Читать книгу Фелин - Группа авторов - Страница 6

Сапёры, они же солдаты земли, они же «одноразовые» (при них это лучше не говорить, патамушта обижаются и бьют в морду). Самая обойдённая романтикой и упоминанием, но не менее важная военная профессия. И никогда не знаешь, кого наши бравые воины Лаоса боятся больше: штурмовиков, медиков, штабных долбоклюев или сапёров.

Пьяных сапёров боятся, наверное, даже рептилоиды. лаосских пьяных сапёров боятся все на свете, кроме дураков и шизанутых (почему последние два типа не боятся? А потому, что за своих принимают).

В общем, Фелинолог насмотрелся на данных персонажей вдосталь. И уяснил, что свои сапёры – это хорошо, но лучше видеть их только тогда, когда они нужны. Но когда они нужны – их, как всегда, хрен найдёшь. Когда найдёшь, то они всегда ворчат: «Хули вы нас позвали, тут дело плёвое». А когда дело неплёвое, они бурчат: «Хули тут мозги ломать, давайте просто рванём, и всё».

Среди них очень много необыкновенных личностей, которые благодаря своему пытливому уму придумывают всяческие экзотические способы разминирования всякой взрывающейся и неразорвавшейся гадости.

В одном из добровольческих отрядов Армии Лаоса таким уникумом был Пшик.

Конечно, талантами там были все, кто смог пережить своё первое разминирование, но Пшик был легендой (кто сказал, что он был долбоёбом?!).

У Пшика не хватало пары пальцев, плохо видел один глаз и не слышало одно ухо. Но абсолютно отсутствовал страх перед минами, начальством и водкой. Поэтому он часто бухал, спорил с командирами и тащил в располагу всякую хуйню, которая если бы уебала как надо, то сдула всё в радиусе пары десятков метров. Поэтому Пшика «нежно любили» (особенно начштаба, любивший его по сто раз на дню «за всю хуйню»), но старались держать подальше.

А ещё Пшик очень любил женщин. Его любовь к ним была настолько всеобъемлюща, что ему не давали даже проститутки. Не верите?! А вот Фелинолог сам это слышал.

Как-то, стоя в карауле на ВПД, он заметил, как, договорившись с другим постом, Пшик свинтил в самоволку в деревню, откуда притащил с собою «женщину пониженной социальной ответственности» и увлёк в домик на отшибе расположения для предания плотским утехам. (Нет, Дед, не трофейную тушенку они там ели… Чо-чо! Тебе-то какая, на фиг, разница – «А чо тогда они там делали?». Умолкни с расспросами, старый мухомор. У тебя-то самого «фитилёк» давно закоптился!)

Ну так вот. Фелинолог как раз сменился со стационарного поста, заступил на охрану периметра и раз в десять минут проходил с обходом мимо домика, где уединились «клиент и продавщица». И каждый раз, проходя мимо домика с дозором, он слышал вот такой диалог…

– Дашь?

– Не дам!

– Почему?

– Потому!

И Фелинолог уходил на очередной круг. По прошествии десяти минут незаметного и неслышного обхода, во время которого он по причине тёмных южных ночей, отсутствия ПНВ и режима светомаскировки собрал все кусты, ветки по периметру и конское говно в траве (откуда оно тут?!), спотыкаясь о выползших на свежий воздух бойцов Лаоса (сами спите в своих газенвагенах, где все храпят, пердят и воняют!), Фелинолог возвращался к домику и вновь слышал диалог…

– Дашь?

– Не дам!

– Почему?

– Потому!

К исходу часового курсирования Фелинолога по периметру уже весь караул делал ставки, сколько ещё продержится проститутка и когда уже до Пшика дойдёт, что правая рука – надёжней. А из домика так и доносилось:

– Дашь?

– Не дам!

– Почему?

– Потому!

Фелинолог таки ушёл спать, дождавшись смены и поставил банку сгущёнки на то, что Пшику не дадут, Слайду-начкару, устроившему тотализатор. Но поспать не удалось. Через полчаса его разбудил прибежавший Диктант.

– Фелин! Подьём!

– Чо, бля?! – оторвав тяжёлую спросонья голову, спросил боец.

– Ты что ставил на проститутку?

– Банку сгухи…

– А я пачку «Кэмела»… Походу, накрывается наш выигрыш.

– Неужели дала?! – Фелинолог вскочил и, обув кроссовки, поспешил к домику Пшика, у которого под окнами собралось человек пятнадцать участвоваших в ставках.

