Читать книгу Мнимая единица. Книга 6. Чужой мессия - - Страница 5

Кафе «Мороженное» было не узнать. Лишь входная дверь и окна напоминали о былых временах: та же форма и грязновато – бежевый цвет.

Быстров указал на столик у второго от двери окна и почти прошептал:

– Филипп, это было здесь.

Ветров кивнул, прошел к столику и расположился на том месте, где сидела его матушка, когда узнала в двух бравых молодцах старого учителя Ротара и разведчика Красса, которые с наслаждением вкушали земное спиртное. Ветров вытащил прибор, собираясь начать проверку, но в этот момент в кафе оглушительно взорвалась музыка. Друзья, не сговариваясь, сбежали на улицу, где у окон кафе прямо на тротуаре теснились ряды столиков. Под грохот улицы рвущаяся изнутри музыка, стала терпимей, и Ветров предложил совершить трапезу у того же окна, только с внешней стороны дома. Они, молча, устроились на новом месте, и только потом продолжили начатый в метро разговор.

– Теперь меня подташнивает даже при спокойной ходьбе, – пожаловался Быстров. – Как будто моя выносливость откатилась назад по инерции, став гораздо хуже, чем была изначально.

– А я заметил, что тупею. Но временами это даже удобно, – пошутил Ветров, с удовольствием осматривая окрестности кафе. – Университет стоит, как стоял, я …

– Что дальше? – дернув кадыком, перебил друга Быстров. – До сих пор мы действовали наобум. Не пора ли выработать план?

– Одна удача у нас все-таки есть – нашелся прибор! – заметил Ветров и похлопал себя по карману. – Хочешь план, изволь! Сначала устроимся на работу. Туристам дольше двух недель на Земле находиться нельзя. Да и кляузу на нас скорее всего уже пишут. Мы смотрителю музея не понравились. Почему бы ему не повесить поломку видеокамеры на нас?

– А почему ты не помог смотрителю забыть о нашем визите? – полюбопытствовал Быстров.

И уловил во взгляде друга тревогу.

– Не смог? – нервно уточнил Валентин Николаевич.

Но не получил ответа.

Тогда он подозвал официанта и заказал большую пиццу с двумя порциями мороженного, потом заметил:

– Ни одна земная фирма не примет нас на службу! Лучше бы нам не затягивать с поисками.

Им принесли заказ, и они принялись за еду.

– Судя по болтовне в интернете, машины моют без документов, – заметил Ветров, глядя на тающее на солнце мороженное. – Есть еще одна лазейка: согласно законам Земли, если человек платит двойные налоги, этот факт приравнивается к официальному трудоустройству.

– А прописка?

– Можно получить временную.

– Даже для временной прописки придется обозначить цель нашего приезда, – заметил Быстров. – Зачем двум далеко не бедным колонистам понадобилось обосноваться на перенаселенной Земле? Есть в этом что-то неправильное.

Ветров согласно кивнул.

– Ты прав, если не найдется веской причины остаться, через пару недель, взяв под «белы рученьки», нас проводят на корабль.

Быстров сунул ложку в рот и скривился.

– Надо же какое безвкусное! Что ж, давай попробуем уложиться в две недели, но на всякий случай подумаем о новой легенде…

– Уже в двенадцать дней! – поправил его Ветров.

– А мессия может оказаться где угодно и кем угодно! – заметил Быстров, с отвращением проглатывая жижу, слегка напоминающую молочный продукт.

Филипп коснулся мороженного кончиком языка и тоже поморщился.

– Есть идея? – спросил он у Быстрова.

– В одной приватной беседе помощница президента Красса, госпожа Илен, рассказала мне… Что улыбаешься? У нас были чисто деловые отношения!

– Разве я что-то сказал?

Быстров раздраженно передернул плечами и продолжил:

– Так вот Илен сказала, что сначала Красс с Ротаром облетели планету, выявили по особому свечению очаги заражения человеческой популяции чужаками – дронами, после взяли на время взаймы два человеческих тела, заказали прибор, который улавливает специфическое излучение дронов, и только тогда приступили к поискам в заранее обозначенных местах.

