Читать книгу Фелин - Группа авторов - Страница 7

Весна на территории 404-й, где Армия Лаоса сражалась с силами коллективного ЛГБТ-Зла, выдалась, как обычно, на юге, ранняя и жаркая. Северянам, коих было большинство в отряде, это оказалось крайне непривычно. Жара, засуха, полчища мух, табуны мышей и косяки улиток. А также птицы. Птицы – это, считай, те же мыши, но с крыльями и в перьях. Они портят всё, до чего не дотянулись мухи и мыши.

Также отпечаток накладывало полное отсутствие инфраструктуры. И нет, это не было связано с войной. Местные говорили, что при эльфийской власти тут так было всегда. Одно ворьё, жульё и кумовство.

В это охотно верилось. За деньги тут продавали всё и вся. Не успевал отряд приехать на новое место дислокации, как тотчас появлялся сердобольный старичок или старушка – и сдавал всех и вся. За ним тянулись остальные и делали то же самое. То есть перманентно всё село или деревня стучало на соседей.

И самое главное, что потом же эти доносчики докладывали своим кураторам по ту сторону фронта… В общем, противная нация эти эльфы.

А хуже всего их женщины… Нет, не так. Это не женщины. Это самки. Глупые, хитрые, гадливые, визжащие и продажные шкуры. Если видишь местную эльфийку, то сразу подкатывай к ней и спрашивай про цену. Тебе по-любому дадут. Самки в 404-й редко отказывают. Плюс ко всему, молодые и ещё не поношенные самки зачастую действительно являются достаточно красивыми. Но характер не изменить. По прибытии в 404-ю комбат построил отряд и толкнул речь.

– Значица, так, бойцы. Мы с вами теперь на новых территориях. Население нас боится, а потому мы должны показывать им себя с лучшей стороны…

– Это с какой? – решил поумничать кто-то из строя.

– Тебя, Нерон, это не касается, – выступил вперёд начштаба, уперев руки в бока, – тебя куда ни целуй, везде жопа.

Строй поржал, а комбат продолжил:

– В общем, местных не обижать, вести себя вежливо. Не грубить. На провокации не поддаваться.

– И ещё, – решил дополнить комбата Волшебник, – половина местных давалок – это агенты эльфийской СБУ. Другая половина болеет туберкулёзом.

– Поэтому ебите, пацаны, тех, кто кашляет, – строй снова заржал.

– А-а-атставить смехуёчки. Перекличка – и по делам! – рявкнул начштаба и принялся зачитывать список.

– Атаман?

– Я!

– Дракула?

– Я!

– Шлёпа?

– Тута!

– Фелинолог?

– На месте…

И так далее. Последним в списке числился отрядный талисман, пёс Мурзик. Красавец из лаек, отбитый из эльфийского плена в прошлом году, выхоженный и принятый на довольствие в отряд. Его вожатым и хозяином был Триада.

– Мурзик?

Тишина…

– Мурзик?! – гаркнул погромче Волшебник.

Все глянули на пса. Тот усердно вылизывал бубенцы, стоя в конце строя рядом с хозяином. И вся перекличка ему была до фени. Видимо, нахватался от Багиры.

– Мурзик, бля?!!

– Гав-гав-гав!!! – хрипло залаял за своего подопечного Триада.

– То-то же…

Строй снова загоготал.

В общем, к чему я это всё… А к тому, что по причине распиздяйства местных властей коммунальные службы почти не работали. И если электричество в отряде вырабатывали дизель-генераторы, то с водой было плохо. Ту, что удавалось найти, пить было нельзя. Точнее, можно, но потом начинались диетические процедуры. Когда боец не знал, каким местом к очку поворачиваться, так как пёрло со всех щелей.

В такие дни туалеты называли закрытой огневой позицией. Патамушта бойцы срали дальше, чем видели. Да и поход в туалет на войне был тем ещё действом. Ходили всегда по двое. Один прикрывал спину другого. Иногда это тянулось часами напролёт. Иногда сверху могли начать сыпаться вражеские снаряды. Тогда не окончивший дефекацию боец с грустными глазами и сжатыми губами тоскливо сидел в окопе и терпел. Дожидаясь конца артналёта и возможности доделать свои дела.

В общем, нормальной воды тут не было. Поэтому изгалялись по-всякому. То возили бутилированную из тыла. То хлорировали специальными таблетками. А иногда всем несказанно везло.

