Читать книгу Плакса - - Страница 5

Вот что я поняла за восемнадцать лет своей жизни: строить планы почти так же бесполезно, как и пытаться вскипятить воду в минус сорок. Конечно, можно пробовать что угодно, однако будет ли эффект? Иногда проще подстроиться под работающую систему, чем пытаться ее обойти. Потому что, как бы мы ни хотели верить в лучшее, рано или поздно реальность бьет нас лицом об лед. А это больно.

Полгода назад мы с Ваней расстались, и если бы я могла вернуться в прошлое, то отвесила бы себе десятилетней хорошую затрещину за то, что тогда воображала себе счастливую жизнь со своим принцем.

– Я не хочу поступать в Москве, – сказала я тогда Ване в сотый раз. – Мне нравится наш город и университет, который я выбрала.

Мне казалось, мы уже в тысячный раз обсуждали эту тему, сталкиваясь лбами. Ваня собирался учиться в МГИМО и хотел, чтобы я поступила туда же.

– Ну почему? – повысив голос, он вскочил со стула. – Это один из лучших вузов в столице! В Москве куча возможностей, и ты пройдешь на бюджет, я уверен!

Я вздохнула. У меня не осталось никаких сил в который раз спорить с ним на эту тему. Он никак не мог принять тот факт, что я не поеду с ним и останусь здесь. Сколько ссор мы пережили из-за этого, не сосчитать. Ване казалось, что жизнь в разных городах отдалит нас друг от друга и в конце концов нам придется расстаться. Я и сама не хотела бы жить вдали от него так долго, но еще больше не хотела отсюда уезжать. Здесь моя семья, мой дом. И я верила, что мы справимся с расстоянием.

– Ты прав во всем, – согласно кивнула я. – Но я не хочу уезжать, мне это не нужно. Мне хорошо здесь.

– Кому здесь может быть хорошо? – не унимался Ваня и начинал заводиться. – Ты сама себя обманываешь, просто боишься что-то изменить в своей жизни. Ты всегда была нерешительной.

Его последняя фраза больно кольнула. С каждой нашей ссорой он находил все больше моих уязвимых мест и попадал в них с завидной точностью. Я понимала, что это было сказано на эмоциях, но тем не менее с каждой новой ссорой я все больше убеждалась в том, что остаться в городе – правильное решение. Захотелось сразу же прекратить этот разговор и больше никогда к нему не возвращаться. Чем сильнее я с ним не соглашалась, тем больше он терял контроль и переходил грань дозволенного. Но бегством делу не поможешь – это я знала точно. Прикусив изнутри щеку, я сказала:

– Давай разговаривать как взрослые люди, без эмоций. Мне неприятен твой тон.

– Без проблем, – усмехнулся он. – Может, мне тоже много чего неприятно, но я молчу, только бы тебе было хорошо.

Он никогда не молчал.

– Ваня, прошу тебя, давай серьезно.

Он скрестил руки на груди и невесело рассмеялся. Ваня выглядел обиженным и вместо того, чтобы решить все спокойно, пытался побольнее меня уколоть. И это срабатывало. Я понимала, что адекватного, неэмоционального диалога у нас уже не получится. Но эту тему нужно было закрыть раз и навсегда. Больше я ее обсуждать не собиралась, потому что все, что хотела сказать, уже сказала. И менять свои планы не собиралась. Даже ради него.

– Ладно. – Он пожал плечами. – Если ты не едешь со мной в Москву, мы расстаемся. Достаточно серьезно?

Из меня будто выбили весь воздух, и я молча уставилась на своего парня. Я не могла поверить в то, что он произнес это вслух.

– Ты это несерьезно.

– Нет, Алиса, мы закончим с этим прямо сейчас. Так что ты скажешь?

Я чувствовала, как внутри разбивались мои детские мечты о принце на белом коне. Да, в последнее время мы часто ссорились из-за поступления, у нас была куча разногласий, но мы ведь должны были справиться с этим. Вместе. Разве не так? Во всех сказках, прочитанных мной, именно этим все и заканчивалось, – счастливым концом. Тогда почему я сейчас должна сделать выбор без выбора? Что бы я ни решила, это принесет мне боль. Если останусь здесь, то потеряю близкого человека, а если уеду – предам себя. Что за идиотская ситуация? Мои пальцы задрожали, и я сжала их в кулак, пытаясь держать себя в руках.

