Читать книгу Я просто хотел красиво жить - - Страница 8

Яхт-клуб «Аквамарин», расположившийся на стрелке мыса, где широкая река отдавала свои воды холодному морскому заливу, в эти октябрьские выходные напоминал декорацию к фильму о великом Гэтсби. Громады белоснежных яхт покачивались у причалов, их мачты, увешанные гирляндами, отражались в черной, как полированный обсидиан, воде. В огромном прозрачном павильоне, похожем на хрустальный дворец, выросший из воды, гремела живая джазовая музыка, смешиваясь со звоном бокалов и приглушенным гулом светской беседы. Воздух был напоен запахом дорогих духов, дорогой же осетрины и тончайшей ноткой морской соли, пробивающейся сквозь тепло отопительных пушек.

Валера, стоя на открытой террасе павильона, с наслаждением вбирал в себя эту атмосферу. На нем был смокинг. Не арендованный, а сшитый на заказ полгода назад на средства одной прежней благодетельницы, любившей классику. Ткань – черная шерсть с едва уловимым шелковым отливом – облегала его плечи безупречно. Он чувствовал себя не гостем, а полноправным хозяином этого праздника. Его карие глаза, подернутые легкой дымкой от бокала шампани, с полуулыбкой скользили по толпе, оценивая, классифицируя, вычисляя потенциальные возможности и скрытые угрозы.

Рядом с ним, сверкая, как новогодняя игрушка, сияла Светка. Она послушалась его совета и надела нечто «по-настоящему безумное». Платье представляло собой шедевр инженерной мысли портного и дерзости его обладательницы. Это был ультракороткий футляр из серебристой ламе, который держался, казалось, на честном слове и двух тонких бретелях, перекрещенных на обнаженной спине. Каждое ее движение заставляло тысячи чешуек переливаться, ловить и дробить свет. Ее длинные ноги, обутые в босоножки на умопомрачительной шпильке, казалось, были отлиты из того же холодного металла. Она была воплощением молодости, выставленной напоказ, и Валера ловил на себе десятки мужских взглядов – завистливых, оценивающих, вожделеющих. Это льстило ему. Она была его самым эффектным аксессуаром сегодняшнего вечера.

– Валера, смотри, вон тот, кажется, тот самый актер из сериала! – шептала она, сжимая его руку. Ее глаза блестели от восторга.

– Не актер, зай, а продюсер, – мягко поправил он, наклоняясь к ее уху. Его губы почти касались мочки, украшенной длинной серебряной серьгой. – И смотрит он не на сериал, а на тебя. Но забудь о нем. Сегодня твои глаза должны быть только для меня.

Она засмеялась, звонко и немного слишком громко, и прижалась к нему. Он обнял ее за талию, чувствуя под пальцами холодок ламе и тепло кожи под ним. Его стратегия была проста: быть с ней внимательным, щедрым, немного властным. Позволить ей вдоволь натанцеваться, нащелкаться в фотозонах, почувствовать себя королевой бала. А затем, когда первый восторг схлынет и наступит приятная усталость, увести ее в номер отеля, который он уже забронировал в соседнем пятизвездочном комплексе. Легкий, приятный финал насыщенного дня.

Однако вечер приготовил ему сюрприз. Или, скорее, напомнил о себе. Пока Светка ушла в дамскую комнату «поправить боевой раскрас», Валера, томясь у бара с бокалом односолодового виски, услышал за спиной низкий, знакомый голос:

– Валерий? Не ожидал встретить тебя в таких… блестящих компаниях.

Он обернулся. Перед ним стоял Дмитрий Семенович, муж одной из его давних, очень давних «пассий» – Ольги, женщины, владевшей сетью элитных стоматологий. С Дмитрием Семеновичем, солидным, седеющим мужчиной лет пятидесяти пяти, они однажды даже играли в гольф. Тот знал его как «друга семьи», симпатичного молодого человека, помогавшего Ольге с организацией благотворительного вечера. Валера всегда был безупречен в таких переходах – из любовника в «семейного друга» и обратно. С Ольгой он расстался три года назад, мягко и без скандала, когда та начала намекать на развод. Он, разумеется, исчез, оставив ее наедине с ее мечтами и мужем.

