Читать книгу Ты это не выбирала. Путь к свободе от домашнего насилия - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Особенность посттравматического стрессового расстройства – ты не помнишь последовательность сюжета. Память не просто искажает реальность. Она разрывает её на отдельные, не связанные между собой фрагменты.

Представь киноплёнку, где кадры вырваны из общей последовательности и перемешаны. Вот ты в этой комнате: стены, мебель, детали интерьера. А вот совершенно другое пространство, в котором новые звуки, запахи, ощущения.

Но что было раньше, а что позже? Как это связано?

Мозг бережно хранит отдельные сцены, но безжалостно стирает переходы между ними. Ты остаёшься с разрозненными кусочками реальности, пытаясь собрать из них цельную картину произошедшего. Но чем больше стараешься восстановить последовательность, тем сильнее путаница в голове.

Эти обрывочные воспоминания подобны осколкам разбитого стекла: они отражают правду, но не дают полного изображения. И каждый раз, пытаясь сложить их воедино, ты сталкиваешься с непреодолимой стеной амнезии, воздвигнутой твоим собственным мозгом.

В начале нашего пути я хочу познакомить тебя с Раей – 24-летней девушкой, жизнь которой год назад превратилась в настоящий ад.

Рая живёт с мужем и двумя детьми в двухэтажном доме, построенном её родителями.

Внешне всё благополучно, но давай заглянем в окна этого дома, ручки рам которых почему-то отсутствуют. И этими окнами станут глаза Раи, в которых те самые фрагменты киноплёнки никак не могут связаться воедино.

Девушка помнит, как монстр зашёл в дом, силой забрал у неё телефон, закрыл дверь на ключ, а после выкрутил ручки окон первого этажа.

Это был снежный февраль, но в этот день за окном саркастически светило солнце.

[Здесь плёнка почему-то обрывается.]

Младшая годовалая дочка громко плачет, прижавшись к груди матери, пока человек, который биологически является отцом девочки, методично наносит удары по голове жены.

Старшая дочка, перепуганный до полусмерти трёхлетний котёнок, забилась за диван – ту самую мебель, которую чудовище вскоре превратит в груду обломков.

Не уцелеет в этом безумстве и искусственный камин – он с грохотом упадёт на пол, повалив всё, что на нём находится, в том числе и изящную стеклянную вазу. Рая в тот момент ещё не подозревала, что именно осколки этой вазы станут её единственным шансом на спасение.

[И снова кадр вдруг переключается.]

Рая оказывается в подвале с монстром. Где дети? Куда подевались все звуки? Это точно было после, или с этого всё и началось?

Монстр поднимает Раю на руки и швыряет на пол. Девушка ударяется лицом о плитку, после чего на щеке образуется чёрный кровоподтёк.

Откуда-то в его руках взялись ножницы, и он отрезает матери своих детей часть волос.

[Но подождите-ка…]

А может, это было в другой день? Рая не может в этом разобраться, кадр слишком тусклый, как будто на окно, в которое мы заглянули, повесили полупрозрачный тюль. Всё настолько размыто и оторвано, что девушка и вовсе не вспомнила бы этот эпизод, если бы спустя несколько недель, когда она пришла в салон, парикмахер не спросила у неё, что с её волосами.

«Вот я дура, – подумала Рая. – Как можно было об этом забыть?»

Ад в тот февральский день продолжался около четырёх часов, но эти фрагменты – единственное, что смогла вспомнить Рая. Она не теряла сознание, не засыпала, но всё остальное просто-напросто стёрлось, исчезло, этих кадров нет.

Последний фрагмент киноплёнки, который сохранила Раина память, – это как монстр возвращается из кухни с ножом в руке. Рая не помнит его лицо в тот момент. В её воспоминании у него нет головы. Только его тело, руки, нож.

– До утра ты не доживёшь, – сообщает он с леденящим спокойствием, демонстративно устроившись на стуле и закинув ногу на ногу, словно на светском приёме.

Нож в его руке крутится с пугающей небрежностью. Взгляд монстра падает на осколки вазы, разбросанные по полу.

– Убери это немедленно! – Его голос сочится ядом. – Какая же ты свинья, только о себе и думаешь. Совсем не заботишься о детях, они ведь могут пораниться!

Это была игра жизни и смерти. Рая понимала, что не сможет победить прямыми методами: монстр сильнее физически, она с ним не справится. И когда в игре мы не можем выиграть, соблюдая правила, мы используем хитрость.

Рая притворилась, что ищет подметальную щётку, которую дети, наверное, заиграли в свою комнату на втором этаже. На том самом этаже, где монстр не стал выкручивать ручки.