– Мне нужно подумать. – Я попыталась встать с кресла, но Ваня удержал меня за плечи на месте. Его взгляд был бешеным, а ноздри раздувались в такт его гневному дыханию.

– Нет, ты ответишь сейчас.

– Да что с тобой такое? – не выдержала я. – Почему ты ведешь себя как козел?

– Потому что ты не оставляешь мне выбора.

Каждая клеточка моего тела была парализована страхом. Нет, я не боялась Ваню. Это не первый раз, когда я видела его в гневе, и точно знала, что он не причинит мне физического вреда. Однако он бил куда сильнее словами, своим взглядом и холодным тоном. Я была на грани того, чтобы разрыдаться перед человеком, который в данный момент вел себя так, словно я грязь, прилипшая к его дорогим белоснежным кроссовкам.

Я бы соврала, сказав, что раньше не думала о расставании. В моменты наших сильных ссор мне всегда казалось, что надо ставить точку в наших отношениях. Но потом все как-то налаживалось, приходило в норму и забывалось. Я часто списывала это на подростковые гормоны, все же мы и были подростками. И Ваня всегда извинялся, одаривал меня вниманием и приятными сюрпризами. Я снова верила в то, что больше такого не повторится.

Но сейчас я не могла найти никакого объяснения поведению Вани. Да и, наверное, не хотела. Возможно, это был тот самый конец, когда нужно поставить точку, даже если это больно и страшно. Нужно иметь силы признать, что я устала от этого. И если уж я должна была сделать выбор прямо сейчас, так и будет. Любой из вариантов сделает мне больно, так пусть это будет тот, в котором я наконец выбираю себя.

– Я остаюсь здесь.

– Ты сама так решила.

Больше мы друг другу не сказали ни слова. Я молча встала и на ватных ногах вышла из комнаты Вани. В гостиной сидели Миша с Марусей и смотрели какой-то мультик. Тетя Лена что-то готовила у плиты и, кажется, увидев меня, что-то сказала. Я шла словно робот прямо к входной двери, которая из-за скопившихся в глазах слез становилась расплывчатой. Одно слово гудело у меня в голове: Расстались! Расстались! Расстались!

Я помню, как пришла домой, сняла новенькие кроссовки, джинсовую куртку, ввалилась в комнату брата и только тогда перестала сдерживаться. Увидев меня, Марик тут же вскочил и бросился меня обнимать, обеспокоенно проверяя, не ранена ли я, и спрашивая, что случилось.

Я была цела, а сердце глубоко ранено и, казалось, что не сможет зажить никогда.

– Мы расстались, – это все, что я тогда сказала брату.

Марик притянул меня ближе, и мы упали на его кровать. Я положила голову ему на грудь и, не сдерживая рыданий, плакала, а он молча обнимал меня за плечи. Я оплакивала мечты, которые столько лет холила и лелеяла в своем сердце. Марк гладил меня по волосам и шептал слова утешения, пока я не уснула.

На следующий день я проснулась с сильной головной болью и опухшим лицом, Марка рядом не было. Во рту было сухо, а в голову и уши словно кто-то напихал ваты.

Это был день нашего выпускного, и идти туда я не собиралась. Может, это и было импульсивным решением, но я жалела лишь о времени, потраченном на поиски идеального платья. Этот день для нас с Ваней должен был быть особенным. Но между нами ничего больше уже не будет. К горлу снова подкатил ком, когда я вспомнила вчерашний вечер.

Встав с кровати я направилась в ванную. Нужно было умыться и привести себя в порядок. В тот момент, когда я почти скрылась в дверях ванной, раздалась трель входного звонка.

Я поплелась к двери и, даже не потрудившись посмотреть в глазок, открыла дверь и удивилась, увидев Алексея.

– Марка нет дома, – сказала я и хотела закрыть дверь, но он удержал ее рукой..