И вот теперь этот муж стоял перед ним. В его взгляде не было ни дружелюбия, ни даже простого любопытства. Был холодный, отточенный, как скальпель, интерес хирурга, рассматривающего интересный экземпляр.

– Дмитрий Семенович! Какая приятная неожиданность, – Валера протянул руку с безупречной улыбкой. – Как Ольга?

– Ольга в порядке. В Швейцарии, лечит нервы, – ответил тот, едва коснувшись его пальцев. – А я вот присматриваю за новыми инвестициями. И наблюдаю за людьми. Увлекательное занятие. Особенно за такими… многогранными, как ты.

Фраза повисла в воздухе. Это была не светская беседа. Это был выстрел. Прицельный и тихий.

– Я, как всегда, стараюсь быть на виду у прекрасного, – парировал Валера, делая глоток виски. Алкоголь обжигал горло, придавая уверенности. – Ваша супруга, кстати, всегда говорила, что у вас безупречный вкус на искусство и… на людей.

– О, да, – усмехнулся Дмитрий Семенович. Его усмешка была ледяной. – Я научился разбираться. Видишь ли, Валерий, в бизнесе, как и в жизни, есть один незыблемый закон: за всё рано или поздно приходится платить. Даже за… благосклонность. Особенно за благосклонность. Рано или поздно счет выставляют. Иногда – в денежной форме. Иногда – в иной.

Он помолчал, давая словам впитаться.

– Я, конечно, не вправе судить твой образ жизни. Каждый волен распоряжаться своими… талантами. Но я бы на твоем месте был осторожнее. Свет, в котором ты любишь купаться, имеет свойство быть очень ярким. А на ярком свету иногда становятся видны… тени. И те, кто в этих тенях прячутся.

Это была не угроза. Это было предупреждение. Четкое, недвусмысленное и от того еще более опасное. Дмитрий Семенович знал. Не обязательно всё, но достаточно. И он давал понять, что его молчание – не гарантия. Оно имеет цену. Или срок годности.

В этот момент вернулась Светка, сияющая и чуть запыхавшаяся.

– Всё, я готова покорять танцпол! Ой, привет, – бросила она Дмитрию Семеновичу, даже не вникая, кто это.

– Привет, – кивнул тот, и его взгляд скользнул по ней с безразличной оценкой дорогой вещи. – Не буду мешать молодым. Валерий, было познавательно. Всего доброго.

Он удалился, растворившись в толпе, как акула в темной воде.

Валера заставил себя улыбнуться Светке.

– Пойдем танцевать, солнышко.

Но вечер был испорчен. Слова Дмитрия Семеновича висели в его ушах, как набат. «Счет выставляют». «Тени». Он вел танец механически, улыбался Светке, шутил, но его мысли были далеко. Он анализировал. Дмитрий Семенович не из тех, кто станет устраивать публичный скандал. Это ниже его достоинства. Но он может нанести удар точечно. Например, как-то повлиять на репутацию в тех кругах, где вращалась Маргарита. Или найти способ донести какую-то информацию до нее. Или просто выждать момент, когда Валера будет особенно уязвим.

Адреналин, ранее сладкий, теперь стал горьким. Он чувствовал, как под безупречной тканью смокинга по спине пробегает холодная испарина. Это была первая трещина. Первое свидетельство того, что прошлое не просто сгорает в мусорном баке. Оно может воскреснуть в самый неожиданный момент и в самом неожиданном обличье.

