Читать книгу Ты это не выбирала. Путь к свободе от домашнего насилия - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 8

Долгое время внимание исследователей было сфокусировано исключительно на личности насильника. Те, кто становились жертвами жестокого обращения, оставались в тени – их опыт рассматривался как следствие, а не как самостоятельный феномен.

Сегодня очевидно: понимание психологии жертвы – ключ не только к помощи пострадавшим, но и к предотвращению насилия. Потому что насилие – это не случайность. Это система, в которой есть свои роли, свои правила, свои ловушки.

Кто становится жертвой?

Жертвы домашнего насилия – неоднородная группа. Среди них есть женщины с разным образованием, социальным статусом, характером и жизненным опытом. Их объединяет не слабость или «виновность», а сложная совокупность обстоятельств, которые создали почву для насилия.

Но если насилие так распространено, почему жертвами становятся не все? Что заставляет женщину в определённый момент отказаться от собственной безопасности? Почему она остаётся, когда логика кричит «беги»?

Ответ кроется в её прошлом, в тех моделях отношений, которые были заложены задолго до встречи с насильником. В тех невидимых программах, которые управляют нашим выбором, даже когда мы думаем, что выбираем свободно.

Стоит уделить особое внимание тем аспектам семейных взаимоотношений, которые, по исследованиям психологов, формируют личность, склонную попадать в абьюзивные отношения.

1. Недифференцированность личности в родительской семье

Недифференцированность проявляется через чрезмерную эмоциональную зависимость членов семьи друг от друга и неспособность чётко разграничивать собственные чувства и чувства других. Это может быть как сверхблизость, так и, напротив, крайняя отчуждённость.

В таких семьях состояние одного человека напрямую влияет на состояние всех остальных. Если отец приходит домой не в настроении, у матери настроение тоже портится, и она проявляет холод по отношению к детям. Если ребёнок возвращается из школы расстроенный, мать может впадать в непонятное для неё отчаяние, не различая, где её эмоции, а где эмоции ребёнка.

Решения в таких семьях принимаются коллективно, без учёта индивидуальных потребностей. Если родители – врачи, значит, дети тоже должны поступить в медицинский, даже если они не проявляют никаких талантов в области химии и биологии. Если старший ребёнок занимается музыкой, младший тоже должен заниматься музыкой независимо от его интересов и способностей.

Неудивительно, что такие семьи отличаются низкой адаптивностью к переменам и стрессовым ситуациям. Никто в доме не способен самостоятельно регулировать эмоции, что в итоге приводит к трудностям в формировании собственной идентичности. Дети становятся зависимыми от одобрения взрослых, не учатся слышать собственный внутренний голос.

2. Запрет на проявление потребностей и интересов ребёнка

Возможно ли прожить жизнь без своих желаний и увлечений? Любой взрослый человек ответит: нет. Но не всегда это понимание распространяется на воспитательные моменты в отношении детей.

В повседневной жизни это выглядит так: родители не разрешают ребёнку самому решать, когда ему есть и спать, запрещают показывать свои чувства, будь то радость или грусть. Они ограничивают общение с друзьями, не дают заниматься тем, что нравится, и не позволяют высказывать собственное мнение.

В результате такого «воспитания» ребёнок начинает думать, что с ним что-то не так. Он боится говорить о своих желаниях, не умеет общаться со сверстниками, не может самостоятельно принимать решения, становится тревожным и неуверенным в себе.

Взрослея, такой человек живёт с постоянными сомнениями, в страхе делать что-то самостоятельно, становится зависимым от чужого мнения. Ему сложно строить отношения, появляются проблемы с работой и карьерой. Он привыкает к мысли, что его потребности неважны, что его точка зрения значения не имеет.

3. Дефицитарность отношений

Каждому ребёнку важно чувствовать, что его любят и о нём заботятся. Особенно в раннем возрасте, когда малыш только учится понимать себя и мир вокруг.

Бывает так, что родители по разным причинам не могут уделять ребёнку достаточно внимания. Это может проявляться по-разному: мама или папа редко обнимают малыша, не находят времени поговорить с ним, не замечают его желаний и потребностей.

