Читать книгу Я сжигаю океан - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 8

Анна каждый день приходила в мир живых, и каждый раз принимала облик новой женщины. Ни у одной из них не было ее чудесных золотых кудрей. И каждая была непохожа на предыдущую: то Анна становилась веснушчатой девчушкой-крестьянкой, то темноволосой богатой светской дамой средних лет, то шатенкой-купчихой. Она заглядывала в дома без сожалений, но с любопытством лесного зверька, читала людские жизни, как аристократки читали романы.

И вот однажды, будучи в теле горожанки, Анна услыхала, как лавочница жаловалась соседке:

– Уж пятый год дочка за ним замужем, а детей нет! Пятый год! Уж и свекровь недоброе про нее говорит. Семья ведь небедная, еле сосватали… Да и то понятно: грех какой, целых пять лет…

Анна вспомнила бабушкин навет про плату и неожиданно встряла:

– Я могу помочь.

Кумушки недоверчиво переглянулись, и лавочница уточнила:

– А ты что, целительница?

Анна улыбнулась:

– Да.

Со скрипом, но лавочница согласилась познакомить странную девушку со своей дочерью. Целительница попросила оставить их одних, около часа негромко о чем-то беседовала с ней, а потом объявила:

– Через семь дней понесешь. Будет мальчик, здоровый и крепкий.

А потом пропала, но через неделю, уже в обличии старушки с корзиной яблок, услышала, как лавочница в красках расписывает сразу нескольким подругам, что лекарь все подтвердил, что семья зятя не нарадуется и так далее.

– Жаль, не видно эту девчушку, – посетовала она. – Я бы хотела ее отблагодарить.

– А как ее зовут? – спросила одна из подруг, и лавочница растерялась:

– А я не и спросила…

Анне не нужны были деньги, но она задумала благое дело. Потому на следующий день она как будто случайно прошла мимо лавки той женщины и приняла от нее небольшой туго набитый кошелек.

– Тут, конечно, немного… – извиняющимся тоном отметила лавочница. – Но мы скопили честным трудом. Скажите свое имя.

– Зовите меня Целительницей, – попросила Анна. – И скажите знакомым, что я могу помочь и другим. Но только тем, у кого искреннее желание и чистые помыслы. А благодарность приму любую, на какую у кого хватит средств.

Она целый год лечила самые разные недуги – и телесные, и сердечные, и у женщин, и у мужчин. У нее было лишь два условия: искреннее желание просящего и бескорыстность намерения. Она могла избавить от хвори или бесплодия, боли или бессонницы, но не делала приворотов и не насылала болезней.

Иногда она творила и не в образе Целительницы, а в каком-то другом, и постепенно по округе поползли слухи, что у них поселилась фея, которая творит чудеса, а забавы ради меняет обличье. Люди стали внимательно приглядываться к незнакомкам любого возраста и проявлять к каждой почтение: мало ли, это та самая волшебница?

Лавочница упрашивала ее стать крестной матерью ее внука, но Целительница отказала.

Ей платили щедро, кто сколько мог, и год спустя, ровно в тот день, когда она впервые встретила лавочницу, Анна наняла рабочих для постройки храма. Его построили всего за полгода, и сама создательница дала ей название – Церковь Святой Анны. Ее спросил кто-то, в честь какой именно святой, и Целительница улыбнулась:

– В честь той, что сожгла океан.

– Разве можно сжечь океан?

– Конечно, если он нарисован на деревяшке.

А когда церковь освятили, таинственная фея навсегда исчезла, по крайней мере, ее больше никто не видел.

Но, говорят, если зайти в этот храм и загадать желание, переступая порог, оно непременно исполнится. Только просить надо искренне, не эгоистично, и важно, чтоб сердце и помыслы твои были чисты. На входе даже установлена табличка: «Здесь за добро получают добро, а за зло получают зло».

Вот в эту самую церковь и явилась провинившаяся уборщица из Дома Успокоения.

В церкви было жарко. По ее круглому румяному личику струились пот и слезы, она стиснула пухлые пальчики так крепко, что костяшки побелели.

Она так страстно молилась за упокой несчастного безымянного пациента, так плакала по нем, даже не зная его имени, так просила простить все его грехи, если были таковые, что наблюдавшая с соседней скамьи красивая молодая женщина в белом платье и с золотыми волосами произнесла одними губами:

– Сбудется.

А май в тот год выдался жарким и душным.