– Я его подожду, – сказал мой нежданный гость и прошел внутрь квартиры.

– Конечно, ни в чем себе не отказывай, – съязвила я.

Он улыбнулся, и его и так острые черты лица, кажется, стали еще острее. Он был похож на Ваню, а это последнее, что мне сейчас нужно. Интересно, он уже знает, что мы расстались?

– А я-то думал, почему сегодня в моей комнате было так сыро, – улыбнулся Алексей. – Оказывается, это ты залила все своими слезами, Плакса.

Я прищурилась. Почему-то меня задела его шутка, но показывать ему этого я не собиралась.

– Лучше бы подумал, почему в двадцать лет ты все еще живешь с родителями, – огрызнулась я.

Пару секунд он просто смотрел на меня, а затем искренне расхохотался. Я и не знала, что он так умеет.

– А ты, оказывается, Плакса, та еще злюка по утрам.

Я вздохнула. Сил, чтобы с ним препираться, у меня не было.

– Послушай, Алексей. – Услышав свое полное имя, он, как обычно, немного поморщился. – У меня нет ни сил, ни желания с тобой разговаривать. Я иду в ванну, а ты, раз уж сам себя пригласил в НАШ дом, можешь подождать Марка в гостиной или в его комнате.

Я заперлась в ванной. Сейчас я уже не так боялась Алексея, как когда-то в детстве. Для меня он был просто несносным старшим братом моего парня. Теперь уже бывшего парня. В глазах защипало, и я поняла: если еще раз подумаю о Ване, то могу снова разрыдаться. Показываться в таком виде перед Алексеем не хотелось. Я открыла кран с холодной водой и плеснула себе в лицо, стараясь успокоить жжение в глазах. Со временем у меня получится не плакать каждый раз, когда хоть на секунду подумаю о Ване.

Я умылась, нанесла на лицо маску и патчи, чтобы хоть как-то убрать мешки под глазами. Затем встала под душ, и мое тело медленно начало расслабляться. Горячие струи били по напряженным мышцам, с каждым ударом капель о кожу расслабляя их все больше. Я тщательно вымылась и чувствовала себя немного лучше. Все еще разбита, но внутри, а значит, этого не видно.

Я закуталась в полотенце и прошмыгнула из ванной в свою комнату. Не хотелось в таком виде встретиться с Алексеем. Достала из комода плюшевые розовые пижамные штаны и старую черную хоккейную футболку брата. Я давно ее у него стащила, но носила крайне редко, потому что она была слишком большой и в ней было жарко. Но сейчас, когда в доме Алексей, мне не хотелось перед ним ходить в своих обычных пижамных шортах и майке. Это казалось неправильным, поэтому я напялила на себя свою самую мешковатую одежду.

Надела тапки с мордочкой лисы, которые подарил мне Марик на наш прошлый день рождения. Он часто называл меня ласково Лисси и постоянно дарил какие-нибудь милые вещи с лисами, говоря, что это мое тотемное животное. Мне нравились его подарки, но в сказках лисы были хитрыми и изворотливыми – а я ни тем, ни другим качеством не обладала. Я скорее была той самой мышью, которую эта лиса съела бы.

Я вышла из комнаты и почувствовала запах кофе и яичницы. Войдя на кухню, кажется, даже раскрыла рот от удивления: Алексей сидел за нашим столом и уминал яичницу с сосисками.

– Ну ты и наглый! – сказала я и села напротив, наблюдая за тем, как яичница исчезает у него во рту.

– Не беспокойся, тебе я тоже приготовил, – ухмыльнулся он и сделал глоток кофе из моей чашки. МОЕЙ чашки!

– Ты живешь этажом ниже. – Я решила напомнить ему, если он вдруг забыл. – Но ешь нашу еду!

– Так ты не только плакса, но еще и жадина? – глумился надо мной парень.

– Неужели тетя Лена не научила тебя манерам?

Он закинул себе в рот кусочек сосиски и, жуя, ответил:

– Она пыталась.

Словно зачарованная, я продолжала наблюдать, как пустеет его тарелка.

