Читать книгу Плакса - - Страница 9

Я не заметила, как уснула вместе с Марусей у нее на кровати. До этого она меня долго рисовала, потом попросила почитать ей сказку, и мы заснули. Стресс и усталость давали о себе знать.

Я осторожно встала, стараясь не разбудить девочку. Она мирно спала, свернувшись рядом со мной в клубочек. Я на цыпочках вышла из комнаты и, пытаясь не создавать шума, закрыла за собой дверь.

В квартире стояла тишина. Взглянув на часы, я удивилась, что они показывали пять часов. Заглянула в комнату Миши, но его там не было. Достав из кармана телефон, я позвонила ему, но он не ответил. Стараясь не паниковать, я позвонила своей маме, вдруг он поехал к ним в больницу.

– Да? – Мама ответила почти сразу же.

– Как дела?

– Без изменений. – Она тяжело вздохнула. – Лену пустили в реанимацию только на минутку, затем ей дали успокоительное. Сейчас с ней ее мать. Я за нее очень сильно переживаю. Она отказывается ехать домой и, кажется, забыла обо всем, кроме Володи.

Мама ненадолго замолчала, а потом добавила, понизив голос:

– Это очень тяжелая ситуация, но у нее есть дети, которые в ней нуждаются. Я пытаюсь уговорить ее вернуться домой, но она меня не слышит.

По голосу я поняла, что мама очень расстроена.

– Я присмотрю за ними, не беспокойся, – заверила я.

– Я знаю. Но ты не заменишь им маму. К тому же тебе через пару дней на учебу, а мне нужно заниматься кофейней. Мы не можем находиться с ними постоянно.

– Все будет хорошо, мам, мы не бросим тетю Лену одну.

– Конечно, мы ее не бросим.

Я чувствовала, что мама хотела сказать что-то еще, но больше она ничего не произнесла, поэтому заговорила я:

– Мам, Мишки нет дома, и трубку он не берет, я беспокоюсь.

– Я уверена, с ним все хорошо. Мальчик просто пошел прогуляться. Я скажу Лешеньке, может, он знает, где его искать, – успокоила она меня. – Как Маруся?

– Спит.

– Хорошо. Я пойду к Лене, скоро увидимся.

Мама закончила разговор, и я снова осталась одна. Надеюсь, Алексей найдет Мишу и не открутит мне голову за то, что я не уследила за его младшим братом.

Ну а мне не мешало бы принять душ. Вернуться домой, чтобы принять душ, я не могла. Вдруг Маруся проснется, не найдет меня и испугается.

Не мешало бы переодеться, но рыться в чужих шкафах в поиске одежды было слишком нагло. Я прошла в ванну, сбросила с себя пижаму и встала под горячий душ. Тело расслабилось под упругими струями душа, и напряжение, которого я раньше не замечала, стало постепенно уходить. Каждая клеточка моего организма будто бы задышала и вдохнула в меня жизнь.

Взяв с крючка полотенце, вытерлась, а затем бросила его в стиральную машинку. Снова надела пижаму, провела ладонью по запотевшему стеклу и посмотрела на свое отражение.

Мне никогда не нравился цвет моих глаз – серый, мрачный, неинтересный. Цвет засохшей осенней грязи. Хотя, возможно, именно он мне идеально и подходил. Я сама была такой: серой и невзрачной. За свои двадцать лет так и не нашла, чем бы мне хотелось заниматься. Перепробовала много всего: рисование, танцы, фотография, музыкальная школа, вокал. Поначалу всегда все шло хорошо: я с энтузиазмом встречала что-то новое, загоралась этим занятием, но, как только что-то не получалось, сдувалась, и мой интерес тоже пропадал. Единственное занятие, которым я занималась с завидным постоянством, – работа официанткой в «Утопии».

Марик всегда говорил, что я особенная и поэтому мне сложнее найти то, что будет делать меня счастливой. Я закатывала глаза, но думала, что он самый лучший брат на свете, потому что искренне так считал. А еще дико завидовала, что он нашел свое любимое дело, а я до сих пор находилась в поисках. Марику не приходилось перебирать множество разных занятий, терпеть неудачи и разочаровываться в себе. Он с раннего детства нашел себя и сейчас был одним из лучших молодых хоккеистов нашей страны. И я ни секунды не сомневалась в том, что он исполнит свою мечту и станет обладателем Кубка Стэнли. А я так и останусь девочкой, которая не знает, чего хочет.

Специальность в университете я тоже выбрала наобум. Мне нравилось смотреть исторические фильмы, поэтому я просто подала документы на исторический факультет, специальность – история и музеология. Не сказала бы, что за два года обучения я прониклась историей, но было интересно слушать преподавателей. Образование я получала для галочки. Понимала, что не я первая и не я последняя такая, но чувствовать себя неудачницей из-за этого не переставала.

Близких друзей у меня тоже не было. Знакомых – полно. Но никто из них не стремился сблизиться со мной, впрочем, как и я с ними. Я была серой мышкой, с которой иногда было интересно коротать время.

Так что да, пусть мне и не нравился серый цвет моих глаз, подходил он мне идеально. Я провела пальцами по влажным волосам, расчесывая их. Затем прошла на кухню, чтобы приготовить ужин, стараясь не думать о том, что хозяйничать на чужой кухне некрасиво. Я решила быстро пожарить курицу с луком и отварить макароны. Когда почти все было готово, а я сражалась со слезами из-за дурацкого лука, сзади раздался тоненький детский голосок:

– Алиса, ты плачешь?

– Боже, ты меня напугала! – Я повернулась к Марусе. – Ты чего так тихо подкралась?

