Читать книгу Мнимая единица. Книга 6. Чужой мессия - - Страница 2

– До ближайшей гостиницы! – подал команду Ветров.

Быстров со скучающим видом стал следить за дорожной лентой, стремительно набегающей на тупой нос такси. А Ветров осматривал салон.

– О! Справочники! – воскликнул он. – Они вмонтированы в боковые дверцы.

Минут пять друзья листали электронные страницы.

– Нашел! – подал голос Быстров. – Отличная гостиница в Екатеринбурге!

– О, нет! Нам в Москву надо! – возразил ему физик.

– А почему, собственно в Москву? – удивился Валентин Николаевич. – Красс нашел Гранда Дея именно в Екатеринбурге, когда он разгуливал по его улицам в роли твоей матери. А привычки таких сущностей, как Гранд Дей, не меняются, если верить Крассу.

Ветров посмотрел на друга своими васильково-синими под земным небом глазами.

– И что с того?

– Отыщем ее могилу… – Быстров запнулся, но решил договорить, несмотря на глупость того, что он собирался сказать. – Вдруг рядом блуждает ее призрак…

Ветров посмотрел на друга так, будто тот был пыльным музейным экспонатом, пожевал губами, (привычки молодости назойливо возвращались к обоим друзьям, лишь стоило им ступить на Землю), и приказал ехать в гостиницу, что выходит фасадом на Манежную площадь Москвы.

Выдвинув крылья, машина бесшумно устремилась в небо. До Москвы было не близко.

– Ого! – восхитился Быстров.

– Да! Впечатляет! – согласился Филипп Андреевич и тихо проворчал, устраиваясь поудобнее в своем кресле. – Особенно впечатляет безапелляционное доверие туристов механизму, примитивному в отношении своего программного обеспечения!

– Да уж… даже на продвинутой в техническом отношении Коале такого не практикуют! – заметил Быстров. – Меня возили сами аборигены.

Ветров, не меняя позы, попенял ему:

– В космосе ты, без умолку, трещал о коальском искусстве, о нравах аборигенов Коалы, о наглости и лицемерии пришельцев с «Рака», мнящих себя потомками дронов, но ни словом не обмолвился о технических возможностях этой планеты. Так что давай, скоротаем время, пока ты читаешь мне лекцию.

– Что я могу сказать о технических возможностях дронов? – пожал плечами Быстров. – У них все рассчитано на их собственную выносливость. Их техника нам не подойдет. Да и вообще… У меня сложилось впечатление, что их технические достижения во многом являются эксплуатацией невероятных возможностей их прислужников – эллипсоидов, духовно невообразимо более развитых, чем сами аборигены – дроны и их потомки. Только неясно, зачем эллипсоидам понадобилось превращать себя в их прислужников? Красс считает, что они им помогают ради изучения живых во время сна, что это и есть оплата за их труды. Так как живые им в новинку. Но после того, как мой личный коальский слуга по имени Тетра 1001 перебросил меня через нуль-пространство без приборов, я не верю, что именно это им нужно. Они прекрасно знают, как живые, устроены! Ведь 1001 полностью воссоздал меня только в другой точке пространства.

Ветров обдумал услышанное и попросил:

– Тогда расскажи о народе Тетры 1001. И о своих впечатлениях от общения с ними.

Быстров попробовал повторить позу Ветрова, который сел в позу лотоса, но телу не хватило гибкости.

Он усмехнулся и продолжил:

– Мой слуга, как и весь остальной его народ, представляет собой некую энергетическую субстанцию, которую можно увидеть в лучах неяркого света. Эта субстанция или дух выглядит, как голубоватая дымка. Она таскает за собой материальное тело из камня или сплава, которому способна придать какую угодно форму. Но это не все. Уверен, что для народа Тетры 1001 не существует материальных преград! В любой момент эта штуковина запросто может превратиться в «ничто», а потом создать из ничего «нечто».

– Ты видел это своими глазами?

– О, да! – Быстров медленно кивнул. – Во время перелета на Коалу, я был скован амортизационной капсулой потомков, и эта зараза 1001 обслюнявил меня. Думаю, часть сплава, из которого состоит его тело, он превратил в жидкость, по вязкости напоминающую слюну. Наверное, хотел ошеломить меня. Брр! Гадость! Впрочем, он и слезы может изобразить.

– А это не было гипнотическим внушением с его стороны? – поинтересовался Ветров.

Быстров надолго задумался, потом сказал:

– У меня нет ответа на твой вопрос…

Тогда Ветров попросил друга вернуться к рассказу о средствах передвижения потомков.

Быстров не был уверен, что может быть полезным в этой области, но кивнул.

– Их машины буквально стреляют с места, без разгона, при чем с такой скоростью, что человек рискует превратиться в кровавое месиво. До сих пор удивляюсь, как я остался жив! Однако после трансформации, которой они меня подвергли, я начал переносить перегрузки с той же легкостью, что и аборигены.

Ветров одобрительно оглядел друга.

– Охотно верю! Я уже говорил тебе, что волновой геном дронов принес тебе ощутимую пользу.

– Еще какую! – весьма довольный согласился Быстров.

– Вреда, во всяком случае, пока я не вижу… – некстати добавил глава Вестерна.

– Что значит пока? – насторожился Валентин Николаевич.

– Я имею в виду, что прямо сейчас нельзя увидеть все последствия от твоих многочисленных переструктуризаций.

По спине Быстрова пробежал неприятный холодок. Почувствовав это, Ветров ободряюще улыбнулся.

