Читать книгу Я просто хотел красиво жить - - Страница 1

Меня просто любят. Женщины. Вот и весь секрет вселенной, ключ от любой двери, магическая формула, превращающая свинец будней в золото красивой жизни. Я не альфонс, Боже упаси. Альфонс – это пошло, примитивно, от слова «алчность». Я – художник. Художник атмосферы. Я создаю для прекрасных дам мир, в котором они снова чувствуют себя желанными, остроумными, живыми. Я – зеркало, в котором они видят себя не бухгалтером Надей или менеджером Светланой, а Женщиной с большой буквы. А за искусство, как известно, платят. Искренне и с благодарностью. Ну а если в их мире вдруг случается финансовый обвал или семейная буря… Зачем художнику оставаться на тонущем корабле? Его миссия – не спасать, а дарить красоту. Новый холст всегда ждет. И я нахожу его. Всегда. Так было, есть и будет. Меня просто любят. И это – моя единственная, непреложная истина…

Ветер на Адриатике пахнет кипарисом, дорогим солнцезащитным кремом и абсолютной, ничем не омраченной свободой. Валерий, растянувшись на шезлонге у самой кромки бирюзовой воды, потягивал через соломинку «Мохито» и ленивым, привычно-оценочным взглядом скользил по пляжу. Его тело, загорелое и подтянутое, в тридцать восемь лет было его главным капиталом и работало лучше любого диплома. Темные, почти черные волосы, чуть тронутые первой, пикантной сединой у висков, карие глаза, которые в зависимости от освещения могли быть теплыми, как шоколад, или жесткими, как обсидиан. Улыбка – чуть кривая, располагающая, с прищуром. Он знал, что смотрится выигрышно: не как мальчик-жеребец, а как мужчина в расцвете сил, с историей.

Этой историей сейчас любовалась Надежда Петровна, расположившаяся под огромным зонтом рядом. Ей было под пятьдесят, но держалась она великолепно: строгий купальник, дорогое парео, безупречный маникюр. Вдовушка, владелица сети аптек. Солидная, одинокая, слегка уставшая от ответственности.

– Валера, я все думаю, – томно сказала она, переставляя бокал с проссэко. – Как же мне повезло встретить тебя на том корпоративе. Все эти менеджеры – скучные, как пробки. А ты… Ты как глоток этого самого бриза.

Валерий повернул к ней голову, и его взгляд стал тем самым, теплым шоколадным. Он взял ее руку, коснулся губами запястья, чувствуя тонкий аромат ее духов и легкую дрожь в ее пальцах.

– Надюша, это мне повезло. Я утонул в этих твоих глазах, как только увидел. Ты среди всей этой шумной толпы была такой… спокойной. Как бухта. В которую так хочется вернуться после долгого плавания.

Это была его коронная фишка – морские метафоры. Он ведь и правда чувствовал себя капитаном, искусно лавирующим между женскими сердцами-портами.

Она покраснела, как девица. «Работает», – пронеслось у него в голове с легким, привычным триумфом.

Вечером они ужинали в ресторане на скале, где волны бились прямо под ногами. Валерий заказал все самое лучшее, не глядя на цены, – он делал это всегда с таким беззаботным видом, будто деньги были абстракцией, а не содержимым кошелька Надежды Петровны. Он рассказывал смешные истории, подшучивал над соседями-туристами, нежно касался ее ноги своей стопой под столом. Он был идеален. Концентрат внимания, юмора и сексуальной энергии.

В номер, оплаченный, разумеется, Надеждой Петровной, они поднялись, обнявшись. Вид с балкона был сюрреалистичным: луна висела над морем огромным серебряным диском.

– Я никогда не чувствовала себя так… – начала она, но он мягко остановил ее поцелуем.

– Не говори. Просто чувствуй.

Его пальцы развязали узел ее шелкового халата. Он обнажал ее плечи, потом спину, целуя каждый позвонок с почтительной нежностью, будто разминая окаменевшие от долгого одиночества мышцы. Он знал, что таким женщинам важно не столько страстное натиск, сколько внимание, преклонение, ощущение, что их тело все еще прекрасно и достойно восхищения. Он давал им это. Щедро. Искусно. Получая взамен не только физическое, но и глубокое, почти материнское удовлетворение от их благодарных взглядов.

Позже, когда она уснула, Валерий вышел на балкон с сигаретой. На его лице не было и тени умиротворения. Он проверил телефон. Два пропущенных от жены, Алены. Одно сообщение от сына-подростка: «Пап, когда вернешься?». Он стер уведомления. Потом открыл мессенджер. Всплыл чат со Светкой, молодой блондинкой из фитнес-клуба, с которой он завел легкий, игривый флирт перед самым отъездом. Она писала: «Скучаю по твоим шуткам, красавчик. Где ты?».

Он ухмыльнулся и ответил: «В делах, зай. Но мыслями с тобой. Скоро вернусь – соскучился». Он всегда оставлял зацепки. Легкие, почти невидимые ниточки, за которые можно было дернуть, когда старые порвутся.

Затянувшись, он посмотрел на море. Гладкое, бесконечное, темное. Таким же был и его путь. Он сбежал от Алены и сыновей три года назад, поняв, что ипотека, родительские собрания и необходимость каждый день клеить потолок в офисе – это не жизнь, а медленное удушение. Он не видел себя в этой роли – заботливого отца и мужа. В нем бушевало что-то другое: жажда легкости, комфорта, адреналина от новой охоты. Он оставил им почти все, что было, и пустился в плаванье. И ни разу не пожалел.

Телефон снова вибрировал. На этот раз – незнакомый номер. Он поднес его к уху.

– Алло?

– Валерий? Это Людмила, – прозвучал встревоженный, слегка дрожащий голос. Людмила, та самая эффектная риелторша, с которой он встречался полгода назад и которая оплатила ему неделю в Альпах. У нее тогда были проблемы с налоговой, и он, сочувственно вздохнув, тихо исчез, сменив номер. Видимо, старый все-таки где-то всплыл.

– Вы ошиблись, – спокойно сказал Валерий и положил трубку.

Он выбросил окурок в ночь. Никакой вины. Никакого беспокойства. Он не бросал их в беде. Он просто… отплывал к новым берегам. Такова участь капитана.

За его спиной, в комнате, мирно посапывала Надежда Петровна, уверенная, что наконец-то нашла свою вторую половину. А Валерий уже мысленно прикидывал, как через пару дней, ссылаясь на срочный «авторский заказ» (он представлялся то фотографом, то писателем-призраком), он свернет этот курортный роман и вернется в город, где его уже ждала, сама того не зная, Светка из спортзала. А может, и кто-то еще.

Ветер переменился. Пора было готовиться к новому плаванию. Ведь его просто любили. А это снимало с него любую ответственность.