Читать книгу Фелин - Группа авторов - Страница 5

Это было в Армии Лаоса во время противостояния Лаоса силам коллективного ЛГБТ.

Время от времени некоторые бойцы перемещались заботливым командованием отряда добровольцев в «глубокую жопу»… эээ… пардон, в глубокий (на самом деле не очень глубокий) тыл на отдых. Дабы охреневшие от войны бойцы на ниве защиты мира и спокойствия страны на хрен не поубивали друг друга. В штабных документах это называлось гордым словом «ротация».

Тыл отряда грозно звался ПВД, или, ласково, – «Сфинктер отряда». Обычно народ в ПВД постоянно менялся. Кто-то уходил на боевые, кто-то приходил с них, дабы словить дзен в синем угаре местного пойла и поймать связь с космосом. Тем, кто не мог контролировать своё возлияние, их же боевые товарищи старались быстро «открыть чакры», дабы грозный начштаба Волшебник не открыл их всему подразделению – за компанию с провинившимся горе-шаманом.

Иногда из провинившихся пользователей «огненной воды» создавали целые спецотряды. Один из таких носил гордое название: взвод «Синие рыси».

Но в ПВД бывали и старожилы. Те, кто никогда не был и не хотел защищать страну от ЛГБТ, но мог принести несомненную пользу в тылу. В чём была эта польза – никто, кроме этих личностей и, возможно, начштаба, не знал. Так как это была военная тайна.

Таким «незаменимым» тыловым бойцом и являлся Ракита.

Он прибыл откуда-то из столицы. Адепт народной медицины, уринотерапии и доктора Малышевой. Лучший ученик доктора Малахова и продолжатель бессмертных идей Кашпировского и Чумака. А также юный падаван фэн-шуя. И изменять своим принципам он не собирался даже на войне.

Расчет могучих и отважных (как гордо их звал Волшебник – «распиздяев!!!») Липецка, Фелинолога и четверых их сотоварищей был размещён в полуразрушенном доме в двух метрах возле аккуратной землянки Ракиты. Тот не любил общества грубых и неотёсанных лаосцев, сам являясь концентратом интеллигента из столицы. Поэтому выкопал себе отдельное жилище в земле и обустраивал его по своему видению мира.

Уже постройка землянки велась по всем канонам древней практики. На севере помещения – сектор славы и самореализации, на северо-западе – зона путешествий, ну и в других частях помещения – зоны богатства, а также сектора мудрости и знаний.

Внутри Ракита тоже устраивал быт как положено. Убирался регулярно, дабы протеканию энергии ци ничего не мешало. В положеных им местах стояли неизвестно где надыбанные фигурки пузатого Хотэя и трёхпалой жабы. Над нарами, на которых спал Ракита, висела ловушка для снов. Обувь и свои вещи типа броника и каски он старался держать вне жилья, чтобы они не нарушали энергетику помещения. Автомат бы он тоже держал на улице, но боялся, что несведущие аколиты славной Армии Лаоса быстро приделают ему ноги, и тогда грозный Волшебник не только и ему откроет чакры, но и ещё развальцует их с пристрастием. Да того хуже – сошлёт на «передок». А Ракита туда не хотел, так как был слаб «на передок». Потому и терпел негатив от автомата в ярком течении энергии ци через свою землянку.

Рядом с располагой расчёта Липецка и землянки Ракиты за раскидистыми кустами акации возвышался «дом раздумий». Собранный из снарядных ящиков ватерклозет типа «сераль полевая улучшенная». И это строение, безусловно нужное в ВПД, навевало грусть на Ракиту. Так как, по всем канонам фэн-шуя, оттуда несло негативной энергией ша. Особенно в те дни, когда бравые парни Липецка наедались в увольнении местной шавухи и пирогов с капустой, запивая их обезжиренным коровьим молоком (обезжиренное – потому что корова была тощая, как велосипед), и из серали так несло энергией ша, что разозлённый Ракита постоянно требовал закрывать за собой дверь, мол, «ша оттуда лезет!!!».

Но так как в конструкции (безусловно, инновационной) серали СПУ был ряд конструктивных недостатков, а ученые из Осколково не горели желанием ехать исправлять что-то, то расчет Липецких богатырей решил поступить кардинально. А именно: когда Ракита не видит, потихоньку открывать дверку в сераль, дабы свежий морской бриз выдувал оттуда энергию ша. Ведь мухи тоже живые существа, и им тоже нужен свежий воздух.

И вот в какой-то из вечеров отдыха расчёта Липецка в тылу поганый ветер с загнивающего Запада подул в сторону землянки Ракиты, который ловил дзен после тяжёлого трудового дня в тылу воюющей Армии Лаоса. И Ракита мгновенно учуял зловонный запах ненавистной деструктивной энергии из дверей серали.

– Ёб вашу мать, суки!!! Шестиблядные пиздапроёбища, охуевшие в своей невыебимости!!! Сколько раз вас просил, ну закрывайте дверь! ша же оттуда лезет!!!

Смелые бойцы Липецк, Фелинолог и другие только посмеялись над Ракитой, неспешно покуривая на крыльце своего жилища, смотря, как тыловой воин Великой Армии Лаоса закрывает дверь в сераль.

А вот проходившему мимо Волшебнику, невидимому бойцам по причине своей исключительной ниндзявости и раскидистых кустов акации, стало не до смеха. Ужаснувшись услышанному, он кабанчиком метнулся к комбату.

Вечер на войне, в тыловом ВПД был тихим и спокойным. Солнце медленно уходило за горизонт, и непосредственный командир отважных беспилотчиков Шнайдер устало вздохнул, собираясь лечь спать. В его подразделении сегодня было без приключений и эксцессов. И, наверное, можно будет спокойно вздремнуть.

