Читать книгу Плакса - - Страница 11

Новый день встретил меня ароматом кофе и жареных сырников. Вскочив с кровати, я побежала на кухню, заранее зная, что меня там ждет.

Мама сидела за столом с чашкой кофе в одной руке и мобильным телефоном в другой. Как обычно, читала новости. Я села на свое место. Да, у меня, как и у Шелдона из «Теории большого взрыва», было свое место за столом.

– Доброе утро. – Мама отложила телефон и улыбнулась мне: – Знала, что кофе и сырники сработают лучше любого будильника.

– Как и всегда.

На свете не существовало ничего вкуснее маминых сырников. Я положила себе пару штук.

– Я вчера тебя не дождалась – уснула. Как дела в больнице?

Мама погладила меня по волосам:

– Володя в стабильном состоянии, но в себя еще не пришел. Врач говорит, чем быстрее он придет в себя, тем больше шансов на успешное выздоровление.

– А можно ему как-то помочь прийти в себя? – Я сделала глоток кофе.

Мама отрицательно покачала головой:

– Нет, это зависит только от него. – Она повернулась ко мне и нахмурилась, словно раздумывала, стоит ли мне говорить. – Лена безутешна. Я ее такой ни разу не видела за все годы нашей дружбы. Не хочу нагнетать, но, если Володя не выживет, она ляжет рядом.

Я перестала жевать, испуганно уставившись на маму:

– Не говори так.

Мама вздохнула и смахнула со стола несуществующую пыль.

– Лена убита горем, я это понимаю и как ее подруга готова ей всецело помогать и поддерживать. – Она обреченно вздохнула. – Но как мать я не могу принять то, что она забыла о существовании своих детей.

– Она любит дядю Володю. Он самый родной человек, ей тяжело.

– А дети – чужие? – Кажется, мама была разочарована поведением тети Лены. – Послушай, я понимаю, что, возможно, это прозвучит ужасно, но считаю, что мы не должны им помогать.

Я не верила своим ушам:

– Мама, как ты можешь такое говорить!

– А как иначе Лена придет в себя? – Мама поставила чашку на стол и всплеснула руками. – Она знает, что есть люди, которые могут подстраховать, поэтому даже не старается взять себя в руки.

Впервые я видела маму в таком отчаянии. И мне было знакомо это чувство беспомощности: хочешь помочь близкому, но не знаешь как.

– Бросить их – не лучший способ привести тетю Лену в чувство. Маруся и Мишка не виноваты в том, что происходит. Она придет в себя, ей просто нужно немного времени.

– Я не хочу быть монстром в твоих глазах. – Мама сжала мою руку. – Ты же знаешь, я их люблю не меньше твоего. Но им нужна мама рядом, а я не знаю, как ее вернуть.

– Мам, она еще никуда не уходила. Ты волнуешься о том, чего нет. Тетя Лена горюет – это нормально, и пока у нее есть мы, она может ни о чем другом не думать. Ты хочешь потерять свою лучшую подругу, бросив ее?

Я знала, что мама никогда бы в жизни так не поступила. Ее слова продиктованы страхом за близкого человека, а не реальным желанием бросить их в такой сложной ситуации. Добрее и заботливее человека, чем моя мама, я еще не встречала.

– Конечно нет. Я просто хочу, чтобы Лена пришла в себя.

– Так поговори с ней. Попробуй достучаться, не бросая ее.

Нежность и гордость, с которыми мама на меня посмотрела, заставили меня улыбнуться.

– Какая у меня мудрая дочь. – Мама погладила меня по волосам и встала из-за стола. – Мне нужно в кофейню, а после поеду к Лене в больницу. Отнесешь завтрак ребятам?

В контейнере были аккуратно сложены сырники. После завтрака я умылась, переоделась и спустилась на этаж ниже, выполняя мамину просьбу. Нажала на звонок, и вскоре послышались шаги. Дверь открылась, и передо мной появился Алексей.

– Доброе утро. – Я помахала контейнером перед его лицом. – А я тут завтрак принесла.

Он нахмурился, словно не узнавал меня, но спустя пару секунд пригласил войти. Я прошмыгнула внутрь, стараясь его не задеть. На кухне увидела Мишку, который сидел за столом с таким же невыспавшимся лицом, как и у старшего брата.

