Читать книгу Мнимая единица. Книга 6. Чужой мессия - - Страница 3

Подчистив память такси, они миновали стеклянную галерею, соединяющую парадную дверь с просторной залой, и остановились у стойки администратора. Обычно при нынешней скудости, клиенты селились в маленьких комнатках по четверо. Но эти двое вели себя уверенно. И хотя от обоих сильно несло гнилью, выглядели они вполне респектабельно. Исходя из этого им предложили двухместный люкс, так как с соседями с запашком никто не согласится делить комнату. Ветров, не раздумывая, согласился на предложенный номер и произвел оплату. Метрдотель отсканировал их документы, и подчеркнуто подобострастно выскочил из-за заграждения, чтобы сопроводить новых постояльцев до лифта.

Войдя в номер, Ветров рассеянно кинул вещи на ближайший диван. Быстров, проследив взглядом за полетом его чемоданов, согласно кивнул, и ушел устраиваться в соседнюю комнату. Разобрав багаж, и развесив вещи в шкафу, Валентин Николаевич включил режим проветривания и заглянул к другу. Физик фланировал по своей комнате в гостиничном халате, его волосы и курчавая борода влажно блестели, (и когда только успел?), чемоданы были убраны, шкаф также гудел от нагнетаемого воздуха, а в руках красовался планшет, полагающийся номеру люкс. Не отрываясь от экрана, он сообщил:

– Практически все музеи, что были в наши времена в Москве, то есть три с небольшим века назад, функционируют и поныне. Возможно, не только мы спали в анабиозе, но в каком-то смысле и Земля.

– А новые добавились? – улыбаясь, поинтересовался Быстров.

Ветров хохотнул.

– Не так много, но есть! Например, добавилось целых два музея, посвященных моей персоне! Когда стало известно, что первый нуль-экипаж жив–здоров и обжился на планете Вестерн, оба музея были пополнены новыми экспонатами. Я не удивлюсь, если в их коллекциях найдется что-то из личных вещей первого нуль-экипажа: к примеру, носовой платок планетолога–расстриги Игнатьева или заштопанный носок навигатора. – Ветров опустился в кресло и посмотрел на Быстрова снизу верх. – Мне не терпится посетить мой Московский музей!

– Все еще надеешься найти свою пропавшую рубашку, которую, скорее всего, стянул авантюрист Джек? – Быстров рассмеялся и собрался сесть на диван друга.

Но тот на него шикнул:

– Марш в душ! От тебя воняет! Нас даже такси посчитало за мусорщиков Ленка!

Валентин Николаевич, извинившись, пошаркал к себе. И вскоре в его ванной уже шумела вода и гудел кран, аккомпанируя мелодичным трелям воды в подводящих трубах. И всей этой какофонии неожиданно фальшиво начал вторить славившийся абсолютным слухом маэстро Быстров.

Через четверть часа он предстал пред очи начальника в точно таком же халате.

– До закрытия музея остался час, – не отрываясь от планшета, сообщил физик. – Уже не успеем сегодня туда попасть. Предлагаю поужинать в ресторане гостиницы и пораньше лечь спать.

Быстров выпятил нижнюю губу.

– А может поужинаем в номере? Уж очень удобный халат, не хочется переодеваться! Кстати, как ты на счет коньяка или вина той же выдержки, что и у Красса?

Ветров посмотрел на него, склонив голову на бок.

– Ты сегодня фальшивишь, Валя! Забудь об ужине в номере! Мы идем в ресторан изучать местный колорит, о котором потом станем докладывать нашим любопытным женам. Туристы мы или нет?

Быстров даже обиделся.

– Ты сегодня совершенно несносен! То седалище помой, то запасись сентенциями для жены! – его ворчание закончилось под скрип открываемой дверцы платяного шкафа, около которого он придирчиво принюхался. – Вроде запах ушел, – сообщил он. – У них здесь неплохие дезодоранты.

– Кстати, не забудь о галстуке! – добил его физик, прекрасно зная, что Быстров терпеть не может эти удавки. – Таков дресс-код этого ресторана. Если у тебя нет галстука, я тебе одолжу! У меня целых два.

Тусклое освещение с трудом отражало атаки надвигающихся сумерек, отчего претенциозно обставленный зал создавал впечатление заброшенности. На небольшом возвышении трудились музыканты. И по залу разливалась приятная музыка. Стесненные в средствах гостиничные постояльцы, а таких было нимало, предпочитали питаться в дешевых кафе, которых в Москве было больше, чем желающих поесть. Ну а те, у кого все же водились деньги, обычно заказывали ужин в номер. Но при этом посуду полагалось мыть своими ручками, и выставлять в коридор уже чистой. Узнав о досадном нюансе с посудой, Быстров объявил, что предпочитает ужинать в галстуке. И друзья, приодевшись, спустились в ресторан. Расположившись у окна, они заказали по бифштексу с жареным картофелем. И в ожидании оного принялись изучать посетителей. Оба вестернианца усилиями Ветрова выглядели также, как и все прочие завсегдатаи этого почтенного заведения, которых легко было узнать по оброненному: «как обычно». Только борода Ветрова вносила некоторый диссонанс, и даже шокировала двух немолодых особ женского пола, ужинающих неподалеку. Кроме этих женщин в ресторане вкушали изысканную пищу еще две пары. Скорее всего, любовники с небольшим стажем, так как были заняты исключительно друг другом. И несколько одиночек разного пола. Бифштексы принесли довольно быстро, и Валентин Николаевич добавил к заказу бутылку вина. Ветров спорить не стал, и вышколенный официант стал нахваливать имеющуюся в погребе ресторана коллекцию великолепных старых вин, расписывая их букет и длительность послевкусия.

