Читать книгу Плакса - - Страница 4

Я никогда не любила осень. Вся эта пестрая красочность листьев на деревьях не внушала мне радости, как и многим другим. У меня она вызывала раздражение и уныние на пару с вечными спутниками осени – грязью и дождями. Летние грозы, в отличие от осенних ливней, я любила. Они были теплыми и ласково касались лица, если подставить его под дождь. Осенние же дожди после себя оставляли лишь грязь и зябкий холод. Единственный плюс в осени – после нее приходила любимая мной зима.

Но, как бы иронично это ни было, впервые за много лет погода за окном соответствовала моему настроению: на сердце холодно и мрачно. Мама с папой разводятся. И хотя у них это все проходило мирно и оба заботились о том, чтобы мы с Мариком чувствовали себя хорошо, насколько это возможно в данной ситуации, наша семья переживала тяжелое время. Я никак не могла принять то, что папа больше не будет жить с нами. Слишком странно представлять родителей по отдельности. И не могла избавиться от грусти и чувства потери чего-то ценного. Говорили, что все наладится, но я чувствовала, что это не так. Конечно, я понимала, что со временем это пройдет, но сейчас каждый день это чувство было со мной.

– Лисси, ты чего зависла? – наклонившись ко мне, прошептал на ухо брат.

Я отвела взгляд от окна и посмотрела в лицо Марика. Между бровями залегла хмурая складка. Я попыталась разгладить ее пальцем и улыбнулась:

– Все хорошо, просто задумалась.

Марик покосился на учительницу, которая была поглощена чтением отрывка из поэмы Ахматовой «Реквием». Мне нравилось творчество Анны Андреевны и то, как учительница красиво читает, но сегодня мне не было до этого никакого дела.

– Не знал, что ты это умеешь.

Я толкнула брата локтем в бок:

– Как ты разговариваешь со своей сестрой?

– Со всей любовью, на которую я только способен.

Я улыбнулась. С возрастом мы с братом стали ближе, чем в детстве. И он единственный лучик солнца в этом осеннем мраке. Или почти единственный.

– После уроков я заскочу домой, заберу вещи и уеду на все выходные, ты не забыла? – склонившись к моему уху, шепнул Марик.

Я отрицательно покачала головой:

– Я испеку пирог к твоему приезду. Твой любимый, с вишней.

Брат потрепал меня по волосам в знак благодарности. Марик – хоккеист, он целиком и полностью перенял любовь к хоккею от нашего папы. Он не просто играет в хоккей, но и живет так, словно безо льда не видит смысла в жизни. Брат целиком и полностью посвятил себя с раннего детства хоккею и мечтает стать самым лучшим игроком как минимум нашей страны, а как максимум – мира. Его фаворитом с самого детства был Александр Овечкин, и он на него равнялся, желая однажды схлестнуться с ним в борьбе на льду. Я поддерживала его как могла, скучала по нему каждый раз, когда он уезжал на выездные игры. Может, это и глупо, но за все эти годы мы не расставались с ним дольше чем на серию выездных игр. Мы всегда были вместе. И даже короткая разлука была для меня непривычной.

Кто-то легонько похлопал меня по плечу, и, обернувшись, я увидела смущенную улыбку моей одноклассницы Оли и записку, которую она мне протягивала. Я взяла ее, одними губами прошептала «спасибо» и отвернулась, пока учительница не заметила.

Я раскрывала записку с легкой улыбкой на губах. Я знала, что она от Вани, и мне не терпелось ее прочитать.

Приходи сегодня к нам после школы, посмотрим фильм. Дома будет только Алекс, родители уехали с мелкими на дачу на все выходные.

Пы. сы. Ты сегодня особенно красивая

Мое сердце сжалось от нежности, и я улыбнулась. Посмотрев в ту сторону, где сидел Ваня, я увидела, что он наблюдает за мной. Я прошептала: «Я люблю тебя». И на его тонких губах появилась ухмылка. В ответ он мне подмигнул. Я достала телефон из кармана пиджака и написала ему: «Приду». Забавно, имея телефон под рукой, Ваня предпочитал передавать мне записки на уроках, как когда-то делал папа для мамы. Я вздохнула. В конечном счете у них все закончилось разводом.

– Меня от вас тошнит, – не постеснялся заявить мне Марик. – Почему вы всегда сюсюкаетесь при людях?

