Читать книгу Красный зонт - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 23

Её разбудили приглушённые голоса. Она медленно поднялась. За окном всё ещё было светло. Она чувствовала болезненную сухость в горле и пульсирующую головную боль. Попыталась встать, но всё завертелось перед глазами. Наощупь она задела ночную лампу, сбив её с тумбочки у кровати.

Она услышала быстрые шаги, и вскоре в дверях появился Гриша. Но его тут же оттолкнули сильные руки, и Татьяна увидела Аврору Николаевну. Тренер несколько мгновений буравила её взглядом, плотно сжав губы от гнева. Затем повернулась к Грише.

— Что стоишь, как столб? — отчитала она. — Принеси мою сумку. Быстро!

Гришa исчез ещё до того, как прозвучало последнее слово. Татьяна в изумлении наблюдала за этой сценой. В голове пронеслась мысль, что она ещё не проснулась и это всё просто сон. Откуда здесь взялась Царица?

Через мгновение вернулся Гриша с небольшой чёрной кожаной сумкой. Аврора Николаевна нетерпеливо выхватила её из его рук и села на кровать рядом с Татьяной.

— Профессор? — Девушка, ошеломлённая, переводила взгляд то на неё, то на Гришу, который с виноватым видом стоял в дверях комнаты.

— Ну, я же говорил тебе, что нашёл решение… — начал он неуверенно, но Аврора Николаевна махнула на него рукой.

— Перестань болтать! — одёрнула она его, затем повернулась к Татьяне. — А ты перестань валять дурака!

— Но, профессор… — начала Татьяна, но одного взгляда тренерши хватило, чтобы она замолчала.

Аврора Николаевна достала из сумки маленький стеклянный флакон и шприц. Ловким движением она отломила кончик флакона и набрала в шприц прозрачную жидкость. Бросила на Татьяну пронизывающий взгляд.

— Наркотики принимала? — резко спросила она.

— Н—нет… Никогда такого не пробовала, — выдавила Татьяна чужим для себя голосом.

— Придётся тебе поверить, — пробормотала Царица, прищурившись. — Засучи рукав!

Татьяна подчинилась. Почувствовала болезненный укол и поморщилась, глядя на своё плечо.

— Это зачем? Я же не больна, — слабо возразила она.

— Не умничай, — отрезала тренерша не терпящим возражений тоном, но спустя мгновение добавила мягче: — Ты сильная, но одна с этим всем не справишься. Это тебя успокоит и поможет заснуть. Тебе нужно восстановиться.

В её глазах появилось нечто необычное, что Татьяна помнила лишь в мамином взгляде, когда та ухаживала за ней во время ангины или гриппа.

— Когда придёшь в себя, поговорим. Гриша о тебе позаботится. — Она повернулась к нему. — Ты слышал, что я сказала? — вновь рявкнула своим обычным голосом.

— Слушаюсь, бабушка! — Гриша даже вытянулся по струнке.

— Бабушка? — Татьяна расширила глаза от удивления. Уставилась на Гришу с недоумением, хотела что—то ещё сказать, но почувствовала, как немеют губы. Всё стало терять очертания и растворяться в тумане. Голова отяжелела, руки стали ещё тяжелее. В конце концов, она с тихим вздохом упала на подушку.

Аврора Николаевна ещё некоторое время сидела на кровати, затем материнским жестом откинула волосы с лица девушки.

— Боже мой… — вздохнула она. — Она поседела. Бедный ребёнок… — Покачала головой, будто не веря своим глазам.

— Она сильная и дисциплинированная, — произнёс Гриша.

Аврора Николаевна энергично поднялась.

— Налюбовался? — бросила она и вытолкнула его из комнаты. — Она будет спать десять, двенадцать часов. А я пойду займусь кое—какими важными делами. — Она многозначительно взглянула на него. — А ты за ней смотри. Если она вдруг проснётся, может опять случиться приступ, и на рвоте дело не закончится. Ты понял, о чём я говорю?

— Да, бабушка! Понял! — отчеканил Гриша.