В конце весны отряд получил расположение недалеко от местного моря, на побережье. Фактически курорт. Тихий сонный посёлочек вдали от фронта. Спокойные жители. Доступные женщины. Кучка магазинов, где можно было купить почти всё, что нужно солдату. Заросли акаций, в которых так хорошо прятаться от палящего зноя яркого южного солнца. И всего в полукилометре плескались морские волны.

Естественно, сразу добрая половина отряда в двести орочьих морд пошли купаться. Правда, и тут без приключений не обошлось. Спер-ва трое высланных на разведку орков попали под френдли-фаер снайперов, которые охраняли аэродром подскока вертолётчиков.

Бойцы пошли другим путём. Но через какое-то время поняли, что зашли на минное поле. Пришлось снова искать обход.

В общем, худо-бедно, но удалось проторить тропу между двух минных полей прямиком к дикому пляжу. Правда, потом оказалось, что туда вела нормальная дорога. Но мы же не ищем лёгких путей…

Пляж, повторимся, был дикий. Кроме того, там лежал выброшенный на берег БЭК.

Безэкипажный катер-камикадзе. То ли его наши повредили, то ли управление пропало. В общем, решили, что катер, начинённый сотней кг взрывчатки, валяющийся на песке, как выбросившийся кит, им не помешает. А так как все были свои, то купались голышом. Резвились, как дети. Кто-то принёс мяч. Из портативной колонки играла музыка. Бойцы отдыхали.

Накупавшиеся Фелинолог, Липецк, Милк и Цугцванг валялись на песке и болтали. Липецк слушал рассказ Милка, как ему делали операцию на глазах и историю о том, как ему доставали пулю из костей таза. Фелинолог лениво кивал в такт экспрессивным рассказам Цугцванга о его бурной молодости и как он вырубал всех с одного удара. Цугцванг откровенно пиздел, но перебивать не хотелось.

Неожиданно со стороны дороги показалась старенькая иномарка, из открытых окон которой разносился попсовенький мотив. Почти никто не обратил бы на неё внимания, если бы не одно но. В салоне и за рулём сидели четыре молодых местных самочки. По причине жары бывшие в одних купальниках, состоящих из верёвочек, которые едва прикрывали их срамные места и не оставляли простора для фантазии.

Все две сотни голых мужиков замерли как по команде и молча уставились на женщин. Те, в свою очередь, не выказав испуга, оценивающе осмотрели две сотни писюнов. Сокрушённо покачали головами, и машина, развернувшись, укатила восвояси.

– Фелин, я не понял. Им чо, наши причиндалы не понравились?

– Цуг, а я почём знаю? Может, они с работы едут. А тут такой субботник нарисовывается. Вот и уехали.

– Эх. И тут одни шалавы… Что ж за страна-то такая сучья…

Тем временем жизнь в ВПД шла своим чередом. Но лениво и незатейливо. Народ потихоньку морально разлагался и прогуливал выданное жалованье. Командование тоже было не железное и куда-то укатило, оставив несколько авторитетных бойцов за себя, которые тотчас ушли в запой и забили на службу.

– Киш-Миш? – Фелинолог пришёл к домику, где обитали Киш и Липецк. (Сам он жил в другом).

– Чего тебе?

Киш-Миш был отрядным Кулибиным. Очень умный и шарящий в электронике старый кореец, который из любой фигни мог сделать полезную вещь. В силу возраста и ранений его берегли. А так этот маленький сморщенный человечек мог дать фору и Рэмбо, и Терминатору. Он восемь лет не вылезал из войн. Был и санинструктором, и пулемётчиком, и танкистом. Дважды горел в танке. Контузий без счёта. Заменённые барабанные перепонки. Но, тем не менее, он сохранил добрый характер и азиатскую мудрость.

– Поехали купаться?

– Сходи на море, – Киш паял очередную вундервафлю.

– Ну его на фиг. Надоело. И вода, когда высыхает, то солёной коркой на коже остаётся. Противно… Да и волны заебали.

– Вот какая человек привередливая скотина. Люди платят бешеные деньги, чтобы съездить на юга. А у тебя всё за счёт государства. Полный олинклюзив: солнце, море, пляж, еда. Ещё и деньги платят.

Аспирант

– Ага. А ещё по сто раз на дню эльфы забаранить хотят. Да и свои долбоёбы не лучше. Хуёвый туроператор. Не рекомендую.

– И что ты предлагаешь?

– Да мы с Аспирантом место нашли. Тихое озерцо. Он говорит, их взвод туда каждую пятницу купаться возят.