Из открытого окна из темноты помещения раздавался скрип кровати. Причём сперва он был бодрый, а спустя пару скрипов становился всё медленнее и тише.

Скри-скрип-скрип-скрииииппп-скриииииипп…

– Не спи! – раздался голос путаны.

– Я не сплю, – сонно бурчал пьяный голос Пшика. Скрип тотчас усиливался и становился активней.

Скри-скрип-скрип-скрииииппп-скриииииипп…

– Да не спи ты!!!

– Я не сплю, – снова очухивался от храпа Пшик… но объятия Морфея были сильнее объятий жрицы любви.

– Хрррррррр!!!

– Тьфу, блять! – обиделась путана.

Снаружи заржала группа бойцов.

– Мальчики, выведите меня отсюда, – полуголая гетера высунулась в окно на звуки смеха.

Наутро начштаба Волшебник распинал Пшика на чём свет стоит.

– Пшик! Ёбаный ты индеец! Ты позоришь звание бойца Армии Лаоса! Ну как так, ёбаный ты папенгут?! Привёл бабу и уснул!!! На хуй ты её приводил?!

Фелинолог услышал это краем уха, получая со своим расчётом задачу от Шнайдера. Тема была какая-то мутная. Соседи жаловались, что от работы неизвестной РЭБ потеряли уже три «птички». Но так как зона ответственности была их отряда, то наши отрядные РЭБманы хором заявили, что ничего у них не работает (а когда у этих йобаных фиксиков что-то нормально работало?!), и ваще это не они, а оно само. И у соседей просто дроноводы криворукие и рукожопые. Командование велело выяснить, правда ли, что там работает РЭБ, или нет.

Выбор пал на расчёт Липецка, но не как на самых опытных или на самых косячных и проштрафившихся, а просто потому, что Липецк первым попался на глаза Шнайдеру. На что Фелинолог высказал командиру…

– Ну вот хули ты с утра попёрся чистить зубы на другой конец располаги? Те, блять, у нас не чистилось? Щас бы проябывались где-нибудь, а теперь катайся тут… загадки разгадывай.

Липецк сокрушённо слушал своего подчинённого и тоскливо вздыхал. Но ехать было надо.

Сборы заняли немного времени. У их расчёта был свой личный транспорт модели «Ебучее ведро с болтами» фирмы «БиБиСи» – метр едет, два неси. В простонародье откликающееся на «буханку». Водятлом у них был старый замшелый пенёк с позывным Дед (а как ещё назвать пердуна с возрастом 71 год, которого смерть посрать выпустила и на кладбище прогулы ставят?).

Когда-то (пару недель назад) Дед был личным водителем МТЛБ комбата. Сам комбат любил ездить, сидя на броне и свесив ноги в люк. Но Дед, видимо, происходил то ли из ветви Покрышкиных, то ли из Кожедубов, поэтому он носился на «мотолыге», как в жопу ужаленный. А тормозил резко, как о бетонный блок. И после того как комбат в третий раз вылетел с ногами с брони, Деда в наказание перевели к ним в расчёт. К счастью расчёта Липецка, машина чаще ломалась, и они ходили пешком или добирались на попутках. А вот в редкие моменты поездок с Дедом предпочитали надевать каски и шлемы, патамушта езда превращалась в игру пинбол, а в салоне транспорта шло действо на мотив песни «Земля в иллюминаторе».

В этот раз доехали до точки довольно быстро и почти без приключений. Ну не считать же за таковые прикушенную губу Фелинолога, разбитый нос Киш-Миша, едва не сбитого местного гуся и начисто снесённый шлагбаум поста вэпэшников?

Вылезли, вознесли молитвы за то, что доехали, и принялись за работу.

Взлёт прошёл штатно. Видеоканал и связь «птицы» с пультом были в норме, но при подлёте к определённому району начинались глюки.

– Блять, Фелин, у меня видео и связь пропали сразу! – всполошился Липецк.

Фелинолог поднёс к глазам бинокль и почти сразу сумел увидеть в него их «птицу».

– Точно РЭБ, Липецк. Вижу наш квадрик. Это не ПВО.

– Сука, и где эта ебучая микроволновка? – прошипел Киш-Миш.

Липецк вспотел, пытаясь вернуть управление «птицей» и наблюдая слайд-шоу и пошаговую стратегию на экране пульта управления.