Тогда-то и начинаются проблемы. Ребёнок может чувствовать себя ненужным, неуверенным, боится, что его могут отвергнуть. Он учится прятать свои чувства, потому что знает, что его всё равно не поймут.

Часто болеющие дети, дети слишком агрессивные или, напротив, чрезмерно послушные, если они не умеют выстраивать отношения со сверстниками, если испытывают сложности в учёбе – всё это может говорить о том, что ребёнку не хватает внимания.

А, как мы уже говорили выше, все встроенные с детства модели поведения мы берём с собой во взрослую жизнь.

4. Последствия пережитого в детстве насилия

Когда ребёнок сталкивается с насилием в детстве, это кардинально меняет его восприятие себя и мира. Особенно тяжело, когда насилие исходит от самых близких людей – родителей.

Из-за постоянного страха и боли ребёнок привыкает думать, что мир опасен, а люди не заслуживают доверия. Он учится быть настороже, прятаться и молчать. Со временем это становится частью его характера.

Постоянная тревожность преследует таких людей всю жизнь. Они не перестают ожидать подвоха, боятся конфликтов и громких разговоров. Даже когда ничто не угрожает, они чувствуют себя в опасности.

Огромные проблемы с доверием мешают им строить нормальные отношения. Человек не верит, что кто-то может относиться к нему хорошо. Он ждёт обмана и предательства, даже если для этого нет никаких предпосылок.

Такие люди часто не чувствуют своей ценности, даже если добиваются успеха. Они позволяют другим плохо с собой обращаться, не умеют говорить «нет» и часто жертвуют своими интересами ради других.

Роль жертвы становится для них привычной. Поведение партнёра, применяющего по отношению к ним физическое или психологическое насилие, кажется знакомым и «естественным».

Если у агрессора в основе поведения лежит стыд, то жертва оказывается в ловушке схожего, но принципиально другого социального чувства – чувства вины.

Вина – непродуктивная и разрушительная эмоциональная реакция. Другими словами, это агрессия, направленная на самого себя: самоуничижение, самобичевание, стремление к самонаказанию и самоосуждению.

Формирование комплекса вины (навязчивого состояния, когда вина иррациональна, но фоново ощущается постоянно) происходит в возрасте от трёх до шести лет (на фаллической стадии формирования личности).

Пути формирования вины

1. В некоторых семьях родители считают, что лучший способ научить ребёнка правильному поведению – заставить его почувствовать вину за свои поступки. Они подробно объясняют, как действия малыша повлияли на других людей, иногда делая это слишком жёстко.

Например, если ребёнок разбил чашку, родители могут долго рассказывать, как сильно расстроится бабушка, которая эту чашку подарила. При этом они используют фразы вроде «из-за тебя», «по твоей вине», «из-за твоих действий». Это – вина как мера воспитания.

2. Иногда родители, вместо того чтобы честно признать свои ошибки или неудачи, начинают обвинять в них детей. Это происходит, когда взрослые не могут или не хотят брать на себя ответственность за собственные решения.

Например, мама может устать на работе и сказать: «Мне приходится так много работать, чтобы прокормить тебя». Или муж, поссорившись с женой, может заявить ребёнку: «Это ты виноват, мы поругались, потому что ты не плохо учишься». Если взрослые не могут позволить себе то, что хотят, они могут обвинять в этом детей: «Если бы не ты, у нас было бы больше денег». Это – перекладывание родительской вины на ребёнка.

3. Бывает так, что родители очень хотят, чтобы их ребёнок был самым лучшим во всём: отлично учился, побеждал в спорте, занимался музыкой. Они мечтают о каком-то идеальном сыне или образцовой дочери и постоянно сравнивают своего малыша с этим придуманным образом.

В результате ребёнок начинает думать, что никогда не бывает достаточно хорошим. Даже если он получил пятёрку, родители могут сказать, что можно было бы лучше подготовиться, на пятёрку с плюсом. Если занял второе место на соревнованиях – то почему не первое? Это – вина в результате завышенных требований.

4. Если из поколения в поколение бессознательно родственники испытывают чувство вины, всё их воспитание складывается вокруг попыток компенсировать эту вину, что безмолвно передаётся детям.

