Читать книгу Спички. Дневник хлорофитума - - Страница 10

За последние три недели, я не написал ни слова.

С Васькой мы помирились в тот же вечер. Я выспался, мы созвонились и все по-человечески обсудили. Без криков и ссор пришли к выводу, что, если я считаю, что мне что-то не нужно, значит мне это действительно не нужно. Хотя, скорее всего, Василиса по прежнему, так и будет “уговаривать” меня куда-то сходить, и что-либо сделать, но надеюсь не с той же фанатичностью.

К школе я окончательно потерял интерес. Если раньше я, играючи, скатывал ДЗ из решебника или, не подготовившись, искал компромисс, то теперь просто ходил туда, как говорят некоторые учителя: “посидеть”.

ДЗ делаю только по тем урокам, где меня “взяли на карандаш”, а именно: русский, алгебра и геометрия. Но еще могу стих выучить, да табличку по истории написать. И в целом… Все.

В общем. Абсолютно бессмысленно проходят лучшие годы моей жизни. Ни друзей, ни увлечений, ни целей на будущее. Только пара игр на ноуте. И все. Даже девушки нет.

Многие одноклассники уже определились, кто, куда пойдет после девятого класса. Больше половины в десятый и одиннадцатый. Некоторые в пту. И несколько человек, включая меня, до сих пор не знают, чего хотят от жизни. А уже восьмой класс! Первая четверть подходит к концу.

Я бы пошел в десятый и одиннадцатый. Но не в своей школе. А перейти в другую, всего на два года, наверное уже нельзя. В пту идти не хочу, так как, скорее всего, с моими баллами, мне светит только нефтехим. А что нефтехим? Это потом где я работать буду? На заводе? Я ж комнатный цветочек, как Тетя Ира говорила: “Помрешь с первыми же заморозами.”

И вот как мне быть?

Думаю поговорить об этом с Василисой. Она точно шарит. Можно было бы позвонить и Тете Ире, и она бы не отказалась помочь, но я этого делать не буду. Мне совесть не позволяет.

А в целом все. Поговорить об это больше не с кем.

Какое ж я ничтожество. Просто…

А вчера. Я не знаю, что со мной происходит, но короче. Пришел я со школы и как всегда в пятницу, сразу же пошел в душ. Можно было и попозже, но пятница все-таки. И одежду на следующую неделю постирать надо. И вообще.

Короче. Решил я в этот раз набрать ванну, хотя обычно моюсь под душем, так как не люблю долгие “заплывы”.

Помыл ванну. Набрал воду. Защелкнул задвижку. Не знаю как и зачем, с большим трудом влез в свои старые, узкие плавки, в которых тренил лет в девять. Их уже давно выкинуть пора. От хлорки и времени они из, когда-то, ярко красных стали какими-то белесыми, то есть выцвели, как и любая старая тряпка. Но главное во всем этом, так это то, что я в них влез. Хотя местами они сильно врезаются кожу, и яйца периодически “прячутся в домик”.

Естественно, в бассейн я бы в них не пошел.

Так вот. Надел плавки, очки, шапочку и уселся в горячую воду. Правда не сразу, превозмогая боль. С теплотой воды я конкретно переборщил. Кожа тут же покраснела, старательно пародируя промокшую ткань. Внутри зарождался нервный взвизг, настолько сильный, что он вот-вот мог вытолкнуть меня из воды, хотя я и садился поэтапно. Но с каждой минутой продрогшее тело становилось все более и более раскрепощенным, а мысли все реже, и незначительнее. На самом деле, в этот момент, меня беспокоила только температура воды, так что мечтать о чем-то далеком… Мягко говоря, тяжеловато.

Я нырнул, скатившись спиной по шершавой эмали чугунного водоема.

У меня никогда не было прищепки, и ныряя, я никогда не закрывал нос. Вода просто на попадала. Только изредка, например при выполнении сальто под водой.

Секрет в пузырьках. Нырнув, ты выпускаешь капельку воздуха в нос, который и защищает тебя от “гидроудара” по мозгам.

Но естественно, не на сто процентов.

Плавательные очки плотно прилегали к глазам, но в тот момент, когда горячая вода просочилась под тряпичную шапочку, затопив деревья волос, и вдавив перепонки, выгоняя последние пузырьки из ушных каналов, я зажмурил глаза, очутившись на дне. Нос и подбородок, словно необитаемые острова среди океана, возвысился над гладью воды.

Малиновые коленки – скалы, вонзившиеся остреями ввысь, и если бы не они, то я бы нырнул в, некоторого рода, космос, как когда-то давно, когда мы только-только переехали в эту квартиру. Еще мгновение, и я в глубине бассейна. Где-то неподалеку, пацаны специально хватают друг друга за ноги, мешая плыть. Протяжный свисток. Неразборчивый тренерский крик. Плечи забьются. И вот я практически доплыл… Но тут, кто-то коснулся колено, и я, в испуге, вынырнул из воды, мертвой хваткой вцепившись в борта ванны, моментально выдернув себя из этого необъятного океана нежной ностальгии.

Волна ударилась о стенки. Немного воды засосало в дыру, специально сделанную, для подобных случаев, в ногах, возле крана, но большая часть попыталась плюхнуться за борт. Капли дождя намочили, расчерченный квадратиками плитки, пол.

Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось в одну общую кучу как овцы от собственной тупости. Мне конкретно не хватало воздуха. Горячие росинки стекали по лицу. Линзы запотели. Сорвав очки, тем самым случайно стянув и шапочку, я огляделся, но вокруг никого не было. Тишина. Только слабые шлепки, разбивающейся воды о пол.

– Здесь кто-нибудь есть? – нервно произнес я. Голос, глухим эхом ударился о воду и стены.

