Читать книгу Дух - - Страница 4

Областной военкомат, очередь перед комиссией. Как понял Эдгард – идёт распределение по командам. Кому какие войска светят. Конечно, все хотели букву «А» к номеру команды, что значило поехать за границу, ну или ВДВ, конечно. Кто-то выходил из кабинета с широкой улыбкой на лице – получил что хотел; кто-то недовольный из-за того, что немного не хватило по параметрам попасть в элиту; кого-то вообще отказались забирать по здоровью.

Дошла очередь и до Эдгара. Он вошёл в кабинет. В небольшой комнате по центру стоял стол, за которым сидели люди в форме. Слева сидела женщина, судя по четырём маленьким звёздам на погонах с каждой стороны – капитан, по центру – подполковник с двумя большими звёздами на каждом погоне. А справа, теребя в руках папку с личным делом, сидел майор; у того были всего две большие звезды на два погона.

– Призывник Минин на призывную комиссию прибыл, – чётко доложил Эдгар.

– Ну, куда хочешь пойти служить? – неожиданно спросил майор.

– ВДВ, – ответил Эдгар. Именно туда он рвался в строках своей песни: «Всё верило ребяческим мечтам, как рвался я на волю к облакам».

– Ну, у тебя вес маленький, унесёт ещё парашютом куда-нибудь.

– Тогда в морскую пехоту! – с неменьшим энтузиазмом громко сказал Эдгар.

– Ну-у, у тебя рост туда невысокий, а они с плавсредств в волны прыгают.

– А что осталось? – обречённо спросил Эдгар.

Он уже не понимал: то ли майор шутит с ним таким образом, то ли действительно предлагает выбор.

– Ну-у, – так же протяжно затянул майор. – Танковые, железнодорожные, строительные и внутренние войска.

В голове мгновенно пролетали воспоминания отслуживших друзей и знакомых – кто, где и как служил???

Так-так, думай быстро: брат двоюродный со стороны мамы в прошлом танкист, служивший в Германии (в Западной группе войск), был механиком-водителем, командиром танка. Но он рассказывал, танкист – это то же самое, что и тракторист, только вечно грязный и в мазуте, да ещё и люк башни, закрываясь, ударил его по носу и сломал носовую перегородку. У меня, конечно, как и у всех моих одноклассников, были права тракториста третьего класса, но перспектива не очень как-то; дальше – Шукан – казах-приятель с соседней улицы, служил в железнодорожных войсках, тоже нет – там арматура под подушкой всегда должна быть, чтобы защищаться; дальше, что там было? Стройбат – ну точно нет! Где же друг, Боря Шаукеров, мой спарринг-партнёр, служил? Вроде доволен был службой, а вспомнил, он заправщиком был в авиации, но здесь такого не предлагают. Внутренние, что за войска такие, внутри чего они??? Блин, думай быстрее! А, была не была, я так в Казани спортивную секцию выбирал, когда по списку ни на боксе, ни в классической борьбе и даже в карате мест не было, пришлось идти на какое-то тхэквондо. Ничего, справился, даже старостой группы стал, и в Москве на соревнованиях побывал, и призёром Первенства России 1991 года стал. Может же такое быть – меньше чем за минуту столько мыслей в голове пролетело.

– Внутренние, – уверенно сказал Эдгар.

Хаотичное движение ручки в руках майора остановилось.

– Ты уверен? – переспросил он.

– Да, уверен, – ответил Эдгар.

С лица майора ушла ухмылка, а рука вместе с ручкой молниеносно метнулась в правый верхний угол папки моего личного дела и вывела заветные цифры «33».

– Команда 33, Дальний Восток! – произнёс майор. А потом уже тише добавил: – Погоди минутку, сынок, небольшая военная тайна к тебе, будь любезен, никому не говори, какие войска выбрал, если спросят, говори только номер команды и пункт назначения. Договорились?

– Хорошо, – ответил Эдгар и, повернувшись кругом, вышел из кабинета.

– Ну что, куда тебя? – начали закидывать меня вопросами парни, сидевшие со мной в очереди.

– Сказали – команда 33, Дальний Восток.