– Привет, беглец! – Я подошла к нему и легонько стукнула по плечу. – В следующий раз, если надумаешь снова пропасть, предупреждай меня, ладно?

Парень кивнул. Я поставила чайник и достала кофе:

– Вы вообще спали?

Алексей сел за стол и пристально посмотрел на меня. Кажется, он начал приходить в себя, но глаза у него были красные, словно он и правда всю ночь не спал.

– Нет, – ответил Алексей.

– Да, – одновременно с ним ответил Мишка.

Я достала тарелки и поставила их перед парнями.

– Не стоило напрягать себя приготовлением завтрака, – накладывая себе в тарелку сырники, сказал Алексей. – Мы сами можем о себе позаботиться.

Я поставила перед ними по чашке кофе и села на свободное место:

– Даже в своем самом кошмарном сне я бы не стала о тебе заботиться. Мама приготовила их для вас. Она бы и сама зашла, но у нее много дел в «Утопии».

– Сырники очень вкусные, – пробормотал Мишка, уплетая завтрак за обе щеки. – Спасибо.

Я ему улыбнулась. В отличие от своего старшего брата, он знал, что такое вежливость.

– А ты можешь не есть, мне больше достанется, – сказал он Алексею.

Тот с невозмутимым видом наколол на вилку кусочек сырника и отправил его в рот, сделав глоток кофе. Наглец.

– Какие планы на день? – поинтересовалась я.

Я не удивилась, что ответил мне Мишка. Может, у нас с его братом и наступило негласное перемирие, но общаться друг с другом было все еще непривычно.

– Сейчас бабушка должна прийти, она заберет к себе Марусю. Я поеду в больницу, а Леха в офис.

– Я уже говорил, что ты поживешь у бабушки до тех пор, пока мама не вернется домой. Тебе нужно подготовиться к школе, она проследит за этим, – сказал Алексей. – И мы уже обсудили, что в больнице тебе делать нечего.

Мишка откинул со лба свои темные волосы и раздраженно фыркнул. Они с Алексеем были очень похожи, правда, в отличие от своего спортивно сложенного брата, Мишка был щуплым, с гнездом на голове вместо нормальной прически, одетый в бесформенный оверсайз. Но, насколько я знаю, сейчас большинство подростков так ходят.

– Не включай отца. Мы ничего не обсуждали, ты сам все решил. И вообще, плевать на школу, маме я нужнее.

– Нет.

– Да. Ты мной не командуешь. – Обычно тихий, Мишка начал злиться. – Ты за два года только третий раз дома появился и сейчас строишь из себя главу семьи.

Алексей как ни в чем не бывало продолжал пить кофе. Казалось, его совсем не заботило, что его младший брат медленно закипал.

– Я – старший, а значит, несу за вас ответственность, пока родители не в состоянии это делать. И будет здорово, если ты мне в этом поможешь, а не будешь вести себя как маленький ребенок.

Мишка допил кофе и встал из-за стола.

– Командуй у себя дома, – сказал он и вышел.

Вот это доброе утро. Я бы предпочла не быть свидетелем их разборок, но уж как есть. Алексей вчера ясно дал понять, что они не нуждаются в моей помощи, поэтому мне здесь больше делать нечего. Тем более с минуты на минуту должна прийти их бабушка, а с этой женщиной мне меньше всего хотелось пересекаться.

Я встала из-за стола.

– Ты куда?

– Домой.

Алексей нахмурился.

– Присядь, – приказал он.

Я не сдвинулась с места, тоже мне, нашелся командир.

– Пожалуйста.

– Я постою.

Он закатил глаза, но спорить не стал и встал со своего места, возвышаясь надо мной как огромная ледяная скала:

– Я хотел тебя попросить поехать со мной в больницу.

– Зачем?

Вообще-то я и сама планировала навестить тетю Лену и узнать, как себя чувствует дядя Володя.

– Хочу, чтобы ты побыла с мамой, пока я буду разговаривать с врачом. Ей нужен кто-то рядом.

Недолго думая, я кивнула.

– Но мы возьмем с собой Мишку, – поставила я условие. – А после мы с ним поедем докупим вещи, которые ему нужны для учебы.