Дослушав друга, Ветров вытащил из кармана прибор и положил на стол.

– Мои воспоминания о тех событиях все еще остаются расплывчатыми, – признался он, его взгляд был печален. – Это так неудобно! Будто кто-то напустил в мою голову тумана.

– А я думал, что с твоим сознанием в такие игры играть нельзя! – заметил Быстров, не обращая внимания на то, что держит пустую ложку во рту, а само мороженное течет по его брючине.

Ветров покачал головой и признался:

– Даже сейчас, прямо в эту секунду, на меня кто-то влияет! Я это чувствую.

Быстров застыл с ложкой во рту. Перед глазами возник образ тупика, из которого не так-то просто выбраться. У Ветрова проблемы! Тогда что взять с него, бывшего навигатора? На ролик Красса они, скорее всего, отреагировали, как на игровое кино, но интуитивно при этом оба чувствовали, что запись подлинная. И значит, они с Ветровым являются активными участниками этих странных событий. Но вспомнит ли Филипп, какой вернулась его мать из этого пресловутого отпуска? Подавленная, растерянная или, возможно, радостная? И с Эльбрусом не ясно, что было. Ведь даже Красс не смог объяснить, что заставило двигаться его вершину. Вот и на Филиппа кто-то влияет прямо сейчас, несмотря на его силу. Кстати, на записи его мать говорила с кем-то, обращаясь в пустоту. Или кто-то в это время пытался влиять на нее, или это просто брак в съемке Красса.

Погрузившись в невеселые мысли, Быстров перестал слушать друга.

– Валя?

Вздрогнув, Быстров очнулся.

– Да?

Филипп повторил последнюю фразу:

– Может и нам начать с облета планеты?

– А как мы выявим очаги заражения? – засомневался Быстров. – Мы – люди, состоящие из плоти и крови, а не чистое сознание дрона, поднаторевшее в подобных делах.

Ветров ненадолго задумался, потом сказал:

– Мы сконцентрируемся на ярком проявлении какого-либо свойства дронов. Около тебя все еще видны отблески их ауры. Будем искать что-то аналогичное!

Друзья уставились друг на друга, широко раскрытыми глазами, но, не потому что мысль Ветрова была удачной, хотя именно такой она и была, а потому что оба вдруг поняли, что не знают, что они делают на Земле! Одна рука Ветрова рефлекторно потянулась к несуществующей бороде, другая задела цилиндрическую оболочку прибора. В его голове прояснилось также вдруг, как и случилось забвение. И будто заразившись от него ясностью мысли, Быстров вспомнил неблещущий комфортом полет к Земле, ролик Красса, и что было в старом дворе под лампой, когда прибор, копию которого сейчас так самозабвенно прижимает к груди Филипп, оказался в руках его матери.

Филипп вернул прибор на стол и кисло улыбнулся:

– Отвык от тяжести Земли, быстро устаю. Давай устроимся в гостинице и отдохнем пару часов.

Они проспали весь остаток дня, ночь и даже прихватили утро. Ветров открыл глаза первым и сразу возвестил, что желает посетить зоопарк. Недовольный детским капризом друга, Быстров заметил из своей спальни, что если лидеру Вестерна хочется размять ноги, то пусть это будет гористая окрестность города, а не посыпанные песочком дорожки вокруг клеток с животными. На что Филипп ответил, что в гористой местности без специального снаряжения разгуливать глупо, а с зоопарком никаких хлопот, тем более что наведываться к зверью в нынешнее время – самое модное увлечение Земли!

– В самом деле? – удивился Быстров.

– Земляне все, как один, теперь помешаны на животных. Так что позавтракаем и в такси.

– Так сразу и в такси? А почему не на рейсовом автобусе? Тут буквально три остановки когда-то было…

Ветров сладко потянулся.

– Я его с вечера заказал. А на предварительный заказ положена сорокапроцентная скидка.