– О, я недавно фильм смотрел, «Команда 33» назывался, там призывников на Дальний Восток везли на поезде в морскую пехоту вроде. Повезло, чувак, – приобняв меня, сказал один из них и с улыбкой на лице зашёл следующим в кабинет. Отчасти он был прав… про поезд и Дальний Восток, а что за пехота корячилась, я сам не знал, но точно не морская. Да и можно ли тут говорить о везении?

Железнодорожная станция Тюмень. Поезд Москва – Владивосток стоял на перроне, ожидая своих пассажиров. А их было много. Особенно тех, что шли большим плотным строем в несколько колонн. Разношёрстно одетых, с различными спортивными сумками, рюкзаками и вещмешками, кого-то придерживали за руки, так как их ноги уже не могли шагать из-за похмельной весёлости хозяина. Но было там то, что объединяло их: в основном это были молодые ребята восемнадцати лет, будущие воины, которые скоро станут солдатами или матросами, защищающими свою любимую страну, а точнее то, что останется от неё после скорого распада. Но пока об этом никто не думал; они шли и смеялись, шутили, махали руками и что-то выкрикивали своим родным, идущим рядом с колонной.

Да, на перроне было очень много людей, как пассажиров, так и провожающих. Если в обычный день один-два человека провожают уезжающего или совсем никого, то сегодня на одного провожаемого приходилось по три-пять провожающих. К Эдгару подошёл брат. В его руке была красная жестяная банка импортного пива. Хотя он и знал, что братишка не балуется спиртным, он попросил взять её с собой.

– Возьми, – сказал он. – Самому пить необязательно, потом предложишь парням, надо будет как-то заводить знакомства, подружиться, если держаться вместе, будет легче. И постарайся не закурить там.

– Спасибо, брат, – ответил Эдгар. – Обещаю достойно там себя вести, курить не буду. Твои слова про армию помню. Не подведу, брат!

Они обнялись, брат крепко прижал его и пожелал удачи. Эдгар помнил, как брат, вернувшись со службы ещё весной, рассказывал ему об армии, как из ДШБ (десантно-штурмовой бригады) по какому-то залёту был переведён в ДСБ (дорожно-строительный батальон) и до дембеля прослужил в инженерных войсках, прокладывая дороги в Северо-Западной части России. Про групповые драки между солдатами и сломанные руки. Про то, как за понимание азиатских языков его прозвали Саидом, хотя у него чисто славянская внешность со светло-русыми волосами.

– Держись там, никому не поддавайся и пиши маме письма, – напутствовал брат.

Тут поступила команда «покупателя»2, капитана в жёлтом афганском бушлате, на погрузку в вагон. Это был мой «покупатель».

Все поспешили грузиться. Капитан подошёл к Эдгару и спросил:

– Ни с кем не делился о том, какой выбор сделал?

– Нет, – ответил Эдгар.

– Молодец! Пошли в вагон.

И вот теперь другие дороги, уже железные, несли Эдгара в другую часть пока ещё целой и огромной родины – на Дальний Восток. Эдгар занял место на верхней полке, так было удобнее – никто не толкался, не просил подняться с сиденья, чтобы попасть в рундук или подвинуться, чтобы сесть за столик перекусить. Захотел спать – спишь, почитать – читай. Невысокий рост Эдгара позволял ему даже кое-как присесть на полке, а тем более свободно лежать на ней и бесконечно наблюдать за кардинально меняющимся ландшафтом и пейзажами через окно вагона.

А внизу под ним была постоянная движуха. Парни, постоянно находившиеся подшофе, шутили, громко смеялись и были в движении. Вспоминали, как жили на гражданке, кто чем занимался и что слышал об армии. И так день за днём.

Самая длинная железная дорога на планете, проходящая через пять федеральных округов и восемь часовых поясов, через сибирские леса и деревни, степи и мимо юрт алтайцев с мирно пасущимися низкорослыми лошадьми, мимо Байкала, на станциях которого сновали люди с огромными копчёными рыбинами – самого глубокого озера на планете, которое поражает своей красотой, тайнами и уникальностью, уносила его на Дальний Восток, к Тихому океану. Там его ждали свои тайны.