— Может случиться, — Царица посмотрела на спящую Татьяну, — что её организм не справится… ну, короче, тебе придётся её вытаскивать из постели, купать и менять постельное бельё. У тебя есть чистое бельё? — снова повысила голос.

— Есть, бабушка!

— Хорошо, — вздохнула она, будто всё ещё сомневаясь. — Теперь с ней как с младенцем. Хотя что ты, чёрт побери, знаешь о младенцах. — Она усмехнулась с сожалением. — Завёл бы себе наконец порядочную девушку, а не шлялся с какими—то оборванками! Сколько лет ты будешь бездельником, а?

— Я не бездельник, — обиженно возразил Гриша.

— Конечно! — огрызнулась Аврора Николаевна. — И чтобы никаких глупостей! — Она костлявым пальцем указала на спящую девушку.

— Да что вы такое говорите, бабушка! Я взрослый…

— Взрослый? Мужчины остаются мальчишками до конца жизни. Ну что ты стоишь как истукан?! Подай мне пальто!

Парень обречённо вздохнул. Он знал, что спорить с бабушкой бесполезно. Это всё равно что пытаться остановить наступающий танк, вооружившись лишь ручкой от швабры.

Через минуту Гриша остался один на один со спящей на его кровати Татьяной. Он оставил дверь комнаты распахнутой настежь и отправился на кухню. Долгое время он нервно ходил туда—сюда, пока наконец не остановился перед холодильником. Тяжело вздохнув, он открыл его, достал начатую бутылку водки и тяжело опустился на стул. Из стоявшего на столе стакана он вылил остатки чая в раковину и наполнил его до половины водкой. Выпил залпом и тут же налил ещё. Через некоторое время он почувствовал, как напряжение покидает его тело.

Когда он впервые увидел Татьяну, ей было шестнадцать лет. Тогда она не произвела на него особого впечатления. Обычная малолетка, каких много. Да и к тому времени у него уже была девушка, и другие его мало интересовали. Он был убеждённым однолюбом — не то что его друзья, которые легко встречались с несколькими девушками одновременно. Гриша понимал, что он симпатичный парень и многие девушки смотрят на него с интересом, но его это не трогало. Только где—то месяца за два до летних каникул он начал замечать Татьяну.

Почему—то она начала садиться на передние места в автобусе и, не обращая внимания на щебетание своих подруг, пыталась с ним разговаривать. Сначала он отнёсся к этому настороженно, считая, что девчонка просто хочет произвести впечатление на сверстниц, болтая со взрослым парнем. Однако вскоре понял, что Татьяна не такая, как её хихикающие подружки. Она умела красиво говорить и, кажется, действительно любила с ним беседовать. У неё был острый взгляд на вещи, и она могла весьма точно рассуждать о серьёзных темах. Ему это понравилось. Он стал относиться к ней более серьёзно.

И невозможно было не признать, что она ему нравилась. Классическая славянская красота — высокие скулы, длинные ноги. И эти глаза! Огромные, тёмно—серые, обрамлённые длинными ресницами. Когда они беседовали, иногда она смотрела на него так, как смотрит влюблённая взрослая женщина. Иногда…

И вот он вынужден был признаться самому себе, что Татьяна всё чаще занимает его мысли. Он быстро понял, что просто—напросто влюбился. Чёрт побери! Влюбился в семнадцатилетнюю девчонку! И по уши! В тот день, когда осознал это, он напился. Просто до беспамятства. Так же, как и сейчас, сидя в одиночестве на кухне своей небольшой квартиры в московской многоэтажке, он почти полностью опустошил бутылку водки. Пил от ярости и отчаяния, понимая, что ему придётся сделать всё, чтобы разлюбить её. Пил, пока не свалился под стол.

Сейчас он пил, потому что понимал: как только Татьяна выйдет из его квартиры, он больше никогда её не увидит. Никогда! В бессильной злости он со всей силы ударил кулаком по столу. Ещё долго он сидел, крепко зажмурив глаза. Наконец резко встал со стула, твёрдым движением убрал бутылку. Пить нельзя. Нельзя напиваться. Татьяне в любой момент может понадобиться его помощь.

Он поставил бутылку обратно в холодильник.