Читать книгу Плакса - - Страница 3

Мы вернулись в Россию, когда нам с братом было по восемь лет. Папа завершил карьеру профессионального хоккеиста, и они с мамой решили вернуться на родину. Я мало что помнила о нашей жизни в Канаде, словно это был просто сон: короткий и совсем не запоминающийся. Зато я отлично помнила тот день, когда мы въезжали в свою новую квартиру, купленную в городе, где родились родители.

Я сидела на скамейке у нашего нового дома и наблюдала за тем, как грузчики вносили в подъезд то небольшое количество мебели и вещей, что у нас было. Мама, папа и мой брат им помогали, мне же было приказано сидеть и не мешаться под ногами. Меня такой расклад вполне устраивал. Я зажала в руках свою мягкую игрушку – лису – и оглядывалась по сторонам. Вокруг были новые многоэтажки, окрашенные в зеленый и серый цвета. Зеленый цвет мне нравился. Помню, тогда все мое внимание привлекала модная детская площадка с большим гамаком. Я любила качаться на гамаке у бабушки на даче, и мне не терпелось побыстрее опробовать и этот. Но, как бы мне ни хотелось сделать это прямо сейчас, я была послушной девочкой и должна была дождаться маму или папу, которые меня туда отведут, как только закончат с делами. И Марка с собой обязательно возьмем. Ему понравятся разноцветные турники.

Мне нравился наш новый район: он был очень красиво и современно отстроенным – так говорила мама, а еще рядом был парк, в котором можно гулять с собакой. Когда родители разрешат мне ее завести, конечно же. Надеюсь, они подарят нам ее на день рождения.

Мое внимание привлек большой черный автомобиль, который медленно подъехал к нашему подъезду. Оттуда вышел мужчина, одетый в черный деловой костюм. Мне стало жалко этого человека – на улице лето, и наверняка в такой одежде очень жарко. На мне, как сейчас помню, был нежно-розовый комплект из шорт и майки, но и в нем было жарковато, а каково этому мужчине, даже представить невозможно. Одной рукой он держал телефон у уха, разговаривая с кем-то, а другой открыл заднюю дверь машины и выпустил мальчика примерно моего возраста. Высокого, темноволосого и красивого. Восьмилетней мне он определенно понравился.

В одной руке у него была большая спортивная сумка, а в другой – клюшка. Он перекинул сумку через плечо, словно она весила не больше пушинки, и, вздернув голову вверх, направился в наш подъезд. Заметив меня и кучу вещей, он брезгливо поморщился, словно от них исходил неприятный запах, и обошел стороной. Тоже мне, важный гусь. На входе он столкнулся с моим братом, который выбегал в тот момент, когда мальчик заходил. Брат случайно задел его плечом и, кажется, даже этого не заметил. Но я видела, какой злобный взгляд бросил на него мальчик, прежде чем скрыться в подъезде.

– Лисси, твоя комната готова, мама сказала, ты можешь подниматься, – тяжело дыша, на бегу сообщил мне брат. – Пошли скорее!

Он взял меня за руку, а я, покрепче зажав в руке свою лисичку, спрыгнула со скамейки – и мы побежали в подъезд.

Меня до сих пор накрывало от теплых воспоминаний, от радости, которую я испытала, когда узнала, что у меня будет своя комната. Мне не верилось, что этот день когда-нибудь настанет. Когда мы жили в Канаде, нам с Мариком приходилось делить одну комнату на двоих. И до определенного момента мне это нравилось. У нас не было секретов друг от друга, и мы любили играть вместе. Он даже играл со мной в куклы, а я с ним в машинки. Но, как только мы пошли в школу, все поменялось. У Марка появились новые друзья-мальчики, и он любил веселиться с ними. Они часто бывали у нас дома, и каждый раз кто-то из них пытался ко мне прицепиться. Мальчики постоянно трогали мои вещи, дразнили и были очень шумными. Чаще всего я делала вид, что не замечаю их. Иногда Марик успокаивал своих друзей сам, но если они от меня все никак не отставали, я бралась мстить.