– Трехсот пятидесятилетней выдержки есть? – уточнил Быстров, явно развлекаясь.

Глаза официанта расширились и преисполнились уважения. Он интимно подмигнул и вкрадчиво сообщил:

– Есть, только это очень дорогое вино!

– Неси! – соблаговолил согласиться Ветров. – Если вино нас не разочарует, получите хорошие чаевые.

Окрыленный неслыханной щедростью официант величаво двинулся к ведущей в подвал лестнице.

Вернувшись, он на глазах клиентов откупорил пыльную бутылку, разлил вино по бокалам, отступил от стола на шаг и застыл в ожидании.

Сощурив левый глаз, Быстров залюбовался игрой рубиновой жидкости в бокале.

– Приятно сознавать, что лоза, родившая это вино, плодоносила, когда мы были еще совсем юными!

– Дороговато получается! – проворчал Ветров, глядя в красиво оформленное меню, и тем самым сбивая друга с романтической ноты. – Мы не стеснены в средствах, но бессмысленное швыряние деньгами может привлечь к нам внимание!

– Поздно спохватился! – огрызнулся Быстров. – Вот уж точно, русский человек крепок задним умом! – он покатал вино во рту, и не торопясь перешел к акту глотания. – До чего хорошо! – выдохнул он и, оглядев своего визави, добавил: – Прежде всего, кое-кому следует сбрить бороду! Пожилые дамы в этом роскошном зале не отрывают от тебя своих изумленных глаз, и я бы назвал это аншлагом…

В подтверждение сказанному Валентином Николаевичем, они услышали от сияющего благостной улыбкой официанта следующее:

– Хозяин этого ресторана двенадцать лет бороздил просторы необъятного космоса! Он просил меня передать, что вы, – он сделал изящный поклон в сторону Ветрова, – внешностью напоминаете автора открытия «нуль-пространства», исчезнувшего в космосе практически в те самые времена, когда собирали урожай винограда, из которого сделано это вино.

– Ваш хозяин – образованный человек! – вежливо ответил Филипп.

Официант признательно поклонился.

– В нашей фильмотеке хранится старый фильм тех времен. И в знак особого расположения мы предлагаем вам посмотреть его прямо за вашим столиком.

– Мило! – сказал Быстров, проследив за взглядом Филиппа, и увидел за стойкой бара коренастого мужчину в преклонном возрасте, который приятно им улыбался.

– С удовольствием! – ответил Ветров.

Официант утвердительно кивнул, и на выдвинувшемся из стола мониторе началась трансляция.

Утром два инопланетных туриста проснулись с головной болью.

– По-моему, нас с вином надули! Длительное послевкусие… – Быстров болезненно поморщился и осторожно притронулся к виску. – Утреннее, во всяком случае на языке имеется…

Ветров тоже страдал, расслабленно раскинувшись на своем обширном диване. Он заметил:

– Удивительно, что меня вчера не узнали! Что я хозяину лишь напомнил себя…

Быстров невпопад заметил:

– А мне хозяин понравился. С фильмом он угадал. «Ивана Васильевича» я посмотрел с удовольствием. И потом, Филипп, я тоже считаю, что у тебя точно такая же борода, как у знаменитого физика Филиппа Ветрова!

Ветров потрогал бороду, вздохнул, и, держась за ноющий затылок, пошел в ванную бриться. Когда он вернулся преображенным, Быстров забился в истерическом смехе: лицо главного «лица Вестерна» стало совершенно мальчишеским.

Позавтракать они решили в номере. Потом как добропорядочные постояльцы вымыли за собой посуду, и, более не откладывая, отправились в Московский музей, посвященный Филиппу Ветрову. Музей, как и многое на современной Земле, был совершенно бестолковым. Он оказался тем самый гостиничным номером, в котором на время конференции останавливался молодой физик Филипп Ветров, чтобы поведать миру о своем знаменитом открытии. Кроме старой мебели, личных вещей и двух тетрадей с его собственными заметками в Московском музее больше ничего не было. Обманутый в ожиданиях Ветров даже расстроился из-за скудости информации. Он чувствовал, что должен что-то найти, хотя и не знал, что именно. Но надеялся, что обязательно догадается, если не вспомнит.

– Другой музей Ветрова находится в Екатеринбурге, – заметил он, устраиваясь на скамье, когда их недолгая экскурсия завершилась. – Я хочу изучить все сохранившиеся после нас экспонаты. Других идей у меня пока нет. Я считал, что первым делом следует познакомиться с патриархом, но, если мы это сделаем, то свяжем себе руки.

– В Екатеринбург, так в Екатеринбург! – покладисто ответил Быстров. – Я с самого начала предлагал ехать туда.

– Да, помнится ты хотел поохотиться за приведениями! – ворчливо уточнил физик.