Несмотря на то, что состав поезда был особый, ехать надо было долго – пять суток. Но они уже преодолели большую часть пути. Еды, взятой с собой ещё из дома, практически не осталось. Деньги уже спущены на станциях по ходу движения состава. Проснувшись от дневной дремоты уже под вечер, на очередной станции Эдгар решил, как он обычно это делал, пойти в тамбур и размяться со жгутами. Поезд был на короткой остановке, и ребята из его плацкарты убежали на станцию. Неспешной походкой он уже прошёл помещение проводника, как тут ему навстречу бежал его товарищ по купе Пашка-дохлый (уж больно худой он был, нос торчком, глаза навыкате). Волосы его были взъерошены, куртка расстёгнута, а в руках две бутылки водки.

– Ты чего, ты откуда такой? – спросил его Эдгар, прижимаясь к окну у котла с горячей водой. Парнишка улыбнулся, поправил свою шапочку-петушок на голове и прошмыгнул дальше вдоль вагона.

С улицы доносился шум разговоров, криков и смеха. Эдгар решил отложить пока тренировку и посмотреть, что же там происходит. Спустившись с лестницы вагона, он увидел следующую картину: приятели по его купе ухохатывались над толстопузым мужиком в телогрейке, который, держась за нос, бегал в разные стороны вдоль вагона и выкрикивал бранные слова, при этом грозился поймать и надрать кому-то задницу. Эдгар оглянулся на окна своего вагона и понял, что «этот кто-то» именно там с двумя бутылками.

– Что вы тут творите? – тихо спросил он одного из смеющихся пацанов с накинутой на плечи курткой.

– Да Дохлый номер учудил. Подошёл к этому мужику, торговавшему водярой, типа хочет купить у него водки; тот стал доставать пузыри, а этот хлоп ему ладонью по носу, выхватил два пузыря из рук и бежать. А у этого слёзы из глаз, не видит ничего, двух бутылок нет, и Пашки тоже! – весело рассказал суть происходящего парнишка.

– Хм… – выдавил из себя Эдгар. С одной стороны, его попутчик таким образом добывал себе «ништяки», с другой – он «бомбанул» мужика, который, возможно, припёрся на этот вокзал, где хотел продать эту водку, чтобы хоть как-то подзаработать денег и принести домой своей семье. Ведь ни для кого не было секретом, что денег на производстве не платили, а выдавали товаром. И бедняги несли то, чем их рассчитали на фабриках и заводах, на железнодорожные станции, чтобы продать за реальные деньги и просто купить еды. Целыми рядами на станциях выстраивались местные с наборами посуды, детских игрушек, одежды и продуктов питания. Бабушки продавали различные разносолы и стряпню, приготовленную дома, вязаные носки и рукавицы.

Его двоюродный брат со стороны отца был прокурором, и сам он до Казанского университета мечтал стать юристом и поступить на юридический факультет местного универа. Поэтому он понимал, что действия Пашки явно тянули на статью 145 под названием «Грабёж», т. е. открытое хищение чужого имущества, а если пришить хлопок по носу (применение насилия), так и на вторую часть этой статьи. Рисковый этот Пашка или глупый – время покажет.

С такими мыслями он поднялся в вагон, намотал к металлическим перегородкам двери свои жгуты и сделал небольшую разминку. За четверо суток валяния в плацкарте тело слушалось всё меньше, тамбур был прокурен, места мало, но оставлять короткие тренировки, больше похожие на разминку, Эдгар не хотел. Он помнил слова тренера по боксу Сергея Ивановича:

– Тренируйтесь всегда и везде, используйте все подручные средства, не курите и не бухайте.

Когда он вернулся в своё купе, увидел смеющихся парней, початую бутылку, из закуски на столе была только банка тушёнки, опустошённая наполовину. От предложенной уже формально рюмки он в очередной раз отказался и поднялся к себе наверх. А парни внизу продолжили прощаться с гражданкой; оставались сутки беззаботной жизни.

Когда лежишь в поезде и смотришь на соседний состав, сначала непонятно – твой тронулся или соседний, с головой иногда так же.

Так начинался новый этап моей жизни. За тридевять земель, за тысячи километров от родного дома, с совершенно незнакомыми мне людьми и полной неопределённостью. Да, Эдгар – это я!