Читать книгу Мнимая единица. Книга 6. Чужой мессия - - Страница 7

Это была вторая половина дня. В этот час Ветров оказался единственным посетителем музея, если не считать очаровательного гида, назвавшего выбранную ею область науки плесенью. В первой зале экспонировалась одежда разных эпох, видимо наиболее посещаемая из трех, здесь даже были поставлены для посетителей скамьи для отдыха; вторая – белела костями животных; и только третья оказалась посвященной истории человечества. Однако осмотрев экспозицию, Ветров не нашел материалов, касающихся его времени, и он попросил бредущую за ним со скучающим видом девушку познакомить его с летописями трех-четырех вековой давности.

– А почему вас интересует именно это время? – уточнила девушка, правда без любопытства, а скорее просто, чтобы поддержать разговор.

Ветров внимательно осмотрел свою спутницу, пытаясь найти в ней хоть какое-то живое чувство.

– Что странного в том, что я интересуюсь временами моей молодости? По-моему, это логично! – Филипп для правдоподобия придал себе задумчивый вид. – Поэтому я хочу начать, ну, скажем… – и он назвал дату, когда, согласно данным Красса, Эльбрус сошел с ума.

Воспользовавшись старинным терминалом исторического зала, «образованный» на современный лад гид направила запрос в архив музея. Машина приступила к поискам данных и… зависла. Девушка беспомощно оглянулась, в данной ситуации клиент имел право отказаться платить ей за услугу. Сжалившись, Филипп выдал девушке треть гонорара, избавив этим ее от мук неизвестности, и решительно отодвинул в сторону. На реанимацию машины у него ушло с четверть часа. И как только компьютер взбодрился, Ветров повторил запрос.

– Как вас зовут, юный гид? – не оборачиваясь, полюбопытствовал он.

– Мери.

– Маша, значит! – произнес он на свой лад, невольно оглянувшись, его голос прозвучал неожиданно ласково.

Девушка смутилась, ее розовые нежные щечки порозовели еще больше.

Смущение Мери тронуло Ветрова, и он сказал:

– У вас красивое имя, Мери! А теперь попробуйте еще раз ввести свой код гида.

На этот раз машина с задачей справилась, выдав обширный перечень материалов.

Ветров поудобнее устроился в кресле, готовясь к серьезной работе, и, улыбнувшись, попросил:

– Я не против выпить чашечку кофе!

Мери чуть ли не вприпрыжку побежала в буфетную. Сначала наскоро перекусила сама, потому что была голодна, потом попросила для посетителя чашечку ретро-кофе, и, немного поразмыслив, добавила пирожки с лесными ягодами, которые, как говорилось в меню, были популярны как раз в то время, каким интересовался клиент. Она появилась в зале, неся перед собой поднос с угощением.

– Ваш кофе, мой дорогой друг! – громко сказала Мери и снова покраснела, потому что помимо ее воли прозвучало это слишком кокетливо.

Ветров взглянул на нее с плохо скрываемым раздражением. Он не любил, когда его отрывают от дела.

Мери не поняла, в чем она провинилась, ведь клиент сам попросил принести ему кофе.

– Простите, что отвлекаю… – на всякий случай проговорила она и испуганно захлопала ресницами.

– Что вы, Машенька! Вы – мой перст судьбы! – сказал Ветров, смягчаясь и невольно любуясь ярким девичьим румянцем. – Я уже нашел кое-что интересное. И очень этому рад!

– Это у вас профессиональный интерес? В какой области вы специалист? – отважилась уточнить девушка, ставя на стол перед Ветровым поднос.

– Я – турист.

Мери растерялась, клиент все время от нее ускользал.

– Я имела в виду ваше базовое образование. Вы производите впечатление весьма образованного человека!

– Я – физик, – с набитым ртом ответил Ветров.

– Тогда почему двадцать первый век и история?

Действительно, для аборигенки, целиком устремленной в будущее, его поиск может показаться находящимся за пределами логики. И Ветров решил сослаться на интерес к временам своей молодости.

– В этом нет ничего странного, Мери. Мне, как физику, хочется изучить добротный материал о первых «космонавтах-нулевиках». Я защитил диссертацию как раз в то время, когда человечество совершило свой первый полет в глубокий космос, прыгнув к Центру Галактики. Считайте, что я прислушался к вашему совету и готовлюсь к посещению Музея Космонавтики…

– И еще рекомендую побывать в квартире Ветрова! – подхватила Мери.

Ветров улыбнулся, доел пирог и сказал:

– Квартира, в которой организован музей Филиппа Ветрова, не принадлежала ему. В ней жила его мать – Вера Ветрова. А сам Филипп Андреевич жил в Москве, где и купил квартиру буквально перед защитой своей диссертации.