Через полчаса они уже стояли на улице. Ветров был одет франтом (по земной моде) в потертых джинсах и дырявой футболке, а Быстров – в отглаженном синем костюме, ни дать – ни взять – бухгалтер одной из заурядных фирм Земли. Подъехав, такси призывно распахнуло дверцу, и друзья нырнули в его салон. До зоопарка было недалеко, на дорогу со всеми перекрестками ушло минут десять. Они купили билет и начали с вольеры белых медведей. Мишки, как заводные крутились в своей лохани, под аплодисменты плавившейся на утреннем солнце публики. Город не в пример старым временам дышал жаром. Не выдержав солнцепека, Быстров, чтобы переместиться в тень, ретировался к обезьянам, которые лазали по раскидистым деревьям. Без друга глядеть на мишек Ветрову стало скучно, и он пошел вперед по указателям экспозиции. Он затормозил около уссурийских тигров и купил в ларьке мороженое, чтобы хоть как-то охладиться.

Конечно, полосатые кошки были великолепны, но зрителей у их обиталища оказалось странно мало, хотя в зоопарке народу было битком. Ветров был неравнодушен к любым кошкам: и большим, и маленьким. Его приводили в восторг и их ловкость, и необыкновенная грация. И он остался ими полюбоваться. Территория тигриной вольеры была обширнее, чем у медведей. Но один из тигров фланировал как раз неподалеку от того места, где остановился физик. У решетчатой ограды, притаившись под тенью раскидистого дерева, стояла скамейка. Ветров уселся на нее, и, наслаждаясь подтаявшей на солнце сладкой молочной массой, мороженное оказалось неожиданно вкусным, стал наблюдать за тем, как красавец – зверь трется о голый ствол, вкопанный в землю заботливыми руками работников зоопарка.

– Вы приезжий? – услышал он вкрадчивый голос.

На скамью уселся человек со свертком в руках.

Ветров посмотрел на нарушителя его уединения с неудовольствием и уточнил:

– Почему вы так думаете?

– В такую рань в зоопарке толкутся только транзитные пассажиры и туристы. А местные любители животных приходят после обеда. Уж не знаю, кем заведен этот порядок, но он таков!

– Вам об этом гид поведал?

Человек удивился.

– Об этом знает любой землянин: до обеда царят гости городов, после обеда – их хозяева. А вы, – человек хлопнул себя по колену, – верно, из колонии! И как я сразу не догадался?

Ветров взглянул на часы.

– Значит, скоро придется отсюда уйти? Жаль!

Незнакомец согласно кивнул и перевел взгляд на тигра. А Ветров, покончив с мороженным, решил ознакомиться с табличкой, прикрепленной к ограде, где от руки к напечатанной истории животного было приписано: «Тигр не воздержан…» Но конец фразы был затерт. В чем именно он не воздержан, это великолепное животное тут же продемонстрировало. Развернувшись к ограде задом, он дрогнул шкурой, поднял хвост, и с особым тщанием выпятил гениталии. Сообразив, к чему ведут его приготовления, Ветров шарахнулся в сторону. И полосатый нахал оросил великолепной струей кошачьей мочи замешкавшегося на скамье разговорчивого посетителя, будто под хвостом у тигра вместо «мужской гордости» был прилажен брансбойт. Сверток любопытного соседа выбило из рук. Скамейка стала в крапинку, как и седок на ней. Ветров придирчиво оглядел себя. Повезло! Он вышел сухим из… ну, допустим из-под пахучего влажного обстрела.

– Сволочь! – взвизгнул сосед по скамейке. – Специально прицелился, подлюга!

Тигр весело рыкнул и удалился, виляя задом.

А к ним уже спешила толстуха с зеленой повязкой на руке. Ветров приготовился выслушать извинения, но на них обрушилась визгливая брань. Ошеломленный, не понимающий в чем их вина, Ветров отступил на шаг, невольно прислонившись к клетке и ощутил, что в его пальцы ткнулось что-то мокрое шершавое и горячее. Он, как ошпаренный, отскочил от ограды и оглянулся. Супружница тигра, которая была почти в половину меньше самца, смотрела на него и вкусно облизывалась. Видимо распробовала остатки мороженного на его пальцах и ждала от него не менее вкусного подношения.

Вместо того чтобы испугаться, физик расхохотался.

– Господи! Что я здесь делаю? – он досадливо махнул рукой на визгливую бабу и направился к обезьянам искать друга.