Девушка открыла окно. Вылезла на козырёк. И в чём была – в одном только платье, босиком – спрыгнула на высокий сугроб.

Трагедия домашнего насилия подобна войне, которую женщины ведут в четырёх стенах собственного дома. Уровень психологического стресса у них сопоставим с тем, что переживают военнопленные. И даже когда битва за выживание заканчивается, война продолжается – женщины остаются один на один с ужасом и безразличием. Тогда, когда больше всего они нуждаются в поддержке и защите, им приходится сталкиваться с безжалостным осуждением: «Сама виновата – такого выбрала!», «Довела мужика до ручки!», «Зачем рожала от него, детей жалко!»

Статистика безжалостна. Ежегодно более 20 000 российских женщин «падают с лестниц» – формулировка, одобряемая обществом, предпочитающим закрывать глаза на катастрофы, разворачивающиеся за закрытыми дверями.

В США о насилии со стороны интимного партнёра ежегодно сообщают 1,3 миллиона женщин. В Австралии – 31% женщин. В Пакистане до 90% женщин подвергаются насилию в собственных домах.

И всё это – только те случаи, о которых стало известно. А сколько ещё таких, о которых женщины молчат, боясь быть отвергнутыми? При этом общественное осуждение – лишь одна из причин, заставляющих жертв скрывать происходящее. Агрессор виртуозно использует все рычаги давления:

• угрожает расправиться с близкими;

• лишает финансовой независимости;

• шантажирует детьми…

Страх держит сильнее цепей.

Рая сделала шаг. Потом ещё один.

Где-то вдалеке завыла сирена скорой помощи. В соседнем дворе залаяла собака. Чей-то мир только что рухнул, чья-то жизнь когда-то оборвалась. Но её мир только начинался. Потому что иногда, чтобы выжить, нужно не просто убежать. Нужно родиться заново. В снегу, босиком, в разорванном платье, в синяках, но – свободной.

А за её спиной, в доме с выкрученными ручками окон, дверь наконец распахнулась. Монстр в панике выбежал на улицу, осознав, что упускает свою жертву. Но он зря искал её среди сугробов, ведь было поздно: жертва умерла в тот февральский день. А из снега и льда родилась другая женщина – с осколками вазы в памяти и бесконечной дорогой под ногами.

Иногда спасение выглядит как побег. Но на самом деле это возвращение к себе. К той, кем ты была до того, как тебе сказали, кем ты должна быть. До того, как тебе показали, что твоя жизнь – не твоя.

Произошедшее с Раей – не вымысел. Каждый месяц на мой емейл приходят письма с похожими историями. Каждую неделю в моём кабинете звучат голоса женщин, которые узнают себя в этих строках. Они приходят с разбитыми сердцами, с украденными голосами, с памятью, разорванной на осколки.

Они говорят шёпотом, боясь, что их услышат даже в безопасном пространстве терапевтического кабинета. Они плачут беззвучно, потому что разучились плакать громко. Они спрашивают: «Это со мной что-то не так?» «Я сама виновата?» «Почему я не ушла раньше?»

И я слушаю. Слушаю истории, которые повторяются как страшный ритуал: сначала любовь, потом изоляция, потом контроль, потом первый удар. Потом извинения. Обещания. Снова удар, но уже сильнее. Мольбы о прощении. Беременность. Дети. Невозможность уйти. А после – привыкание к боли как к норме.

Эти женщины сидят напротив меня, сжимая в руках салфетки, и их глаза говорят то, что не могут сказать губы: «Помогите мне снова стать человеком. Помогите мне вспомнить, кем я была до этого. Помогите мне поверить, что я заслуживаю чего-то большего».

Эти женщины из разных городов, из разных социальных слоёв, с разным образованием и достатком. Но их объединяет одно – чувство, что они застряли в ловушке собственной жизни. Их дверь заперта на ключ, а ручки окон выкручены.

«Ты это не выбирала» – эти слова станут лейтмотивом нашей книги.

Ритмом, к которому мы будем возвращаться.

Мантрой, которую нужно повторять, пока она не станет частью тебя.

Я буду говорить их тебе снова и снова – не как утешение, а как напоминание:

– Эта боль не была твоим решением.

– Эти синяки не были твоим выбором.

– Это молчание не было твоей инициативой.

«Ты это не выбирала» – это не оправдание, а освобождение. Не снятие ответственности, а возвращение себе права на собственную жизнь.

В истории Раи и в каждой последующей истории, которую мы разберём, эта фраза будет звучать как камертон, настраивающий на правду: ты не выбирала быть жертвой.

Ты не выбирала терпеть.

Ты не выбирала бояться.

Ты выбрала выжить.

И это – самое важное решение, которое ты когда-либо принимала.