Он увел Светку с бала раньше, чем планировал. В номере отеля, с видом на ночное море и огни яхт, он был страстен, даже грубоват. Ему нужно было заглушить внутреннюю тревогу физическим действием, ощущением власти над этим молодым, податливым телом. Светка, уставшая от шампанского и танцев, откликнулась с готовностью, приняв его напор за страсть.

Позже, когда она уснула, сметенная усталостью, Валера вышел на балкон. Он закурил. Едкий дым щипал горло. Он смотрел на море. Оно было черным, бескрайним и абсолютно равнодушным. Его девиз «Меня просто любят» вдруг показался ему детским, наивным лепетом. Любовь была валютой, да. Но за любую валюту рано или поздно приходилось рассчитываться. И счет, как выяснилось, мог прийти оттуда, откуда не ждешь.

Он думал о Маргарите. Об их контракте. Теперь это было не просто достижение, а щит. Ему нужен был не просто доход, а статус, легитимность, прочная позиция в мире, где слова Дмитрия Семеновича будут всего лишь словами завистника. Ему нужно было стать не просто любовником или ассистентом, а партнером. Неотъемлемой частью системы, которую сложно удалить, не повредив самой системе.

А еще он думал о сыновьях. О том больничном визите, о ледяном взгляде Алены. Они были его самой слабой, самой уязвимой точкой. Не потому что он их любил (он смутно пытался разобраться в этом чувстве), а потому что они были его кровью, его следом в этом мире. И если кто-то захочет ударить по нему по-настоящему больно… Он отогнал мысль. Нет, это ниже любых правил. Даже Дмитрий Семенович не опустится до такого.

Рассвет застал его все на том же балконе, в смокинге, наброшенном на плечи. Небо на востоке разгоралось персиковым и лиловым, окрашивая гладь залива в нежные, невозможные цвета. Красота была беспощадной в своем совершенстве. Она напоминала ему о той «красивой жизни», к которой он стремился. Но теперь он видел, что у этой красоты есть изнанка. Холодная, расчетливая, как взгляд Дмитрия Семеновича.

Он потушил окурок, последний. Войдя в номер, он увидел спящую Светку. Она сбросила одеяло, и ее тело, залитое утренним светом, казалось скульптурой из слоновой кости и розового мрамора. Молодое, совершенное, пустое. Он почувствовал не желание, а странную, почти отеческую жалость. Она была как одна из тех блестящих яхт внизу – красивая, быстрая, но неспособная пересечь океан в одиночку.

Он принял душ, долгий и очень холодный. Вода смывала запах дыма, духоты и страха. Под ледяными струями его разум снова прояснился, а воля закалилась, как сталь. Угроза? Хорошо. Он примет ее к сведению. Он станет еще осторожнее, еще умнее, еще неуязвимее. Он не позволит никому – ни обиженным мужьям, ни проблемам из прошлого – испортить его идеально выстроенную жизнь.

Он вышел из душа, вытерся грубым полотенцем и посмотрел на свое отражение в зеркале. Темные волосы, влажные и блестящие, карие глаза, в которых снова зажегся знакомый огонь – не страха, а азарта. Новая игра началась. Игра на выживание в высшей лиге. И он был готов к ней. Ведь за его плечами был не один пройденный уровень. И его главный козырь – умение быть нужным, быть любимым – все еще был в силе. Просто теперь он понимал: любовь нужно не просто получать. Ею нужно управлять. Как самым ценным активом.

Он разбудил Светку нежным поцелуем в плечо.

– Вставай, принцесса. Завтрак с видом на море ждет. А потом я отвезу тебя домой. У меня сегодня важный день.

Его голос звучал ровно, уверенно, тепло. Ни тени ночных сомнений. Он снова был тем самым Валерием – обаятельным, надежным, желанным. Мастером своей реальности. Даже если где-то в глубине, в самых потаенных уголках его души, теперь поселился крошечный, холодный червячок сомнения. Он загнал его так глубоко, что и сам почти поверил, что его нет.