Читать книгу Я сжигаю океан - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Однажды ночью молодой Виконт, держа в одной руке свечу, а другой крепко схватив горничную чуть выше локтя, силой втащил ее в бордовую комнату. Стены ее были обиты бордовым шелком, бордовый балдахин накрывал тенью застеленную бордовым огромную кровать.

– Не надо, – попросила горничная.

– Нет, – жарко прошептал он, сминая ее юбку. – Надо.

Плясал огонек свечи на тумбочке. По потолку плясали, как ведьмы на шабаше, тени.

– Не надо… – повторила она чуть громче, и он положил руку ей на рот.

– Надо!

Она зажмурилась, чтобы не видеть силуэты пляшущих ведьм на потолке, и стала считать. Раз, два, три…

Покойная бабушка всегда говорила: бороться с сильным – все равно что пытаться сжечь океан. Бесполезно и глупо, потому что какая, в общем, разница, сжигаешь ты океан или лужу – воду не сжечь. Ты потратишь на это все спички, убьешь кучу сил и времени, а вода так и останется безмятежной. Бесполезно и глупо. Бесполезно и глупо. Бесполезно и…

Свеча погасла.

– У меня строгая семья, – тихо сказала она, когда все закончилось.

Он дышал где-то справа, совсем рядом. Она медленно повернула голову и повторила:

– У меня строгая семья… Ты на мне женишься?

Наверное, он был еще пьянее, чем она думала, раз ответил сонно и глухо, как кот:

– В пекло все… Да!

Вот так богатый ловелас Виконт женился на молоденькой златокудрой Анне, которая устроилась в его дом всего два месяца назад. О, какая это была свадьба – не меньше сотни из приглашенных леди хотели бы увидать счастливицу на плахе! Счастливицу. Ведь что может быть прекраснее, чем стать женой самого завидного богача в округе?

Конечно, он загулял на третий же день, и жена осталась в доме на манер привезенной из-за моря игрушки или модной собачки. Через месяц после свадьбы эта любовница вскрыла себе вены, узнав, что Виконт уже нашел ей замену, аж из королевского двора. Оказалось, бедняжка ждала ребенка. Повеса даже не явился на ее похороны, а на Анну в траурном платье все смотрели с плохо скрываемым презрением.

У молодой виконтессы были деньги – не то чтобы много, но больше, чем у горничной, были завистники – не то чтобы мало, но меньше, чем у любовницы Виконта. А счастья не было, но у кого оно нынче есть?

Обычно сказки на этом и заканчиваются – и в сущности не так важно, с чего они начались…

Но это у тех, кто боится потерять спички.

***

У Виконта был большой дом с роскошным садом, однако слово «сад» было слишком скромным и пресным для того великолепия, что раскинулось за южной террасой. Это была целая вселенная, сотворенная по прихоти одного человека, здесь природа была не хозяйкой, а скорее талантливой актрисой, исполняющей роль, написанную для неё гениальным драматургом.

Сразу за домом начиналось царство строгой геометрии. Идеально ровные аллеи, усыпанные светлым гравием, что тихо хрустел под ногами, расчерчивали пространство, словно линейкой. Они вели к сердцу сада – фонтану, где три мраморных грифона извергали в каменную чашу хрустальные струи воды. Вокруг них в замысловатом узоре вились партеры из стриженого самшита, чей пряный, горьковатый аромат густел в неподвижном полуденном воздухе. Внутри этих зелёных кружев, словно драгоценные камни в оправе, алели розы старинных сортов – их тяжёлые, бархатные головки клонились к земле под собственной тяжестью. Среди этого порядка застыли беломраморные статуи нимф и сатиров, казалось, застигнутых врасплох и превращённых в камень посреди весёлой игры.

Но стоило свернуть с центральной аллеи на одну из боковых тропинок, как строгая симметрия уступала место романтической свободе. Здесь начинался так называемый «английский» парк. Тропинки, изгибаясь, терялись в тени вековых лип и платанов, чьи кроны сплетались в высоко-высоко вверху, пропуская лишь дрожащие, беспокойные пятна солнечного света. Воздух становился прохладнее, пахло влажной землёй и прелой листвой. Где-то в глубине журчал ручей, перекатываясь через мшистые валуны, специально привезённые сюда, чтобы создать иллюзию дикого ущелья.

Тропа выводила к небольшому пруду, чья водная гладь казалась тёмным зеркалом, отражавшим и скорбно склонённые ветви плакучих ив, и небо, и белеющую на противоположном берегу ротонду – маленькую круглую беседку с колоннами, похожую на забытое античное святилище. Летом на воде лениво покачивались широкие листья кувшинок, среди которых то тут, то там раскрывались нежно-розовые и белоснежные цветы.

А в самых потаённых уголках сада прятались маленькие секреты: увитая диким виноградом стена старой оранжереи, откуда доносился сладкий запах цитрусовых; потайная скамья в нише, выстриженной в живой изгороди из тиса, – идеальное место для уединения; или старый каменный мостик, перекинутый через ручей, с которого можно было часами наблюдать за суетливой жизнью стрекоз…

Но по ночам все здесь как будто замирало.

Молодая виконтесса выскользнула из дома и почти бегом пересекла сад, подобрав юбки. Она спешила к большому раскидистому дубу, что рос за беседкой, и, добежав, упала у самых корней на колени, молитвенно сложив ладони:

– Услышь меня. Я не могу больше, услышь меня! Я знаю, что ты слышишь!

Сперва ответом ей был только стрекот ночных цикад, но Анна терпеливо, очень терпеливо ждала, даже крепко зажмурила глаза. И когда медленно их открыла, то облегченно выдохнула. Перед ней стояла красивая женщина с серебряными волосами. Не такая, какой умерла, а такая, какой помнилась Анне.

– Бабушка, – жарко зашептала молодая виконтесса, не расцепляя рук. – Я не могу больше!

– У тебя сейчас есть выбор, – тихо ответила ей бабушка, наклоняясь к ней. – Ты на развилке. Ты можешь оставить, как есть. А можешь отомстить, но тогда в свою прежнюю жизнь уже не вернешься. За месть надо заплатить.

Она подумала и добавила:

– По океану можно плыть, а можно океан сжечь. Но если сжигаешь океан, горит и твой корабль.

– Месть, – одними губами произнесла Анна, и это слово показалось ей сладким, как первая ягода в году.

– Хорошо, – ответила бабушка и показала на большую впадину меж корней дуба. – Приглядись, это нора. Если сможешь туда зайти, выйдешь с другой стороны, уже другая. Но помни, что я говорила про цену. Свершишь месть – сверши и что-то доброе. Иначе худо будет.

Анна глотнула побольше воздуха и поползла в нору на четвереньках, путаясь в юбках, обрывая от корни кружева и не обращая на это внимания. Когда она сумела протиснуться внутрь по плечи, у нее сперло дыхание. Она зажмурилась и двинулась дальше, задевая локтями стены и пачкая землей рукава.

Вперед и вперед в темноту.