– Ладно, я вас отвезу куда нужно.

– Нет, мы сами. У тебя дела в офисе, или ты забыл?

Алексей смотрел на меня сверху вниз, и, желая казаться выше, я выпрямила плечи и приосанилась. Он, заметив это, сдержал улыбку.

– Да, точно, дела.

Мы договорились встретиться через час у подъезда. К этому времени Татьяна Святославовна уже заберет к себе Марусю.

Сегодня было холоднее, чем в предыдущие дни, поэтому я переоделась в белый укороченный топ с длинными рукавами, темно-синие джинсы клеш и накинула вязаный кардиган нежно-голубого цвета с вышитыми белыми нитками облаками. Я обожала его. Он был в меру теплым, а еще очень милым. Марик частенько смеялся надо мной из-за моей любви к чудны́м вещам. Но моей самой необычной вещью в гардеробе была футболка с вышитыми на ней строками из моих любимых стихотворений. Мама подарила мне ее на шестнадцатилетие, и я не часто носила ее, боясь испортить.

За лето мои волосы отросли чуть ниже лопаток, и, чтобы они не путались от ветра, я заплела их в косу. Несколько прядей выбивались из прически, но эта небрежность гармонично вписывалась в мой образ. Я не умела краситься так, чтобы мне это шло, поэтому ограничилась тушью для ресниц и карандашом для бровей.

У меня оставалось еще пятнадцать минут до встречи с Алексеем и Мишкой. Я решила попытать счастье и позвонила Марику.

Спустя несколько долгих гудков я услышала самый родной голос на свете:

– Алло?

– Я тебя разбудила?

– Угу. – Голос у брата был сонный. – Но это даже хорошо. Все равно скоро вставать. Черт, подожди.

Послышалось шуршание и скрип двери, а затем Марк заговорил шепотом.

– Ты там не один?

– Нет.

– А с кем? – Внутри меня разгоралось любопытство.

– С девушкой.

Конечно, я знала, что мой братец не монах, но он никогда не говорил о случайных девушках. Под случайными я имела в виду тех, с которыми он просто спал. Я была не в восторге от того, что мой братец превратился в московского сердцееда, но он меня заверил, что все девушки знают, на что идут.

– Как ее зовут?

– Ее не зовут, она сама приходит.

– Я серьезно!

– Я тоже. – Он усмехнулся. – Она всегда появляется тогда, когда ее не ждешь.

Так, значит, они не первый раз видятся. Она что же, его девушка? Я сгорала от любопытства, но с вопросами нужно быть аккуратной, чтобы не спугнуть.

– Она «та самая»? – почему-то прошептала я.

Повисло секундное молчание, а затем Марик ответил:

– Нет, она всего лишь обычная девушка, как и другие до нее.

Я облегченно выдохнула. Ведь если бы у него появился кто-то особенный, он бы мне сказал!

– Расскажи, как у вас там дела, Лисси?

Я сделала вид, что не заметила, как ловко Марик уводит меня от разговора о его личной жизни, и рассказала ему все, что знаю о состоянии дяди Володи, и об утреннем разговоре с мамой.

– Не сердись на нее, ты же знаешь, что она иногда перебарщивает с заботой, – сказал Марик. – Как Лис? Мы переписывались вчера, но по сообщениям сложно понять его состояние.

Я вздохнула. Есть ли вообще человек, способный понять, что чувствует Алексей? Вчера я увидела его с другой стороны: он был заботливым старшим братом для Маруси, надежным плечом для своей мамы и со мной вел себя как нормальный человек. Но сегодня утром он снова стал той версией себя, которую я так хорошо знала.

– Ну, Алексей, он… как всегда. – Я не знала, что еще сказать.

– Будь с ним терпеливой, – выдал мне братец. – Ему несладко приходится. Черт, ты куда собралась? Что?

Я услышала женский голос и недовольное ворчание брата.

– Лисси, я перезвоню. – И он отключился.

Видимо, у него намечались разборки с гостьей. Может, все же стоит перебраться в Москву? Меня здесь ничего не держало, но по какой-то причине сердце отказывалось покидать наш город, словно только здесь ему и было место.