Девочка пожала плечами:

– Ты меня просто не слышала. Почему ты плакала?

– Я не плакала. От лука текут слезы..

Маруся взобралась на стульчик, а я отвернулась, чтобы перевернуть курицу, добавила к ней лук и все перемешала.

– Но слезы же текут, когда ты плачешь? – спросила малышка.

– Все верно.

– Значит, ты плакала из-за лука?

– Да, – подтвердила я.

– Но ты сказала, что не плакала.

– Я не плакала, они сами потекли по моим щекам.

– Значит, ты плакала, но не хотела плакать?

– Что-то вроде того.

– А я тоже иногда плачу, когда этого не хочу.

Я повернулась к девочке:

– Это нормально. Мы плачем, чтобы справиться со своими эмоциями.

– А когда ты плакала в последний раз? – задала еще один вопрос Маруся.

Я улыбнулась ей. Она была маленькой почемучкой.

– Совсем недавно прищемила пальцем дверь. И вообще, скажу тебе по секрету, я жуткая плакса. Но только никому, договорились?

Маруся уверенно кивнула, а я снова повернулась к плите.

– А что ты готовишь? – спросила Маруся. – Пахнет вкусно.

– Макароны с курицей терияки. Ты голодная?

Маруся вскочила со стула и подбежала ко мне, чтобы заглянуть в сковороду:

– Да!

Я положила ей порцию. Блюдо было еще горячим, поэтому я поставила тарелку на стол и попросила ее подождать, чтобы не обжечься.

Взяв свою тарелку, я присела за стол рядом с Марусей. Ужинали мы в полной тишине до тех пор, пока не услышали, как открывается входная дверь.

– Алекс! – вскрикнула Маруся и, бросив вилку, понеслась к двери.

Я обернулась и увидела, как брат подхватывает сестру на руки, а та обвивает его шею руками.

– Я по тебе соскучилась! – сказала ему Маруся и еще сильнее обняла него.

Алексей улыбался ей и шептал что-то на ухо, и Маруся смущенно хихикала. Внезапно я почувствовала себя не в своей тарелке, лишней в этом семейном воссоединении, словно я была здесь чужой. Я поднялась со своего стула и подошла к ним.

– Привет, – сказала я.

– Привет.

Конечно, у меня был к Алексею миллион вопросов, но, пока Маруся была рядом, говорить о дяде Володе мы не могли.

– Ты голоден?

– Алиса сварила вкусные макароны! Поешь с нами? – с энтузиазмом залепетала Маруся.

– Конечно, – сказал Алексей и, сняв обувь, прошел в гостиную, усадив сестру за стол. – Только руки помою.

Маруся снова вернулась к своей тарелке, а я не знала, куда мне себя деть. Почему-то присутствие Алексея сбивало с толку. Мне было не по себе. Я не могла понять отчего именно: то ли оттого, что мы общались без привычных подколов, то ли от самого факта этого разговора.

Я достала тарелку, но не решалась положить еду Алексею. Я так и застыла с тарелкой в руке, пока Алексей не вернулся из ванной.

– Я сам могу о себе позаботиться. – Он забрал из моих рук тарелку и, улыбнувшись, добавил: – Плакса.

Ну гад.

– Я и не собиралась о тебе заботиться, – тихонько, чтобы Маруся ничего не услышала, сообщила ему я. – Просто достала тарелку.

– Ну конечно, – ухмыльнулся он, а я вернулась на свое место за стол.

Как только Алексей сел напротив меня, Маруся тут же принялась ему рассказывать буквально все, чем делилась ранее со мной.

Я слушала их разговор вполуха и пыталась понять, почему Алексей хорошо ладил с Марусей и Мишей, а с Ваней они всегда грызлись. Когда я встречалась с Ваней и проводила время у Лисовских, они либо ссорились, либо друг друга игнорировали. Я всегда думала, что проблема в Алексее. Он умел доводить людей до белого каления, это я по себе знала. Да и в целом персонаж он был сложный, мне непонятный. Ваня называл брата эгоистом, говорил, что тот думает только о себе, а на других, включая близких, ему плевать. Я особо не углублялась в их дела, но придерживалась об Алексее такого же мнения, как и Ваня, из солидарности. Ваня был моим парнем, и я должна была быть на его стороне.

– А где мама и папа? – задала очередной вопрос Маруся.

Я посмотрела на Алексея и порадовалась, что он здесь, иначе на этот вопрос рано или поздно пришлось бы отвечать мне.

– Папа заболел, а мама следит, чтобы он поправлялся, – секунду подумав, ответил он.

– А почему папочка болеет не дома? – Голос малышки стал грустным. – Когда я болела, то была дома, смотрела мультики в своей кровати, а мама приносила мне невкусный сироп.

Алексей взглянул на меня, а затем перевел взгляд на Марусю:

– Папа не дома, потому что не хочет тебя заразить, чтобы тебе не пришлось снова пить невкусный сироп.

– Я потерплю, если надо будет пить сироп, только бы папа и мама были дома.

Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами, и, чтобы ни Маруся, ни Алексей этого не заметили, подхватила свою тарелку и направилась к раковине.

– Я знаю, конфетка. – Голос Алексея стал мягким и успокаивающим. – Скоро ты их увидишь, а пока с тобой побуду я. Идет?

– Хорошо, – ответила Маруся, и я услышала хлопок ладоней, видимо, они дали друг другу пять.

Я включила воду и принялась не спеша мыть посуду. То, что Алексей не стал врать сестре, меня удивило и, наверное, восхитило. Конечно, он не сказал ей всей правды, но и выдумывать ничего не стал.