– Это моя кружка, – зачем-то сказала я.

Алексей лишь шире улыбнулся и подмигнул мне.

– Ты знал, что она моя! – Я вскочила со стула. – Ты, гад такой, специально ее взял!

– Розовый – мой любимый цвет, – серьезно сказал он. – А ты очень негостеприимная. Еще и обзываешься.

Я хотела сказать, что скоро его любимым цветом станет поминально-черный, когда я его придушу. Но… не сказала. Сил спорить с ним сегодня у меня не было, а все именно к этому и шло. Вместо этого я достала из кухонного шкафчика тарелку и положила себе яичницу, все еще не веря, что ее приготовил Алексей. На сковороде оставалась еще порция. Я налила кофе и повернулась к столу. Взгляд Алексея блуждал по моему лицу, а между бровями залегла складка. Он хмурился, словно пытался решить какое-то уравнение и не понимал, почему у него ничего не выходит. Меня так и подмывало спросить, почему он на меня пялится, но я сдержалась. Как там говорят, меньше знаешь – крепче спишь?

Я села напротив него и принялась молча есть. Желудок благодарно и очень громко заурчал, так что наверняка Алексей услышал, и я смутилась. Но он не сказал ни слова.

– У вас есть что-нибудь сладкое? – спросил вдруг Алексей. – Я привык утром пить кофе с десертом.

– А ты что же, не все шкафчики облазил? – Я скривилась.

Алексей улыбнулся. Видеть его улыбающимся было дико. Мы нечасто пересекались, но, когда я бывала у них дома, его лицо всегда оставалось непроницаемым. Лишь изредка, когда он пытался подколоть нас с Ваней, на его лице появлялась ухмылка, но не улыбка.

– Не успел, – признался он. – Так что?

Я ничего не ответила.

– Предлагаешь мне самому поискать?

– Ищи у себя дома, Алексей, – сказала я. – Он этажом ниже, если ты вдруг забыл.

Он пожал плечами и встал. Я уже обрадовалась, что он меня послушал и собрался к себе домой, но он принялся открывать наши кухонные шкафы. Я вскочила со стула.

– Ты офигел? – Я ударила его по руке, когда он потянулся к очередной ручке.

– Ты сама спросила, все ли я облазил.

Моему возмущению не было предела.

– Если ты не собираешься дать мне то, чего я прошу, то не мешай, – сказал Алексей и продолжил рыскать по нашим шкафам.

– Наглец, – только и смогла сказать я.

Он улыбнулся еще шире, и я понадеялась, что его физиономия вот-вот треснет. Но увы, его лицо осталось целым и невредимым. Какая жалость! Может, он такой счастливый, потому что уже знает о нашем с Ваней расставании, поэтому и заявился сюда, чтобы позлорадствовать. Возможно, мы бы еще долго спорили, но в замочной скважине послышался поворот ключа, и в прихожей появился Марик.

– Слава богу, – сказала я, увидев брата. – У тебя ужасный вкус на друзей.

– В смысле? – не понял он.

Алексей прислонился к дверному косяку и засунул руки в карманы спортивных штанов.

– Если исходить из твоей логики, Плакса, то тогда это у тебя ужасный вкус на парней, учитывая, кто мой брат, – ухмыльнулся Лисовский.

Упоминание Вани болью отозвалось в моем сердце, и я почувствовала, что глаза вновь наполняются слезами. Ничего не сказав, я развернулась и ушла в свою комнату. Не хватало еще разрыдаться при этом идиоте. И, уже закрывая за собой дверь, услышала:

– Ну зачем ты так? – спросил мой брат.

Что ответил его друг и ответил ли вообще, я не знаю. Закрывшись у себя в комнате, я рухнула на постель и дала волю слезам. Конечно, я не собиралась плакать до конца своих дней, но сегодня я себя за это ругать не буду.

На выпускной вечер ни я, ни Марик не пошли. Мама пыталась меня уговорить, но в итоге поняла, что это бесполезно. С того дня я не видела ни Ваню, который уехал учиться в Москву, ни его старшего брата. Это было к лучшему.