– Щаззз!!! – громко гаркнула ворона и, перелетев на соседнюю ветку, громко добавила «Хуй тебе», а затем улетела в сторону полевой кухни, собираясь подразнить отрядного пса, изображая мяуканье.

Настроение Шнайдера упало. Ворона не соврала. Пришедший вестовой сообщил, что его вызывает сам комбат.

«Ой как неуютно», – грустно подумал Шнайдер и пошел на поклон к отцу-комбату. По дороге он увидел смеющихся богатырей из расчёта Липецка, но не узрел в их действиях крамолы и решил, что ничего страшного не случилось.

Командир славного отряда добровольцев занимал лучший подвал в посёлке. Кивнув вышедшему от комбата Волшебнику, Шнайдер не обратил внимания на испуганно-злой взгляд начштаба и зашёл к комбату.

– Вызывали, тащ комбат?

– Вызывал, – грозный голос того не обещал ничего хорошего.

Комбат сидел за столом, сурово сдвинув брови, как знаменитый и. о. царя Иван Васильевич Грозный, за жестокость прозванный Буншей.

– Ты почему, сукин сын, не докладываешь?! – кулак комбата ударил по столу.

«Ой как страшно», – вежливо подумал Шнайдер и оперным голосом Фаринелли Кастрата спросил невинно:

– О чём?

– Шнайдер, у тебя в расчете Липецка, в располаге, вероятное применение неизвестных мутантов! Тебе напомнить, сколько мы ликвидировали ЛГБТшных биолабораторий с начала этой войны и как наш постпред в ООН предоставлял отчёты о бесчеловечных опытах на просторах 404-й?

«Ой, бляяяя…» – подумал командир взвода беспилотчиков.

– У него, видите ли, в расположении из сортиров по ночам мутанты лезут, а он ни ухом ни рылом! – Борода Шнайдера стала дыбом, а глаза вылезли из орбит. – Кароч. Пиши докладную, я оформлю задним числом. Я уже звонил в дивизию, они обещали прислать кого-то из РХБЗ, а если выяснится, что эта тварь, – комбат заглянул в бумажку, – Ща, не только у тебя по ночам из сералей вылезает, то к нам могут и академиков из ФМБА прислать.

– Чего у моих бойцов лезет? – Голос Шнайдера совсем осип, но он сразу подумал, что Липецк и Фелинолог скоро потеряют анальную девственность.

– Ща, говорю, у твоих бойцов по ночам из серали лезет. Мне начштаба доложил. И хотя на нашем участке биолабораторий врага не отмечено, лучше перебздеть, чем потом случится что-то плохое.

«Пизда вам, мои милые Липецк и Фелинолог», – твёрдо решил Шнайдер.

– Подождите, товарищ комбат. Я сам разберусь с этой… ща… Может, бойцы что-то напутали. У Фелинолога вон зрение плохое, Липецк молодой и неопытный. Я щас сам к ним метнусь, а потом вам полный отчёт предоставлю, – затараторил Шнайдер.

– Бегом! А то развели всякую хуйню в батальоне!!! – слышал бегущий в ПВД Шнайдер голос комбата за спиной.

Фелинолог мирно курил, когда увидел мчащегося в сторону их жилища Шнайдера.

– Липецк! К нам Шнайдер бежит! Надо сибаса делать.

– А??? – пока Липецк тупил, расслабившись от тыловой жизни, Шнайдер уже был рядом и ласково произнёс:

– Пиздец вам, суки!!!

– Это не мы… в смысле, разрешите поинтересоваться, что случилось? – спросил Липецк.

– Я вам щас, блять, скажу, что случилось! Вы чё, уёбки дроноводные, совсем страх потеряли?? Вы в увале опять какой-то хуйни нажрались?! Или зверушку какую завели?!

– Да что случилось, Шнайдер?!

– Меня комбат щас ебал без вазелина! Ему Волшебник доложил, что у вас из серали какая-то ща лезет. Он уже химзу из дивизии вызвал, а может, и спецы из ФМБА подъедут. Типа применение противником неизвестного биологического оружия в ВПД нашего достославного отряда!!!

– Кого применили? – Фелинолог искренне охренел.

– Какую-то ща, – Шнайдер уже остыл, поняв, что бойцы и сами не вдупляют, о чем речь.

– Не ща, а ша. Негативная энергия по фэн-шую, – встрял подошедший Ракита. – Они дверь в сераль не закрывают, вот ща и лезет.

Шнайдер помотал головой, подумав, что это ему снится. Но Ракита трындел на полном серьёзе.

– Вы почему дверь в сераль открыли? – Шнайдер дал Раките последний шанс съебаться, когда обратился к Липецку и Фелинологу. Но тупой тыловик не понял шанса.

– Дак дрищут все там. Жрут что попало в увале и дрищут. А там окон нет и воняет. Вот и открываем для проветривания… – весь расчёт Липецка к тому моменту орал дикими чайками и держался за животы, сползая ветошью на пол.

– Ракита… голубь мой тыловой… иди ко мне, – ласково оскалился Шнайдер.

Ракита понял, что дни его в тылу сочтены, и попытался убежать. За ним с мягким и ненавязчивым «Убью, пидор тыловой!» бежал командир беспилотчиков Шнайдер.

Проржавшиеся бойцы Липецка, вытирая слёзы, расселись на крыльце. Солнце ушло за горизонт. Прошел ещё один день войны. Ракита обеспечил себе незабываемое турне по переднему краю. Шнайдер – бессонную ночь в придумывании отмазки для комбата, а комбат и начштаба – очередную попоболь из штаба дивизии. И только расчёту Липецка было всё по фиг. На другой день они вновь уезжали на «передок», а там начальства нет – и их никто не накажет.