Читать книгу Я сжигаю океан - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Анна вернулась в дом, пока еще не рассвело. Сперва она хотела зайти через дверь, но почувствовала необычайную легкость в ногах, подпрыгнула, зависла в воздухе, облетела дом кругом и прошла прямо через стену в кухню.

Лунный свет просачивался через высокое, без занавесей, окно, ложась на каменные плиты пола вытянутым прямоугольником. Он выхватывал из темноты то тусклое, розоватое сияние начищенного медного бока у ковша, подвешенного на крюке, то холодный блеск ряда ножей, застывших в своей деревянной колоде, словно солдаты на посту.

Темнел в полумраке древним идолом чугунный левиафан плиты. На исполинском дубовом столе, исцарапанном и выскобленном добела за долгие годы службы, остался прикрытый льняной салфеткой каравай хлеба. У массивной каменной раковины замер, изогнув свою чугунную шею, ручной насос для воды, с его рукояти свисала одинокая, готовая сорваться капля.

Анна с веселой улыбкой огляделась и решительно взяла большой мясницкий нож.

Потом она оттолкнулась от пола, пролетела сквозь потолок на третий этаж и очутилась в спальне.

Ей не хотелось медлить, не хотелось будить мирно спящего Виконта и что-то ему объяснять.

Она молча приблизилась к его постели, занесла нож над головой и с размаху всадила в одеяло.

Виконт взвыл от боли, мгновенно проснувшись, и в ужасе уставился на нее.

Анна улыбнулась, вытащила нож и всадила еще раз. По одеялу расплывалось бордовое пятно.

Она удовлетворенно кивнула, уронила нож на пол, помахала мужу рукой и исчезла.

На крики Виконта сбежался весь дом. Немедленно вызвали доктора, который, сделав все возможное, вынес неутешительный вердикт, старательно отводя глаза:

– Жить-то будет, но… Боюсь, с женщинами больше того… не сможет. Обезболивающее-то я дам, но…

Когда перепуганный дворецкий в ночной рубашке пытался допытаться, кто это сделал, Виконт простонал:

– Анна… Где эта тварь, черт бы ее побрал? Ее нужно повесить, ее…

Слуги изумленно переглянулись, и экономка решилась ответить:

– Но, ваша милость… Ваша жена умерла.

– Что?.. – выдохнул Виконт, и управляющий поправил очки:

– Вы просто в шоке, ваша милость, мы понимаем… Она умерла еще неделю назад, мы все были на похоронах. Ее отпели…

– Заснула и не проснулась, – прибавила экономка.

– Нет, – прошептал Виконт и сорвался на крик, попытавшись сесть. – Нет, черт возьми! Это была она! Она не умирала! Она только вчера несла какую-то чушь про розы за завтраком! Скажите же вы!

– Это было неделю назад, – вежливо поправил дворецкий. – Отдыхайте, ваша милость…

– Но…

– Она умерла, ваша милость. Она умерла.

***

Она, действительно, умерла, и в подтверждение этого Виконта отводили на кладбище. Но даже увидев ее имя на могильном камне, он не поверил. Он не помнил ее смерти, не помнил похорон, хотя все утверждали, что он говорил над ее гробом какую-то речь и очень горевал.

Виконт не поленился лично съездить в отчий дом жены, но и родители Анны – суровый отец и тоненькая робкая мать, которых не звали на свадьбу, – покачали головой: они приезжали хоронить дочь, и мать лично готовила к погребению тело.

Конечно, расследование проводили лучшие детективы, но у всех слуг в доме нашлось алиби: большинство людей спали, но одна горничная и молодой лакей были пойманы с поличным вдвоем в чулане управляющим, который обладал очень чутким слухом. Он отчитывал их, грозясь уволить, в коридоре первого этажа, у лестницы, и если бы кто-то из слуг пошел наверх, они бы это увидели. Кухарка же была уверена, что нож оставляла в подставке с вечера. Да и когда бы преступник успел сбежать, если все сразу пришли наверх, разбуженные криками?

Слух о том, что кто-то среди ночи пробрался в дом Виконта и воткнул в него кухонный нож, лишив возможности дальше вступать не только в брак, но и в связи, в свете вызвала смешки. Какая злая ирония судьбы! Первый бабник, первый повеса – и такой удар!

– Наверняка это была ревнивая женщина, – за глаза говорила его последняя любовница одной подружке. Та хихикала:

– Вот же остроумная!

Хоть раны и зажили, репутация Виконта была бесповоротно испорчена. Женщины больше не смотрели на него – разве что с затаенной насмешкой. Он запил, стал играть на деньги и все говорил друзьям, что хитрая Анна на самом деле жива, и что он ей еще отомстит.

С той поры жизнь его пошла под откос. Не прошло и года, как слуги один за дугим ушли, а дом с роскошным садом ушел с молотка.

Едва ли кто-то мог узнать красавца и повесу Виконта в нищем, что сидел день за днем на паперти у местной церквушки, завернувшись в какое-то тряпье. Редкие прохожие бросали ему жалкие гроши и даже не смотрели в лицо.

И вот однажды какая-то незнакомая женщина в роскошном черном платье не прошла мимо, а остановилась и негромко произнесла:

– Ты уже готов искупить свои грехи?

Виконт вскинул голову и прошипел:

– Грехи?! Перед кем? Я страдаю так, как не страдал ни один человек! Как ты сме…

И вдруг что-то в ее лице ему показалось знакомым. Он ее точно где-то видел, но вот где?

– Как жаль, – вздохнула она. – Ну страдай дальше.

И уронила у его ноги большую золотую монету с буквой «А».

Виконт подобрал ее и хотел, было, окликнуть незнакомку, но та уже исчезла. Это была Анна.

***

С той поры Виконт совсем помешался. Он бродил по улицам и хватал прохожих за рукава, спрашивая, не видал ли кто его Анну, ту Анну, что не умерла, ту Анну, что сломала ему жизнь. Так он и попал в Дом Успокоения.