Читать книгу Свет звезд всех вселенных. Звёздный Архонт - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Работа в поле никогда не была лёгкой, но сегодня она превратилась в пытку.

Солнце палило нещадно, воздух дрожал над скошенной травой, и каждый тюк сена весил, казалось, тонну. Артур грузил их на телегу, подвозил к амбару, сгружал и укладывал штабелями у стены. Руки горели, спина ныла, а в висках пульсировала тупая боль, от которой перед глазами то и дело всплывали тёмные пятна.

Он работал на автомате, позволяя телу двигаться по привычке, а мысли тем временем тонули в тягучем, горячем мареве. Голод давал о себе знать. Утром он не ел, в обед достались обгоревшие остатки завтрака — горькие, пахнущие гарью яйца и жёсткий, как подошва, бекон. Артур жевал, почти не чувствуя вкуса, и смотрел в окно на холм, где утром видел свет. Точка исчезла. Но он знал — она была там. Он не сошёл с ума.

Пару раз за день он позволял себе остановиться у водяной колонки на краю поля. Холодная вода обжигала горло, на мгновение прогоняла дурноту, и Артур снова возвращался к работе. Он боялся потерять сознание. Если он упадёт в обморок, дядя скажет, что он притворяется, и наказание будет ещё страшнее. Поэтому он стискивал зубы, щипал себя за руку до синяков и заставлял ноги двигаться.

Дядя Джон наблюдал за ним с террасы.

После обеда он устроился в тени, с сигаретой в зубах и стаканом лимонада в руке, и следил за Артуром с ленивым удовлетворением паука, наблюдающего за мухой, запутавшейся в паутине. Настроение у него было отвратительное — он дважды ударил себя молотком по пальцу, и теперь указательный палец правой руки красовался в грязном бинте. Разумеется, в этом тоже был виноват Артур.

— Чтоб ты сдох, — бормотал Джон, затягиваясь сигаретой. — Из-за тебя у меня всё из рук валится.

Артур слышал это краем уха, но не оборачивался. Бесполезно.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, работа была закончена. Артур загнал трактор в сарай, убрал инструмент, проверил, всё ли на месте. Сил почти не осталось. Ноги дрожали, перед глазами снова плыло, но он заставил себя идти ровно, когда дядя окликнул его.

— Артур, подойди.

Вся семья была в сборе. Они сидели на террасе, как короли на троне: Джон с дымящейся кружкой кофе, Сьюзен с шитьём в руках, Саймон, до половины обтесавший черенок от лопаты в подобие бейсбольной биты, и Тревор, лениво тасующий потрёпанную колоду карт.

Джон улыбнулся. Это была нехорошая улыбка — редкая, кривая, от которой у Артура внутри всё холодело.

— На кухне тебя ждёт ужин, — сказал дядя с приторной вежливостью.

Артур молча кивнул. Он знал, что спорить бесполезно. Опустив голову, он поплёлся в дом. Есть не хотелось — тошнило от усталости и головной боли, — но он заставил себя проглотить несколько ложек холодного рагу, которое оставила тётя. Еда была пресной, но хотя бы не горелой.

Когда он вышел на улицу, кузены уже ждали его у входа. Саймон поигрывал самодельной битой, перебрасывая её из руки в руку. Тревор прятал за спиной мешок — тот самый, пыльный, с противным запахом старой муки и плесени.

— Пора, братец, ответить за свои злодеяния, — осклабился Тревор.

— Мы проводим тебя в апартаменты, — добавил Саймон, и они переглянулись с довольными рожами.

Саймон схватил Артура за руку и потащил за угол дома. Артур не сопротивлялся. Он знал: чем быстрее это начнётся, тем быстрее закончится. Но когда они завернули за угол и Тревор набросил ему на голову мешок, сердце всё равно пропустило удар. Стало трудно дышать. Пыль забивала нос, рот, царапала горло.

Первый удар пришёлся под колени — ноги подкосились. Артур упал, больно ударившись головой о камень, но даже не вскрикнул. Он сжался, закрывая голову руками, насколько позволял мешок, и попытался превратиться в комок, в точку, в ничто. Но удары всё равно находили его. Ноги, спина, рёбра. Бита Саймона гудела в воздухе и с глухим стуком врезалась в тело.

— За что вы меня? — выдохнул Артур, но его никто не услышал.

— Чтоб неповадно было! — выкрикнул Саймон, нанося очередной удар.

Тревор пинал его по ногам, по ягодицам, по пояснице. Они вошли в раж, как охотничьи собаки, загнавшие зверя. Артур чувствовал, как сознание ускользает, как мир вокруг становится ватным, далёким. Последнее, что он запомнил, — чей-то крик: «Хватит, он отключился!» — и потом темнота.

Он приходил в себя несколько раз — урывками, как сквозь сломанный кинопроектор.