– Потому что мы друг друга любим.

– Это не любовь, а сплошное повидло.

– Какое еще повидло, балда?

– Такое, мелочь, от которого все зубы выпадают, если слишком много есть, – как маленькую девочку потрепал меня по волосам Марк.

Я фыркнула:

– Сказал мне самый большой любитель сладкого в мире.

Марик покачал головой, но ничего не ответил. Я знала, что ему не нравится Ваня и он не в восторге от наших отношений, но Марк смирился с этим ради меня, а для такого упертого человека, как он, это уже было немало.

Ваня был чудесным парнем: добрый, красивый, искренний, честный. Он был моим рыцарем на белом коне с десяти лет, а год назад вдруг, совершенно для меня неожиданно, признался мне в любви – и я, ни секунды не сомневаясь, открыла ему свои чувства. Окрыленная своей сбывшейся мечтой – недосягаемый принц стал моим парнем, я кружилась в розовых облаках своих чувств, ни на что больше не обращая внимания.

Мы с Ваней знали друг друга с тех самых пор, как я с родителями и братом переехала в новую квартиру. Его семья жила этажом ниже, под нами, и спустя примерно неделю проживания на новом месте мама решила познакомиться с соседями. Она испекла шоколадное печенье и вместе с Мариком и мной спустилась на этаж ниже.

Марк не горел желанием идти с мамой знакомиться с соседями, он бы с большим удовольствием посмотрел мультики, но пошел с нами только потому, что я этого хотела. Я была стеснительной, и знакомства с новыми людьми всегда вызывали у меня волнение, а вот Марк, наоборот, ничего и никого не стеснялся, ему было абсолютно фиолетово на чужих людей, он вел себя всегда так, как хотел, не подстраиваясь под чьи-либо ожидания. С ним мне было спокойнее, он это знал, поэтому и был всегда рядом.

На шестом этаже была одна-единственная дверь, тогда как на нашем их было две. Мама нажала на кнопку звонка, и из-за двери раздалось мелодичное щебетание птиц.

– Кто там? – спустя несколько секунд мы услышали недовольный мальчишеский голос.

– Ваши соседи сверху, – ответила мама и зачем-то помахала в глазок, широко улыбаясь.

– И что вам нужно? – спросил все тот же недовольный голос.

– Мы здесь, чтобы познакомиться с вашей семьей, – сказала мама. – Я испекла шоколадное печенье.

Она подняла тарелку выше к дверному глазку. Марк фыркнул, ему не нравилось, что печенье, которое сам с радостью съел бы, достанется каким-то незнакомцам.

За дверью послышался второй голос, женский и взрослый. Через секунду входная дверь открылась, и я увидела женщину примерно маминого возраста. Она была в обычной домашней одежде: клетчатые пижамные штаны и такая же свободная рубашка. Ее темные волосы были убраны в высокий хвост. Женщина была очень красивая, как принцесса.

– Извините, пожалуйста, что так долго продержали вас на пороге, – сказала она. – Мой сын бывает очень… вредным.

Женщина запнулась, пытаясь подобрать нужно слово. Мама понимающе ей улыбнулась и кивком головы указала на Марика:

– Поверьте, я вас понимаю. Меня зовут Аля, а это мои дети Марк и Алиса, мы – ваши новые соседи сверху.

– Приятно познакомиться, а я – Лена, – сказала она и отошла от двери, пропуская нас внутрь. – Проходите.

Мама вошла в квартиру, и я, взяв Марика за руку, скользнула вслед за ней.

Мы сразу попали в просторный белоснежный холл с высокими потолками. Наш холл тоже был большим, но не настолько. Если мы приходили с прогулки всей семьей, то было тесновато. А здесь нас было пятеро, и мы совсем друг другу не мешали. Мне это понравилось.

– У вас очень просторно, – сказала мама, протягивая хозяйке квартиры печенье. – Весь этаж – ваш?

– Да, муж купил сразу две квартиры, и мы объединили их в одну большую, когда делали ремонт, – сказала женщина, принимая из рук мамы тарелку. – Спасибо, пахнут они чудесно. Проходите в гостиную.

Мама посмотрела на нас и сняла свои шлепанцы. Мы последовали ее примеру.

– Какие у тебя милые носочки, – сказала мне хозяйка квартиры. – В детстве я тоже любила все розовое.