Я точно почувствовал чье-то прикосновение, легкое, но отчетливое. Как будто кто-то единожды хлопнул пальцами о коленку. Но ванная комната была пуста. Дверь закрыта. Это ж не бассейн, где можно незаметно скрыться из виду.

Взгляд упал на запотевшее зеркало, висящее на стене достаточно высоко. Одинокие струйки воды быстро бежали по гладкой поверхности грязного стекла, капая на полку с моей же зубной щеткой и пастой. Вроде ничего необычного, но все равно, что-то было не так. В мутном отражении все казалось темнее, а тени в углах двигались, словно живые.

Я замер, прислушиваясь. Сердце колотилось как бешеное.

“Может показалось” – промелькнуло в голове, но в глубине сознания я все же знал: что-то не так, словно что-то произошло, что-то изменилось, но я никак не мог заметить этого “чего-то,” а “чего-то” все это время смотрело на меня и злобно посмеивалось где-то за паутиной.

Свет лампы накаливания мягко струился, прорезая пар, окутывая вспотевшие стены теплым, оранжевым сиянием, будто ничего не замечая, но он явно врал, не желая открыть мне правду.

“Наверно показалось,” – попытался убедить себя я, со дна поднимая сжатый кулак с очками и шапочкой, но в этот самый момент, когда горячая вода зашелестела в беззвучном пару, я вдруг заметил что-то белое в ногах, какой-то утонувший ошметок, белеющий у самой затычки.

Подцепив пластинку пальцами, словно ситом, до меня тут же дошло – это был кусок побелки, отвалившийся с потолка.

– Говна кусок, – пробурчал я и снова нырнул.

Не знаю сколько времени заняли мои ныряния, но просидел я так или даже лучше будет сказать: пролежал достаточно долго. Пальцы расбухли, напоминая изюм. Вода стала уже совсем холодная. Как сказала бы Тетя Ира: “Парное молоко.” Знать бы еще, что это такое ваше парное молоко.

Плавки и шапочка повисли на полотенцесушителе, редким дождиком капая за стиралку, а я окунулся в последний раз, смыв пену с волос, но только стоило мне вынырнуть, продрав глаза, как лампочка мигнула и совсем погасла, погрузив ванную комнату в непроглядную темноту.

– Да какого хера тут происходит то, блять! – прорычал я.

В абсолютной темноте, пошарив рукой под водой, я моментально отыскал резиновую затычку и с переполняющей меня ненавистью, словно только она была во всем этом виновата, выдернул. Вода зашелестела по трубопроводу.

Встав мокрыми ногами на, заранее приготовленное, дырявое полотенце, обычно обитающее в тазу под ванной, мне пришлось упереться в противоположную от ванны стену, чтобы не поскользнуться, потянувшись к полотенцесушителю.

И вот, рука летает в воздухе, ничего не находя. В мозгу всплывает несколько картинок: как я захожу в ванную комнату, переодеваюсь в “тряпки,” беру мочалку с полотенцесушителя. Но полотенце? А полотенца то и нет.

– Да блять!…

Я так и сидел на краю ванны, пока вода полностью не просочилась в канализацию.

Все три полотенца, которые у меня были, я заблаговременно выстирал еще в среду, вместе со всем тем, что обитало в стиралке. Поэтому, в данный момент, вся эта компания откисала на балконе.

Задвижка щелкнула о металлическое крепление. Деревянный скрип, словно сигнализация, оповестил что-то невидимое, о моем появлении. Сердце билось все быстрее, а воображение рисовало самые пугающие картины. Прикрываясь рукой, я высунул голову в коридор, придерживая дверь. Кругом была темнота как ночью. Одинокие капли, срываясь с волос, глухо падали на линолеумный пол, разбиваясь насмерть. Вентилятор ноутбука не шелестел. Кругом было подозрительно тихо.

– Есть кто-нибудь дома! – звонко крикнул я.

Существо не издало ни звука, готовясь к броску.

Я, конечно, понимаю, что мне бы так и так никто не ответил. И я бы наоборот, сильно обосрался, если бы получил ответ. Но, все-таки, не знаю. Лучше перебздеть, чем недобздеть.

Или у меня просто едет крыша?

– Эй! Ты. В темноте. Не изволите ли подать мне чистое исподнее и полотенце? – злобно выкрикнул я.

Естественно, ответа не последовало.

Шире открыв дверь, я на цыпочках просочился в коридор, пощелкал выключателями, но ничего не произошло.

– Света что ли нет? – прошептал сам себе. – Опять, дура сияющая, в загул ушла?

Прошмыгнув в комнату сестры, которая, изначально была комнатой матери и по совместительству считалась “залом,” я стоя на мягком ковре, естественно, нетревоженном пылесосом уже как год, если не больше, (потому что обычно я тут не хожу, да мне и незачем), спрятался за дверцей шкафа: хранилищем многочисленного барахла, а также моих и Васькиных не нужных вещей. В основном старой одежды, которую я не знаю куда можно деть. Не на мусорку же ее относят?

В шкафу я надеялся найти хоть какое-нибудь полотенце, но в итоге: искал медь, а нашел золото – Василисин махровый халат. Правда он розовый и с “My Little Pony”, но кого это… волнует. Соли морю не придаст. Скорее всего, если бы я появился с этим халатом в школе, это бы все равно никого не удивило. “Пидр,” он и в Африке – пидр.

Свет дали минут через сорок. Ноут радостно оповестил об этом, запуском вентилятора, синяя приветственным окном винды.

Все это время, пока не было света, я тупо лежал и смотрел в потолок, как дебил, все в том же розовом халате.

“Нет, Васиська. Ты как хочешь, но халат теперь мой,” – написал я ей в полпервого ночи, скинув фотку.