Читать книгу ПОД КОЖЕЙ: Хроника одного исцеления в эпоху цифрового одиночества - - Страница 7

На следующий день наша традиция неожиданно прервалась. Вечером телефон пискнул, высветив виноватое сообщение:

Alma: Привет, Макс! Я убегаю, хватаю вещи и еду с ребятами-бразильцами в Осло на выходные. Прости, что сегодня без прогулки. На следующей неделе наверстаем!

Я ответил весёлым смайликом, положил телефон экраном вниз и ощутил, как в городе стало слишком много свободного места. Всего неделя – а город без неё снова стал набором холодных фасадов.

Выходные тянулись вязко: спортзал, YouTube, остывший кофе. Мир стал плоским, как дешёвая визуализация: текстуры есть, а света нет. Она гуляла по Осло, а я все выходные провёл с ней – внутри своей головы.

Понедельник начался с реанимации. Мы встретились на остановке в 7:10. Альма сияла. Осло! Ледяная вода! Сауна! Кебаб – вкусный, первый в жизни! Она рассказывала с восторгом первооткрывателя. Я жадно ловил каждое слово и улыбался: может, она и не скучала так, как я, но ей явно хотелось поделиться этим со мной.

– А ещё Бруно, наш гитарист, пригласил нас на концерт! – выпалила она, когда мы подходили к офису. – Ты должен пойти со мной! Будет весело!

Я согласился мгновенно. Конечно, не из-за музыки.

Вечером я был у её двери. Она открыла – растрёпанная, без макияжа, в джинсах и простой футболке.

– Не успела в душ, – развела она руками.

– Для рок-концерта так даже лучше, – улыбнулся я. – Погнали.

Бар оказался тесной коробкой, полной дыма, пота и звона бутылок. На сцене рубил рок Бруно – тот самый, из Осло. Я взял два пива. Альма сидела рядом, подпевала, отбивала ритм каблуком и кричала мне в ухо:

– Смотри, как классно поёт!

К нам подтянулись её друзья – те самые бразильцы, с которыми она ездила на выходные. Двое шумных парней. Сначала они смерили меня скептическим взглядом: для них я был очередным «холодным скандинавом».

Но тут Альма перекричала гитару:

– He is not Swedish! He is Russian!12[1]

Ледяная стена испарилась мгновенно. Меня сграбастали в объятия, хлопая по спине так, что я чуть не выронил пиво.

– Brother! Brat!13[1] – орал один. – We are the same crazy people!14[2] Шведы – роботы, а мы – живые!

Я смеялся и кивал. Через десять минут мы уже втроём орали «Sweet Child O’ Mine». Я был своим. Я был частью её племени.

В какой-то момент музыка стихла, парни пошли за пивом. Альма откинулась на спинку стула, смерила меня хитрым прищуром и бросила, перекрикивая шум зала:

– Ты вечно за мной ходишь… А я, между прочим, замужем.

Музыка для меня заглохла. Это был звук, с которым опускается чугунный шлагбаум. Одной фразой она провела красную черту прямо по липкому столу: здесь – веселье и «Crazy Russians»15[1], там – её жизнь, в которую мне вход запрещён.

На улице стояла глухая ночь. До её подъезда дошли молча. Эйфория выветрилась.

– Спасибо. Был очень классный вечер, – сказала она у двери. – Boa noite16[1].

Позже телефон пискнул.

Alma: Thank you for being nice and a great friend! See you tomorrow17[1].

Я застыл, глядя на слово FRIEND. В моей голове оно высветилось капсом. Оно легло ровно туда, где минуту назад ещё жила надежда. Это была официальная демаркация границ: меня пустили в её племя, но не в её сердце.