Я улыбнулась, и мои щеки стали пунцовыми. Ее слова меня смутили, и я сделала шаг назад, прячась за маму. Марик заметил мою нерешительность и, как всегда, бросился меня защищать.

– А как вам мои носки? – спросил он.

Женщина посмотрела на его ноги, и по ее лицу было видно, что она сдерживается, чтобы не рассмеяться.

– Они очень интересные, – нашлась она, но ее глаза искрились весельем.

Мама опустила голову и увидела, что на большом пальце брата образовалась дырочка. Ее щеки стали красными, но я так и не поняла, была ли это злость или же смущение.

– Я сам их выбирал, – гордо вздернув подбородок, сообщил брат.

– Марк, я тебя просила их переодеть, – пожурила его мама.

Брат лишь пожал плечами, а затем повернулся ко мне и подмигнул. Таков уж он был.

– Так, значит, тебя зовут Марк, а как тебя зовут, малышка?

– Алиса, – тихонечко отозвалась я, все еще немного стесняясь.

Женщина кивнула:

– А меня можете называть тетя Лена, а это мой старший сын Алексей.

Мальчик на вид был старше нас с Марком и все это время молча стоял, прислонившись к белоснежной стене, и наблюдал за нами.

– Приятно познакомиться, – сказала моя мама и протянула ему руку.

Он продолжал смотреть на нас так, словно мы были не больше чем жалкие мухи, залетевшие к ним в квартиру.

– Я буду в своей комнате, – оттолкнувшись от стены, сказал он и, сунув руки в карманы шорт, ушел в глубь квартиры, и мы услышали, как закрылась одна из дверей.

Повисло неловкое молчание.

– Вы простите Алексея, обычно он не такой, – сказала тетя Лена. – Он просто сердится на меня, вот и ведет себя некрасиво.

Мама махнула рукой, мол, не волнуйтесь, я все понимаю.

– Пойдемте пить чай, – сказала хозяйка дома, и мы последовали за ней.

Их квартира была просто огромной и белоснежной. Кухня была совмещена с гостиной, в середине которой стоял большой обеденный стол, а рядом детский стульчик для кормления.

– У вас есть еще дети? – заметив этот стульчик, спросила мама.

– Да, двое. – В голосе женщины проскользнули нотки нежности, когда она заговорила о детях. – Алексей старший, ему десять, Ванечка средний – ему восемь, и Мишка, ему два года. Но сейчас они спят.

– Марику и Лиссе тоже по восемь лет, – сказала мама.

– Так они близнецы?

Мама кивнула.

– Они чудесные, – сказала тетя Лена, глядя на нас с Мариком.

По ней было видно, что сказано это от чистого сердца. От тети Лены веяло материнскими теплом и заботой. Рядом с ней мне было спокойно, и спустя несколько минут я позволила себе расслабиться, стеснение начало потихоньку исчезать. Марик заметил это и, кажется, тоже расслабился. Из нас двоих я была старшей, ведь я появилась на свет раньше на несколько минут, но защищал меня всегда Марк, постоянно напоминая о том, что я мелочь.

Мама с тетей Леной разговаривали, а мы с Марком сидели рядом и пили чай с самым вкусным шоколадным печеньем в мире. Я разглядывала квартиру, мне нравилось здесь все больше и больше. В гостиной было много стеллажей с книгами, напротив огромного телевизора стоял большой красный диван. Я видела, как заинтересованно Марик поглядывал на него, наверняка прикидывая, как круто смотреть мультики на таком экране. Я тоже любила смотреть мультики, только, в отличие от брата, мне нравилось смотреть зарубежные на оригинальном языке. Да и в целом английский язык давался мне гораздо легче, чем русский.

Несмотря на то что здесь было много свободного пространства и не так много мебели, квартира казалось очень уютной. Я быстро подсчитала, что из гостиной было видно шесть дверей слева и шесть справа, за которыми, судя по всему, скрывались детские комнаты и ванная.

Не знаю, сколько времени прошло, когда одна из дверей внезапно открылась и оттуда вышел мальчик. Его каштановые волосы были взлохмачены и напоминали каракули, вроде тех, что я рисовала в детстве. А глаза были сонными и, кажется, совсем не хотели открываться полностью.

– Ма-а-ам, я проснулся, – подойдя к тете Лене, сказал мальчик. Нас, кажется, он совсем не замечал. – Хочу кушать.