– Хммм, – задумался Киш-Миш, – Аспирант, говоришь…

Аспирант был приблудным сыном полка. Точнее, он служил у соседей. Тоже доброволец. Молодой пацан двадцати лет. Честный, искрений и непосредственный. Настоящий друг. Вот, правда, судьба у парня была нелёгкой. Матери и отца не имелось. Воспитывала парня бабка. И теперь дома его с войны ждала она – да девушка.

Аспирант как-то прикипел к расчёту Липецка душой и всё просился, чтобы его взяли к ним. Но командование почему-то было против. Но Аспирант всё равно ежедневно тусил с беспилотчиками. Да и они к нему привыкли.

– А на чём мы поедем? «Буханка»-то наша тю-тю.

– Ой, Киш-Миш! А то я не знаю! Вместе же от дрона-камикадзе выпрыгивали! Аспирант договорился с водятлом «мотолыги». Нас отвезут.

– И что с нас?

– Ничо! Говорю, Аспирант договорился. С нас только хавчик и хорошая компания. Едем Аспир, я, ты и Липецк. Ну, ещё водятел.

– Ладно.

– Эх… хорошо-то как… Скоро домой, – потянулся Фелинолог в предвкушении отдыха.

Сборы не заняли много времени. Добровольцы за почти полгода войны привыкли к кочевой жизни. Много брать не стали. Липецк сбегал в магазинчик за продуктами. Ну там лимонад, хлеб, сыр, колбаса и всё такое (алкоголь воинам Лаоса было запрещено продавать). Попутно договорился с симпатичной пухленькой говорливой продавщицей о том, что зайдёт к ней вечерком на пару палок чая.

Когда он вернулся, остальные ждали его на броне рычащей дизелем МТЛБ. Броню и прочую амуницию надевать не стали. И жарко, и надоело её уже таскать. Да и в тылу были. Так, взяли только свои автоматы, да Аспирант прихватил подсумок с гранатой и парой магазинов.

Резко взяв с места, тягач помчал их навстречу отдыху. Фелинолог наслаждался поездкой на броне, обдуваемый ветром. Изредка попадавшиеся встречные армейские машины он приветствовал взмахом руки. Водятел знал, куда ехать, поэтому они добрались в обход блокпостов. И вскоре выехали к тихому озерцу.

Когда-то тут был карьер, который заполнила вода – и стало озеро. В стороне виднелся поросший травой холм. А в целом была идилия. Довольные бойцы спрыгнули с брони.

Взвьююююююю… ебздбабах!!! Сперва, естественно, был свист, а потом вспух разрыв – аккурат на вершине холма.

Взвьюююююююю… – снова раздался свист. Столб разрыва появился ближе.

– Это чо, наши херачат?!

– Ну не эльфы же. Ту до фронта полсотни кэмэ. Минами не добьют.

Бабах!!! Разрыв жахнул ещё ближе.

– Это сто двадцатые? – Аспирант немного трухнул. Он был на войне недавно и ещё не научился отличать, когда выход, а когда прилёт. Когда снаряд или РСЗО, а когда мина.

– Да ну… Свист-то тоненький. Да и разрыв небольшой. Это восемьдесят вторая.

– А кто стреляет? – Очередной разрыв ботнул уже в воде. Киш-Миш быстро определил направление и по задержке звука примерное расстояние и изрёк:

– Это наши.

– В смысле, лаосцы, армия? – Аспирант уже забирался в люк тягача.

– В смысле, прямо наши… отрядные «самоварники».

Тут выяснилось, что миномётка пристрелялась – и как начала насыпать!

Все запрыгнули в «мотолыгу», и она рванула в сторону ВПД под свист и разрывы мин.

Злой Фелинолог уже придумывал кары для своего земляка Клина, который был талантливый миномётчик, но полный оболтус и пьяница.

Наконец «мотолыга» влетела на территорию ВПД, где Фелин, Аспирант и Липецк спрыгнули с брони и побежали к позициям «самоварников». Там как раз закончилась стрельба. В воздухе воняло сгоревшим порохом. Миномётные расчёты заканчивали суету.

– Клин… ёбаный ты мой земеля!!! А подойди-ка ты ко мне, краса моя алкоголезависимая.

– Даров, Фелин. Чё хотел?

– Ты, блять, счаз куда стрелял?

– По озеру.

– А на хуя? Там же люди купаются!

– Чего? – немного опешил Клин.

– Да-да. Наш взвод туда каждую пятницу на помывку возят, – подтвёрдил Аспирант.

– Ну правильно, – Клин посмотрел в блокнотные записи, – сегодня воскресенье. А по пятницам мы туда не стреляем…

Посвящается моему боевому товарищу Сашке. Спи спокойно, братишка. Мы тебя помним. И всё было не зря.