Читать книгу ПОД КОЖЕЙ: Хроника одного исцеления в эпоху цифрового одиночества - - Страница 14

В середине декабря Альма заболела. Голоса нет, лоб горячий, глаза блестящие и усталые. Я носил ей продукты, лимоны, имбирь с мёдом. Смотрел, как она лежит в одеяле, укутанная по самый нос, и всё равно пытается шутить.

– Не подходи, ты заразишься! – шипела она шёпотом.

– Ничего. У меня сильный иммунитет. I am a strong independent Russian man.31[1]

Через пару дней ей стало лучше. Но потом, конечно, свалился я. Мы смеялись в чате: «Идеальное равновесие Вселенной». Альма на полном серьёзе предложила принести мне кастрюлю супа, который сварила сама. Тащить целую кастрюлю за пару километров по гололёду было глупо и бесконечно трогательно. Пришлось отказаться и просить её сидеть дома. Хотя сама мысль грела лучше любого аспирина. В мире коллег носят отчёты. В нашем мире готовы были носить суп в кастрюле.

Когда я встал на ноги, мы поехали в Стура Паркен. Я обещал ей это ещё в Кронберге. Парк встретил нас тишиной, белыми дорожками и замёрзшими ветвями.

У детской площадки мы воскресили нашу игру из Риги. «Жертву» найти было несложно: мальчишка в красной ватрушке, весь в снегу. Но когда Альма подошла ближе, парень оценил обстановку и выдал на чистейшем английском:

– Where are you from? Why don’t you speak Swedish?32[1]

Мы рассмеялись.

– Слишком умный, – резюмировал я. – Такого украдёшь, он потом нас же и продаст. Оставляем.

Пошли к зверям. Пингвины стояли цепочкой, как маленькие грустные официанты в своих фраках. Морские львы лениво плескались в чёрной воде, а лоси жевали сено с философским видом, полностью игнорируя зрителей.

В глухой части парка Альме приспичило в туалет. Вокруг – только лес.

– Стой здесь. И следи, чтобы никто не прошёл.

Я – стражник – встал спиной к кустам, скрестив руки на груди. Абсурд? Да. Но именно из таких нелепых моментов и шьётся ткань настоящей близости. Мы могли быть друг с другом любыми. Даже смешными. Даже беззащитными.

Когда она вернулась, мы сели на скамейку. Я выудил термос с заготовленной «Рождественской магией» – чай со вкусом глинтвейна.

– Специальный рецепт, – гордо сказал я, наливая пар.

Она сделала глоток – и скривилась:

– Макс… Что это? Это же просто вода с запахом мыла и корицы!

– Это магия!

– Магия сломалась, – она рассмеялась, но наотрез отказалась пить дальше. Она всегда делала только то, что ей было по сердцу.

На обратном пути мы увидели на заснеженной скамейке забытую игрушку. Маленькая серая плюшевая сова. Одинокая, с капельками льда на ворсе. Я поднял её, отряхнул снег. Она посмотрела на игрушку с такой нежностью, будто нашла живого щенка.

– Как назовём? – только и спросила она.

– Пусть будет Sòva. – По-шведски «sova» – спать. Она же спала в снегу. А по-русски «сова» – это owl.

Альма замерла.

– Sòva… – повторила она медленно, пробуя слово на вкус. – Идеально. Одно слово для двух языков.

Она прижала серую птицу к щеке.

– Теперь это моя Sòva.

Мы нашли её брошенной в снегу, как и мы сами были немного «потеряшками» этой зимой. Теперь у нас был общий тотем.

На следующее утро пришло фото: сова, гордо сидящая на её книжной полке, «передавала привет». А ещё Альма спросила, хорошо ли я чувствую себя, особенно после того «вкусного» чая, который я пил вчера.

Я рассмеялся вслух. Даже ужасный чай стал нашим кодом. Счастье иногда выглядит именно так: простуда, защита у кустов и плюшевая Sòva, найденная в снегу.

Но подарки зимы на этом не закончились. Перед самым Рождеством я поехал в пустой офис – полить растения, которые мне привезла Альма. Не хотелось, чтобы они засохли за праздники.

Вдруг телефон ожил. Альма, узнав, что я на работе, засыпала меня тревожными сообщениями, требовала, чтобы я быстро шёл домой. Словно я нарушил какой-то невидимый закон. Я отшутился, допил кофе и уехал.