Тетя Лена поцеловала сына в макушку.

– Ванюша, у нас гости, познакомься. – Мальчик поднял на нас сонный взгляд. – Это тетя Аля, а это ее дети – Алиса и Марк. Они наши соседи сверху.

– Здравствуйте, – поздоровался мальчик и протянул руку Марку, сделав несколько шагов в его сторону. – Приятно познакомиться.

Брат слегка прищурился, прежде чем пожать протянутую руку. В отличие от Алексея, Ваня показался мне дружелюбным и вежливым. Прошептав маме что-то на ухо, он скрылся за одной из дверей, а тетя Лена тем временем поставила обед в микроволновку.

– Может, вы тоже хотите есть? – спросила у нас хозяйка квартиры.

Мы с Мариком синхронно покачали головами. Есть нам совсем не хотелось. А вот в туалет – да. О чем я и сообщила маме на ушко. Спустя пару минут, когда я пыталась дотянуться до крана, чтобы помыть руки, дверь, ведущая в другую комнату, внезапно распахнулась.

– Я же сказал тебе сюда не заход… – Голос Алексея был полон злости, но, увидев меня, он замолчал.

Я испугалась и сделала неловкий шаг назад.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он.

– Я хотела помыть руки, – тихонько произнесла я.

Он пристально смотрел на меня несколько секунд, а затем раздраженно покачал головой, подошел к умывальнику и открыл кран, слегка регулируя его, чтобы температура воды была комфортной.

– Мой, – велел он.

Я не стала спорить. Алексей пугал меня своим тоном и холодным взглядом, я быстро поднялась на носочки и помыла руки. Вода была теплой. Я не решилась испытывать терпение мальчика, поэтому не стала намыливать руки мылом. Когда я закончила, он протянул мне бумажное полотенце, и я вытерла руки.

– Спасибо, – снова прошептала я, не решаясь говорить громче, – Алексей.

Услышав свое имя, он скривился.

– Чтобы больше я тебя здесь не видел, – сказал он и вышел в ту дверь, через которую пришел.

Я выскочила в другую дверь и понеслась к маме.

– Я все, – сообщила я, запрыгивая на стул.

О том, что произошло в ванной, я никому не рассказала. Но после того случая с Алексеем старалась держаться от него как можно дальше. Как и сейчас. Спустя столько лет он стал еще более несносным, чем был в детстве.

С Ваней в тот день мы не обмолвились ни словом. Наши мамы со временем подружились, и мы часто бывали друг у друга в гостях. Иногда наши семьи проводили время вместе, но из-за занятости наших отцов это случалось крайне редко. Со временем я подружилась с Ваней, а Марк предпочитал играть с Алексеем. Тот относился к моему брату дружелюбно, а вот меня и Ваню он то совсем не замечал, словно считал нас мелкими букашками под ногами, то отпускал в наш адрес идиотские шуточки, чем изрядно бесил меня и раздражал Ваню. Я называла его Алексеем. Со временем я заметила, что его это бесит, и, не знаю почему, мне нравилось видеть его недовольное лицо, когда я произносила его полное имя. Да что уж там, это доставляло мне настоящее удовольствие. Так я могла отыграться, отплатить ему той же монетой. Глупо – да, но пусть маленькая, но месть.

Я часто пропадала у Вани дома, как и он у меня. Но наедине остаться у нас получалось редко: у них было шумно из-за годовалой Маруси, а у нас всегда перед носом маячил мой брат. Он, словно сторожевой пес, следил за каждым нашим шагом. Поэтому время, которое мы собирались провести сегодня наедине, для меня было очень ценным.

После школы мы втроем пошли домой. Ваня крепко держал меня за руку. Марк шел рядом и рассказывал какую-то смешную историю, но я ее почти не слушала, полностью поглощенная мыслями о моей руке в теплой и сильной Ваниной ладони. И о том, что мне до жути хочется его поцеловать. Конечно, мы уже целовались, но не при Марике. Это казалось мне ужасно неловким. К счастью, Ваня меня понимал и лишний раз не приставал с поцелуями. И мне это нравилось.

Словно прочитав мои мысли, Ваня на секунду сжал мою руку сильнее. Я ему улыбнулась. Подул холодный октябрьский ветер, и я уткнулась лицом в шарф.