Например, бабушка всю жизнь считала себя виноватой перед своими родителями, потом мама выросла с этим же чувством, переняв его неосознанно. И вот уже и ребёнок старается всем вокруг что-то доказать, чтобы «искупить» этот непонятный грех. Это – вина в наследство.

Манипуляция молчанием

Мама Светы наказывала дочь, объявляя ей бойкот. Стоило девочке ослушаться или просто не услышать мамину просьбу, мама переставала с ней разговаривать. Бойкот мог продолжаться несколько часов, а иногда даже несколько дней.

Это страшно, когда тебя не замечают. «Ты больше не существуешь в моей жизни», – давала понять Светина мама. «Я тебя не вижу и не слышу, я не обращаю внимание на твои потребности».

В этом случае разрушается базовое чувство безопасности. «Если что-то случится, мне никто не поможет, потому что меня нет. Я не существую».

Единственный способ вернуть расположение мамы был определённый ритуал: нужно было подойти к маме, опустив глаза в пол, сказать фразу: «Прости меня, пожалуйста, я больше так не буду», – и описать, как именно «так». Иногда мама прощала с первого раза, иногда только с третьего.

Ситуация Светы ужасна, но это не предел. С одной моей клиенткой мать могла не разговаривать по полгода. Никакие крики, мольбы о прощении стоя на коленях, никакие уговоры не помогали.

Эту схему часто используют в домашнем насилии не только над детьми, но и над взрослыми. Манипуляция обидой – наиболее популярный способ привязать к себе жертву. Попав в триггер вины, женщина бессознательно принимает на себя роль обвиняемой и будет молить о прощении, лишь бы не испытывать тот ужас, через который приходилось проходить в детстве.

На страшном чувстве вины были построены и отношения Раи. Понимая, что что-то идёт не так, она предпринимала попытки выгнать мужа, освободиться от него. Он уходил, а через полчаса на её телефон сыпались СМС:

«Я понял, что мне незачем больше жить, завтра мой труп найдут в реке, прощай».

И Рая умоляла его вернуться. Ужас вины был страшнее ужаса собственной смерти. И когда супруг угрожал повеситься, вскрыть себе вены, история повторялась. Однажды мужчина даже натянул провод на перилах, сообщив, что это конец. В ужасе девушка обрезала этот провод, за что была жестоко избита.

Ужас отвержения

Ещё одно положение, в которое перетекает чувство вины, – ужас отвержения.

Сравнение ребёнка с другими детьми крайне губительно. Когда Даше изо дня в день говорили, что она должна равняться на свою сестру: быть такой же чистоплотной, так же хорошо учиться, быть такой же внимательной и ответственной, – Даша испытывала невероятную боль.

Ревность, зависть, ужас отвержения – это то, с чем девочка выросла, и это то, с чем она постоянно сталкивалась в отношениях с мужчинами. Первый возлюбленный постоянно указывал ей на других женщин, повторяя: «Посмотри, как она одевается, почему ты так не можешь?», «Посмотри, какая она стройная, может, тебе сесть на диету?»

Разрывая отношения с партнёром, она вступала в новые, где всё повторялось.

Выйдя замуж за тирана, в какой-то момент Даша поняла, что нужно спасаться. Собрав свои вещи, она чувствовала облегчение ровно до тех пор, пока супруг не произнёс фразу: «Ладно, уходи, я напишу своей бывшей, что возвращаюсь к ней».

Несмотря на осознание нелепости происходящего, Даша не смогла противостоять странному порыву: её руки словно сами собой открыли чемодан и аккуратно расставили вещи по местами.

А задавался ли кто-то когда-либо вопросом, почему далеко не все женщины, ставшие жертвой насилия, не обращаются в полицию? Со стороны может показаться, что жертва защищает своего обидчика или жалеет его.

Но на самом деле всё совсем не так.

Чувство вины, выращенное в душе жертвы, настолько сильное, что затмевает разум и не даёт поступить правильно. Эта вина, очевидно, совершенно необоснованная, для жертвы кажется абсолютно реальной.

Знакомы ли тебе эти мысли?

А что, если я скажу, что ты их не выбирала?