– Не волнуйся, твои изменения при первой встрече с коальской женщиной пару десятилетий назад практически не отличаются от того, что проделали с тобой дроны во время твоего недавнего визита. А все эти годы ты был в полном порядке, кроме твоей не проходящей тоски по инопланетянке Нуан Сунел.

Быстров понял, что друг сказал все, что хотел, и значит большего из него не вытащить.

Он вздохнул и глубоко задумался о своем здоровье. Он уже почти уверил себя, что его любовь к Сунел, была обычным осложнением от какой-то болезни, которую он подцепил из-за влияния инопланетного генома, но Филипп потряс его за плечо.

– Предлагаю вернуться к обсуждению способов передвижения на Коале.

Быстров непонимающе взглянул на него, однако вспомнил, о чем они говорили, и добавил, что смог:

– Обычно машины на Коале двигаются по специальным коридорам или тоннелям, чтобы потраченная двигателями энергия аккумулировалась в облицовке стен. Так… что еще… ах, да! Как я говорил они развивают огромную скорость, но 1001 легко обгонял любое авто и встречал его уже на месте.

– А какую форму эти слуги предпочитают принимать во время служения своим хозяевам? – полюбопытствовал Ветров.

– Эллипсоидную. Но однажды, когда мы с 1001 остались вдвоем, он преобразил себя в шар. И это было страшно. Наверное, в этот момент он показал мне свою суть. Но кроме эмоций я больше ничего не помню. Явив себя передо мной в форме шара, 1001 оказал мне честь. Как человеку! И все потому что на Земле где-то затерялся их миссия Гранд Дей.

– Моя мать – мессия шаров! – едва слышно прошептал Ветров. – Кто бы мог подумать!

Быстров резко сменил тему:

– Филипп, и все-таки куда подевались Чеппельские бандиты?

– Я знаю ровно столько, сколько и ты, – пожал плечами Ветров. – Хотя… почему не попробовать прямо сейчас? Прокрути в своем сознании еще раз гало запись Красса.

Быстров кивнул и начал с того, что мысленного воссоздал обстановку кафе, в котором все и началось.

«Я тот, что слева…» – прозвучал комментарий коальского президента Красса…

…Когда ролик подошел к концу, Ветров выглядел озадаченным.

– На счет бандитов ничего нового я не увидел, но в этот раз ты все же выдал дополнительные детали! – заметил он. – Мне следовало глубже проникнуть в твою память еще до перелета…, впрочем, … а почему бы и нет? Как на счет сейчас? – физик поморщился и начал глубинное исследование разума друга, заставив вздрогнуть его всем телом.

Слой за слоем перед учеником Шруса открывались совершенно фантастические картины, но уже не из ролика Красса, а из памяти самого Быстрова: встающая на дыбы земля ловит за ноги идущих людей, дома делают головокружительные развороты и Эльбрус, потрясший человечество…

– Здесь что-то не так! – вслух заметил Ветров. – Никто из нашего экипажа не помнит ни о танцах домов, ни о ловушках – дорогах, ни о подвижке вершины горы Эльбрус. И все же в памяти это хранится. Да и в записи Красса есть. С этим надо бы разобраться!

– Господа, ваша гостиница! – механический голос заставил их вздрогнуть.

Ветров посмотрел в боковое окно.

Их такси остановилось у скромного здания, парадный вход которого выходил на дорогу, ведущую, по утверждению автопилота, к Манежной площади. Она находилась буквально через квартал отсюда.

– Мы планировали остановиться на самом Манеже! – проворчал Ветров. – Согласно справочнику, там есть гостиница.

Безжизненный голос без эмоционально ответил:

– Я изучил ваши реакции на убранство моего салона и выбрал гостиницу, соответствующую вашим вкусам.

Быстров ошеломленно посмотрел на Ветрова. Тот тоже был изумлен.

– Это как это? Машины проделывают фокусы с сознанием людей на уровне «прикладного быта»? Психически неустойчивые граждане Земли доверяют компьютерам выбирать за них? – повинуясь старой привычке, Ветров начал растягивать слова по-московски.

– Я – безопасный! – скрипуче отрекомендовался автопилот. – В основе моей программы лежат принципы великого Джека Краткого. Его самые последние разработки!

– Джек сотрудничает со старушкой Землей? – выпучил глаза Быстров. – Я ничего об этом не слышал!

– А вы, разве с Вестерна? – поинтересовалось такси. – А мне сообщили, что вы с планеты Ленка.

Отвечать на вопрос искусственного интеллекта у вестернианцев желания не было.

– Я не виделся с Кратким лет пять! – заметил Ветров, и рассмеялся. – Это он нарочно избегал меня, чтобы я не узнал о его контрабанде. Джек всегда был немного сумасшедшим, ему простительно, но каковы земляне! – он ударил тыльной стороной ладони о ладонь. – Мы щедро делимся с Землей всеми нашими лучшими достижениями, а они занимаются контрабандой, тайно используя разработки Джека Краткого.

– Следует ли передать вашу претензию по инстанции? – вопрос автопилота прозвучал неожиданно.

Быстров аж подскочил.

– Ты сотрешь из памяти весь наш разговор! – приказал Ветров, для верности через боковой терминал принуждая автомат выполнять команду.

Быстров потряс кулаком, не заботясь о конспирации, раз Ветров собрался почистить память такси.

– Я с Джека три шкуры спущу! До чего дошло: заключает сделки за нашей спиной!

Ветров, улыбнувшись, сказал:

– Не стану возражать, если ты возложишь на себя еще и обязанности прокурора.