– О! Снова всё появилось!

Киш-Миш, узнай по радейке у соседей, не они ли балуются? – Фелинолог передал бойцу рацию и блокнот с частотами связи с соседями.

В итоге выяснилось, что никто не в курсе.

– Ну не ЛГБТшники же это?! Территория-то наша! – думали бойцы.

– А может, ДРГ? – вставил Липецк.

– Нихуясе ты мозг, командир! – восхитился Фелинолог. – А чо они сразу фаер-шоу не устроили и карнавал? Мы бы их ваще не заметили. А так они нам прямо просемафорили: «Мы здесь, орки, уебите по нам».

– Ну, давай хоть попробуем границы поля определить…

– «Птичку» тока проебём.

– А если леску примотать?

– А где ты леску найдёшь?

– Так Милк с собою на войну и спиннинг, и фидер притащил.

– Бля, точно! – расчёт бойцов улыбнулся, вспомнив, как весь отряд ржал над заядлым рыболовом Милком, который вместо броника и каски притащил на войну удочки для рыбалки. Правда, после того как Милк начал всех снабжать свежей рыбой, смехуёчки прекратились.

Беда в том, что Милк был стрелком, а не «бездушным». Но Киш-Миш сказал, что отыщет его. И они с Дедом укатили, а Фелинолог и Липецк, спрятавшись от солнца в кустах, лежали и ничего не делали.

Наконец, спустя время их «ведро», постреливая пробитым глушителем, скрежеща изношенными синхронизаторами коробки передач и чихая мотором, приехало обратно, и Киш-Миш привёз экспроприированные в лизинг у Милка леску и удочку.

Жужжа моторчиками и лопастями, дрон упиздил вверх и прямо, разматывая за собою красноватую полупрозрачную леску. Работа началась…

– Да ебутся вши на голове!!! – выдохнул Липецк, отбросив пульт.

– Чё? – Фелинолог оторвался от бинокля, в который мониторил окрестности.

– Чёчка с молочком! Я «птицу» проебал.

– Ну, ты проебал, ты и ищи, – сказал рассудительный Киш-Миш, прищурив свои миндалевидные глаза, выдававшие в нём потомка Чингисхана, но родом из самой 404-й.

– А вы? – погрустнел Липецк, которого не улыбало ходить по весенней южной жаре в полной выкладке.

– Слушай. Ты ковбой – ты и прыгай…

– Тоже мне, братья! – обиделся Липецк.

Как и все умные люди, он был ленивый. Но наконец его подчинённые сжалились над ним и согласились составить ему компанию. Так как за проёб «птички» командование стопроцентно даст пиздюлей, а может, и сошлёт в штурмовики. А так как расчёт Липецка были люди неглупые, а значит, и ленивые, то в штурмовики они не хотели. Патамушта там надо было бегать, стрелять, взрывать и много чего ещё. И вся эта дискотека под огнём противника. А значит, шансы умереть героической смертью повышались. А героями они себя, конечно, не мнили.

В общем, пошли все… но прошли недолго. Через несколько десятков шагов «нить Ариадны» фирмы «Петроканат» привела их гоп-компанию к табличке «Заминировано».

– Да ебучий гуманоид! – расстроились бойцы.

Леска уверенно указывала путь в глубь минного поля, куда никто, конечно, не хотел. Но в «штурмы» не хотелось сильнее. Поэтому, применив небольшие навыки дедукции после короткого мозгового штурма, беспилотчики решили, что раз табличка написана по-лаосски, значит, её писали свои сапёры. Выходит, либо это своё минное поле (что вряд ли, патамушта на хуй оно тут не нужно, и ваще – их «одноразовые» писать не умеют), либо устроенное противником квадратно-гнездовым методом минирования посредством обстрела кассетными боеприпасами. А свои написали табличку для мирняка, чтобы местные коровы, козы и прочее население, прочитав надпись, поняли, что там пиздец и ходить туды не надо.

Но неувязкам Липецка надо было туда. Недолго думая, решили вызвать Пшика как единственного незанятого сапёра (потому что за ночной эксцесс с проституткой начштаба посадил его «на яму» для воспитания).

И снова Фелинолог и Липецк проводили уезжающий уазик с Киш-Мишем и легли отдыхать. Попутно споря про тотализатор. Липецк доказывал, что технически Пшик, простите, таки засадил шершавого куртизанке. На что Фелин возражал, что практически пьяное одноразовое чудовище уснуло на бабе, которая даже ничего не почувствовала. Липецк аргументировал нечувствительность гетеры местного разлива тем, что там уже пол-отряда побывало и, наверное, там не то что ведро со свистом пролетит, но и танк с экипажем можно двое суток искать, крича «ау!».