– В стандартных маршрутах, нет ни слова о московской квартире Ветрова. Насколько достоверна ваша информация?

– Документальных доказательств у меня нет. Вам придется поверить мне на слово! Или не верьте, это ваше дело… – Ветров взглянул на девушку и по-отечески пожурил: – Маша, вы тратите жизнь на пустяки. У вас есть пусть не глубокие, и все же вполне приличные для ваших современников знания в области истории. Так неужели на Земле не найдется более солидного дела, чем носить кофе провинциалам?

Девушка рассмеялась.

– Вы рассуждаете, как мой отец! И честно говоря, назвать вас провинциалом теперь у меня язык не повернется!

– Ему нельзя отказать в здравомыслии! – улыбнулся Ветров и уточнил: – Не вашему языку, а отцу!

Девушка, по-бабьи подперев щеку, вздохнула.

– Здравомыслие у отца? Что вы! Он гол, как сокол! С трудом наскреб денег на половину моего второго «продления», а другую предоставил зарабатывать самой.

– Но ведь на собственное продление у него нашлись деньги? – уточнил Филипп.

– Он так беден, что решил остаться натуралом. Но не хочет, чтобы я повторила его судьбу. На Земле натуралам жить непросто.

– И вы заберете у отца его последние деньги? – поднял брови Ветров.

Девушка посмотрела на него с вызовом.

– Почему, нет? Ему все равно не продлить до шестисот. Все на что он может рассчитывать – двести пятьдесят – триста лет.

– Но и это нимало! – возмутился Ветров. – Неужто вам не жаль его?

Мери равнодушно пожала плечами. Ветрову ее реакция, естественно, не понравилась, он спросил:

– Сколько вашему отцу осталось?

– Не знаю. Он отказывается проверяться, – девушка наморщила лоб. – Средний срок жизни натуралов семьдесят – восемьдесят лет, бывает и больше при наличии хорошей генетики. И последние двадцать лет они выглядят очень дряхлыми. Сейчас отцу около шестидесяти, но на вид он крепок, значит может рассчитывать еще, как минимум, на двадцать лет! – она многозначительно помолчала. – А я, набрав максимальный цикл, сразу подыщу себе более достойное занятие. И за оставшееся сто пятьдесят – двести лет успею сделать что-нибудь стоящее.

Ветрову был явлен гротескный эгоизм молодости, гипертрофированное равнодушие и даже в каком-то смысле жестокость.

– Милая барышня, вот ваши деньги! Считайте, что вы их уже отработали. А на счет того, чтобы сделать когда-нибудь потом что-то стоящее, не обольщайтесь. Прособиравшись всю жизнь, вы так ничего и не сделаете, потому что за четыре века втянетесь в это состояние.

– В какое состояние? – не поняла Мери.

– Состояние предвкушения, что настанет момент и вы, наконец, соберетесь сделать что-то из рук вон талантливое. Но много ли найдется примеров среди известных людей, которые сделали некий прорыв в старости? Поройтесь в памяти. Вы же историк!

Девушка, пожав плечами, равнодушно заметила:

– Я не интересуюсь статистикой.

Ветров покачал головой.

– Вы – типичный представитель современной Земли! Ваш удел – всю жизнь прособираться сделать что-то стоящее. Но не сейчас, а как-нибудь потом… Это социальная болезнь Земли! – проворчал он.

– Вы преувеличиваете! – возразила девушка и вдруг посмотрела на него с таким отчаянным отчаянием, будто прямо сейчас неожиданно для себя пронзительно ощутила, что гость Земли прав.

Но так ли это на самом деле?

Ветров взглянул на часы. Оказалось, что ему пора возвращаться в гостиницу. Он ввел дополнительный пароль на найденные материалы и перевел старый компьютер, служивший в музее еще одним экспонатом, в режим ожидания.

Потом посмотрел на девушку и сказал:

– Я вернусь через три часа. Как вы поняли я могу обойтись и без вашей помощи. Но если хотите, можете меня дождаться или подойти к этому времени! Но это не обязательно, с вами я уже расплатился.

От радости Мери чуть не подпрыгнула.

– Я дождусь! – энергично закивала она.

– На чаевые не рассчитывайте! – остудил ее Филипп. – Впредь я намерен на землянах экономить. Вкладываться в вас нет смысла и даже в чем-то преступно!

Улыбка девушки поблекла: вот уж действительно странный клиент! И все же она повторила:

– Я дождусь.

Что-то в этом человеке было… и ей не хотелось так просто с ним расстаться, не договорив.