Одному из них я покрасила синие сандалии в розовый, стащив у мамы лак для ногтей. Мальчик даже расплакался, когда увидел свою обувь, а я над ним еще и кривлялась, обзывая плаксой-ваксой. Позже вечером, когда родители того мальчика нажаловались на испорченную обувь их сына, мне влетело от родителей за такую выходку. Но это того стоило, тот мальчик меня больше не дразнил, да и другие стали реже ко мне приставать. И тогда я начала понимать: как бы сильно Марик ни пытался меня защищать, сделать это смогу только я сама.

Вернемся к тому волшебному моменту, когда наконец у меня появилась своя комната. Я видела ее без мебели на картинках, и мама показывала мне, как она будет выглядеть после ремонта. Но мне ужасно хотелось увидеть ее своими глазами. Новенький лифт быстро доставил нас с братом на нужный этаж, и как только его створки открылись, мы побежали к нашей квартире. Марк был быстрее меня и ворвался в дом первым, влетев подобно комете, а я старалась не отставать от него.

При виде нас мама улыбнулась, а затем пожурила за то, что мы бегаем.

– Мама! Покажи, покажи! – Я схватила ее за руку, пританцовывая от нетерпения.

Она рассмеялась, быстро заправила мне за ухо выбившуюся из хвостика прядь и повела в сторону моей комнаты.

– Открывай, – сказала мама, остановившись напротив двери.

Мое сердце билось так часто, словно маленькая колибри, пытающаяся выпорхнуть из клетки. В предвкушении я взялась за ручку двери и опустила ее вниз, слегка толкая дверь вперед.

Напротив двери было огромное окно с широким белым подоконником, на котором лежало множество разных подушек. Я подбежала к нему и нырнула в груду подушек. Справа от окна стояла двуспальная кровать с деревянным каркасом, окрашенным в белый цвет. Застелена она была нежно-розовым покрывалом, которое сочеталось с цветом стен в комнате. Рядом с кроватью стояла белая прикроватная тумбочка с ночной лампой, а напротив – белый стол с розовым стулом, за которым я буду делать уроки или рисовать. Справа от кровати расположился белый шкаф, а рядом с ним такой же белый, но в два раза ниже, стеллаж для сказок и моих вещей. Это была комната мечты: просторная и бело-розовая, как мои любимые маршмеллоу. В ней я чувствовала себя настоящей принцессой. И с годами это ощущение сказочности никуда не ушло. Я по-прежнему любила свою комнату так же сильно, как и в первый раз.

– Ну как тебе, нравится? – спросила мама.

– Очень! Спасибо, я теперь как настоящая принцесса. – Я крепко обняла маму за талию, и она присела, чтобы ее глаза были на уровне моих.

– Эта комната теперь твоя, и ты можешь решать, кого сюда приглашать. И я счастлива, что она тебе понравилась.

Я вновь обняла маму, но уже за шею. Я ее так люблю.

– Спасибо. Только где будут жить мои игрушки? Я не видела их домика.

– У них будет своя комната, – сказала мама, и мы вышли в холл нашей новой квартиры. – Вот здесь будут жить твои игрушки и игрушки Марика.

Мама открыла дверь в небольшую комнату, по двум стенам которой стояли стеллажи, а у третьей стены, напротив двери, – небольшое кресло. Мои розовые коробки были справа, а игрушки брата – на стеллаже слева. Здесь было очень уютно и можно было прятаться от Марика во время игры в прятки.

– Скажи, это крутота! – подбежал ко мне брат и взял за руку. – Здесь столько места для пряток и догонялок!

Я энергично закивала:

– И собачке место найдется, да, мама?

Она широко улыбнулась и потрепала нас с Мариком по волосам, так ничего и не сказав. Ну ничего, мама, у нас еще есть время, чтобы вас с папой уговорить.

Тогда я еще не знала, что через восемь лет все изменится и у нашей семьи будут совсем другие заботы.