За таким спором они и скоротали время до того момента, пока Дед и Киш-Миш не привезли Пшика.

– Киш-Миш, ты как его так быстро сумел выцыганить у комбата?

– А комбат и не в курсе. Я его по бартеру у конвойных выменял.

– На что?! – обеспокоились остальные. Расчёт Липецка были отъявленные скупердяи и считали себя голодранцами. Хотя по факту были те ещё хомяки.

– На неделю пользования тонометром.

– Да ёпт… Киш-Миш… мы чо, богадельня или филиал Красного Креста? Единственный тонометр в отряде! К нам и так весь пенсионный фонд как на работу ходит!

– Ну, я сказал, чтоб со своими батарейками приходили.

Пока беспилотчики спорили, не до конца протрезвевший сапёр надевал своё снаряжение, отчаянно потея на жаре и источая такие ароматы, что знаменитые парфюмерные бренды «Шанель» и «Лореаль» просто сдохли бы от зависти… Нет, они бы просто сдохли… от запаха.

Тем временем беспилотчики продолжали выяснять отношения, когда их прервал возглас Пшика:

– Пацаны… Я чёт заебался.

Обернувшиеся «пацаны» мгновенно охуели и отпрыгнули подальше от сапёра. Так как это чудо стояло с сапёрным щупом, на который, как мясо на шампур, было насажено штук пять «лепестков».

– Тттты… ммммудило лесное… ты чо наделал?!

– А что такое? Там этих «лепестков» – как говна за баней. Ну хотите, я их палкой подорву или прострелом… Тока у меня ни патронов, ни автомата нету.

– А ты как эту ебучую гирлянду с наконечника снимать будешь, военный?!

После этого вопроса Пшик сперва «затроил», а потом совсем завис. Об этом он не подумал. А потому просто пожал плечами и, как знатный копьеметатель на Олимпийских играх, запулил «копьё» в кусты, где оно благополучно взорвалось. Да так удачно, что отлетевший деревянный черенок от щупа влетел в «буханку» и разбил стекло. А взлетевшая стая галок с криками «Пидорасы!!!» улетела сообщать об этом противнику (так как двинулись они в их сторону).

– Муд… рый ты орёл, Пшик. А ты просто не мог нам дорогу обозначить до дрона?

– Могу… но мне чё-то так хуёво… – Сапёр уселся в тени уазика и стащил каску. – У вас похмелиться нет?

– Пошёл на хуй! – хором посоветовали ему бойцы.

– Ну тогда нате вам карту.

– Какую?!

– Ну, этого минного поля. Тут в прошлом месяце телевизионщики были, мы всё исползали и составили карту минного поля. На всякий.

– Да чтоб у тебя член на лбу вырос! Чтоб тебе яйца по самое ебало оторвало! Ты сразу сказать не мог?!

Схватив из трясущихся рук сапёра карту минного поля, бойцы пошли искать дрон. Первым пустили Липецка, потому что это он проебал «птицу». За ним шёл Киш-Миш, а замыкающим шагал Фелинолог. Конечно, всем было страшно до усрачки. Колени дрожали, горло пересохло, а из-под шлемов градом лил холодный пот. Но метров через пятьдесят они таки нашли «птицу». Аппарат пострадал несильно. Не хватало пары лопастей, и на одном проводке висела отвалившаяся от кронштейна камера. Но Липецк утверждал, что всё поправимо.

Обратно шли немного бодрее. Издалека увидели, что им машут оставшиеся у машины Дед, Ильич и Пшик. Не поняв, что от них хотят, и сообразив неладное, бойцы припустили (а вдруг комбат вызывал? Или по связи передали, что вражеская «птица» в их квадрате? Или ещё что?).

Когда поле осталось позади, к ним подбежал Пшик.

– Сорян, братва. Я листки перепутал и не ту карту вам дал. Вот правильная… – виновато протянул им листок «одноразовый».

В общем, обратно Пшик вернулся с разбитой губой, подбитым глазом и без одного зуба. А в тот же вечер выяснилось, что это отрядные рэбманы испытывали привезённую волонтёрами «глушилку». За что за ними надолго закрепилось прозвище «Ёбаные волки».