В подъезде мы разошлись по своим квартирам. Я переоделась в домашнюю одежду: спортивные серые штаны и любимую толстовку оверсайз нежно-розового цвета. Волосы заплела в косу и перекинула ее через плечо.

Мамы дома не было, поэтому, сказав Марику, что я буду у Лисовских, быстренько чмокнула его в щеку и упорхнула в соседнюю квартиру. Как только мои пальцы коснулись дверного звонка, дверь тут же открылась, и я в ту же секунду оказалась в Ваниных объятиях. Его дыхание согревало щеку. Он был ненамного выше меня, и это было удобно для поцелуев. Я слегка отстранилась и подняла голову, намекая, чего я хочу. Не знаю почему, но я никогда не целовала Ваню первой и даже не осмеливалась вслух попросить об этом. Я как будто стеснялась своих желаний. Хорошо, что он всегда понимал, чего я жду, и сам целовал меня.

Он улыбнулся, а затем его губы коснулись моих, и я с радостью ответила на ласку. Поцелуй был легким, словно Ваня совсем этого не хотел. Я отбросила такие мысли в сторону. Он просто боялся сделать что-то не так, вот и осторожничал. А мне хотелось большего от поцелуя, чтобы он был таким головокружительным, таким перехватывающим дыхание, о каком в стихах писала Марина Цветаева, но просить об этом Ваню я не решалась. Взять инициативу в свои руки тоже было страшно. Поэтому я лишь надеялась, что однажды он сам решится меня так поцеловать.

– Как же жалко это выглядит. – Услышав мужской голос, я вздрогнула и отступила на шаг от Вани. – Малой, если нужно пару советов, обращайся, помогу с теорией.

Алексей нагло ухмылялся, глядя на нас. Я чувствовала, как по моим щекам и шее растекается жар.

– Не нуждаюсь, – фыркнул Ваня и, взяв меня за руку, направился в гостиную. – Постарайся не ошиваться здесь, пока мы смотрим фильм. Не хочу, чтобы твоя физиономия испортила мне вечер.

Я нахмурилась. Обычно мы зависали в комнате Вани, там была более приватная обстановка. К тому же дома был Алексей, и я не поняла, зачем мы пошли в гостиную, но спросить не успела, Алексей меня опередил.

– Ко мне скоро придут парни, мы зависнем у телика за хоккеем, – сказал он. – Так что скройтесь в комнате и не отсвечивайте.

– Смотрите у тебя в комнате, в чем проблема? – усмехнулся Ваня и плюхнулся на диван.

Я осталась стоять рядом, пытаясь понять, что происходит. Эти двое постоянно находились в конфликте, но сегодня это ощущалось особенно остро.

– Что будем смотреть? – спросил Ваня, игнорируя присутствие старшего брата и включая телевизор.

– Малой, я сказал: проваливайте в твою комнату, – скрестив руки на груди, повторил Алексей.

– Вань, правда, давай у тебя в комнате посмотрим фильм, – вмешалась я.

Во-первых, мне не нравилось, что мы будем смотреть фильм на виду у незнакомых людей. А во-вторых, я стала злиться из-за того, что меня втягивают в перепалку.

– Послушай свою девушку, Иван-дурак, – снова подал голос Алексей. – Обжиматься на виду у всех не так интересно, как за закрытой дверью.

Я бросила на него уничтожающий взгляд, но на Алексея это никак не подействовало.

– За словами следи. – Кажется, Ваня тоже начал закипать. – Я тебе уже сказал: мы остаемся здесь.

– Я не хочу смотреть фильм здесь, – раздраженно бросила я и, чтобы Алексей не услышал вторую часть предложения, нагнулась к Ване и прошептала на ухо: – Мне будет некомфортно.

Ваня посмотрел мне в глаза, и я видела, как сильно он раздражен. Наконец он выдохнул, а затем так же тихо прошептал мне на ухо:

– Пожалуйста, потерпи, я не могу ему уступить, – а затем добавил: – Ради меня.

Мне хотелось наорать на него и сказать, что он ведет себя как маленький ребенок, но не стала закатывать сцену перед его старшим братом. Я послушно села рядом с ним на диван, про себя обзывая Алексея последними словами. Если бы он не был таким засранцем и не доводил Ваню при любом удобном случае, тот бы не стремился насолить ему в ответ. Я еще не знала, что между ними сегодня произошло, но была уверена, что Алексей снова его чем-то разозлил. В этом он был хорош.