— …Зачем ты его так? — голос Тревора, злой, испуганный.

— Сам виноват, — огрызнулся Саймон.

Темнота.

— …главное, чтобы руки-ноги целы были, работать завтра…

Темнота. Кто-то тащит его, волоком, по земле. Камни царапают спину.

— …давай бросай здесь…

— А мешок?

— Да оставь ты его!

— Нет, отец увидит — спросит. Это хороший мешок. Я заберу.

Темнота. И тишина.

Очнулся Артур от того, что кто-то словно позвал его по имени. Он резко открыл глаза и не увидел ничего. Абсолютная, непроницаемая чернота. Так бывает, если закрыть глаза и прижать к ним ладони — только здесь чернота была снаружи.

Он лежал на чём-то твёрдом и холодном. Земля? Каменный пол? В голове гудело, в висках стучала боль, а по лбу стекало что-то тёплое и липкое. Артур поднёс руку к лицу, провёл по лбу — пальцы стали влажными. Кровь.

Он сел, опираясь спиной о стену, и замер, прислушиваясь. Тишина. Ни звука снаружи. Значит, ещё ночь или очень раннее утро, когда все спят. Артур знал это место — сарай-кладовку, свою тюрьму. Он бывал здесь сотни раз. Но никогда ещё темнота не была такой густой, такой плотной, такой живой.

Он закрыл глаза. Старый трюк: если долго сидеть с закрытыми глазами, они привыкнут к темноте быстрее. Главное — не думать ни о чём, дышать ровно, позволить зрачкам расшириться. Артур считал про себя, стараясь не обращать внимания на боль в рёбрах и пульсирующую рану на голове.

Пять минут. Десять. Он открыл глаза. И чуть не закричал.

Сарай был виден, как днем.

Не просто очертания, не смутные тени — он видел всё. Старые тюки сена в углу, ржавые канистры из-под масла, груду тряпья, сломанный стул, кучу хвороста. Всё было видно так отчётливо, будто сарай освещался мягким сумеречным светом. Но света не было. Ни единого лучика не проникало сквозь щели.

Артур заморгал, потёр глаза. Видение не исчезало. Мало того — предметы словно бы светились изнутри. Тонкая голубоватая дымка окутывала тюки сена, канистры отливали изумрудным, тряпьё мерцало тёмно-синим. Цвета переливались, пульсировали в такт его сердцебиению.

«Это сон, — подумал Артур. — Меня сильно ударили, и мне снится сон».

Он ущипнул себя за руку. Больно. Не сон.

Он встал, осторожно ступая, обошёл кучу хвороста, заглянул в дальний угол. Всё было реальным, всё было на месте. И при этом всё было залито этим странным, пульсирующим светом.

Артур сделал несколько шагов вдоль стены. И тут его рука задела что-то — ткань, грубую, пыльную, свисающую с высокой прямоугольной рамы. Он отдёрнул руку, но было поздно: ткань соскользнула и упала на пол, открыв то, что скрывалось за ней. Зеркало.

Огромное, в тяжёлой деревянной раме, покрытой паутиной и пылью. Откуда оно здесь? Артур никогда его не видел. Должно быть, его притащили сюда давно, ещё до рождения Артура, и забыли, завесив тряпкой.

Артур шагнул ближе, чтобы рассмотреть своё отражение в тусклом стекле.

— Этого не может быть, — прошептал он одними губами.

В зеркале отражалось существо, по очертаниям напоминающее человека. Глаза существа светились — то синим, то изумрудным, переливаясь, как те предметы в сарае. Оно не двигалось, только смотрело на Артура в упор немигающим взглядом. Артур в ужасе попятился, споткнулся о вязанку хвороста и рухнул навзничь, больно ударившись затылком о ржавую бочку. Перед глазами вспыхнули искры.

Он вскочил, лихорадочно оглядываясь в поисках оружия. Рука нащупала старую швабру, забытую тётей Сьюзен в углу. Артур схватил её, выставил перед собой, как копьё, и снова шагнул к зеркалу.

Существо не исчезло. Оно стояло там же, где и раньше, и смотрело на Артура. Артур перехватил швабру поудобнее, готовый защищаться. И вдруг заметил деталь, от которой кровь застыла в жилах.

У существа была точно такая же рваная футболка, как у него. Те же потрёпанные джинсы, те же старые кроссовки. И в руках оно сжимало точно такую же швабру, выставив её перед собой.

Артур медленно опустил швабру. Существо сделало то же самое.

Артур помахал рукой. Существо помахало в ответ.

— Нет, — выдохнул Артур. — Не может быть.

Он шагнул ближе к зеркалу, почти касаясь его носом. И увидел своё лицо. Залитое кровью, в синяках и ссадинах, с безумными, расширенными зрачками. И с глазами, которые светились изнутри — то синим, то изумрудным, пульсируя в такт его сердцу.

Он смотрел на себя.