Читать книгу Каждая жертва достойна идеального убийства - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Поехать в Австрию было не самым очевидным решением.

Если быть честным, это вообще не было решением. Скорее, импульсом. Тем самым неконтролируемым желанием свалить куда угодно, где никто не будет задавать вопросов, не будет тыкать носом в «ваше эмоциональное истощение» и уж точно не будет заглядывать в глаза с этим чёртовым выражением «ты в порядке?».

Меня выдернул Роберт Нокс. Старый приятель, с которым мы когда-то пересекались по работе, пока он не сбежал в Европу «строить карьеру». Теперь он был кем-то важным в крупной страховой компании, руководил отделом аналитики данных, вникал в цифры, на основании которых чьи-то жизни превращались в проценты и коэффициенты риска.

Мы с Робертом познакомились во время работы в ФБР. Я был уже опытным агентом — пришел в Бюро после нескольких лет в полиции Майами. Он — вундеркинд, которого взяли сразу после колледжа и быстро перевели в наш отдел. Ненавидели друг друга первые полгода. Он считал меня динозавром с устаревшими методами, я его — высокомерным сопляком, который знает жизнь только по учебникам. А потом было дело Саттонов — три трупа, никаких зацепок, и мы застряли в заброшенном мотеле на двое суток, пережидая снежную бурю. Холод пробирался под кожу, а стены картонного домика дрожали под напором ветра. К утру третьего дня у нас была теория, которая в итоге спасла четверых потенциальных жертв.

Роберт ушел в частный сектор через пять лет, я продержался еще два, прежде чем послал начальство к черту и стал частным детективом. Но даже когда он перебрался в Европу, мы не теряли связь. Роберт знал обо мне то, чего не знали другие — например, как я на самом деле получил эту дырку в плече и почему не люблю говорить о Чикаго.

— У меня есть проблема, — сказал он сразу, без предисловий, как только я поднял трубку. Его голос звучал напряженно. — И я хочу, чтобы ты взглянул на неё.

— Роберт, если у тебя не сходится бухгалтерия, я тут ни при чём.

— Не бухгалтерия. Данные. Есть несостыковки, которые не должны существовать. И мне не нравится, как это выглядит.

— Ты работаешь в страховой. Там несостыковки — часть бизнеса.

— Именно. Но эти — не часть. Они… заставляют меня чувствовать, что что-то тут не так.

Я вздохнул. Из телефонной трубки повеяло холодком, слова Роберта принесли с собой порыв ледяного ветра из далекой Европы.

— И?

— И мне нужен кто-то, кто посмотрит на это со стороны. Кто умеет копать. Кто задаёт неправильные вопросы.

— И тебя не смущает, что я сейчас официально нахожусь в отпуске по психическому выгоранию?

— Нолан, ты из всех людей, которых я знаю, лучше всех работаешь, когда у тебя проблемы.

В этом он, возможно, был прав. Моя голова работала лучше всего, когда остальные части меня были на грани развала — как старый двигатель, который начинает шуметь только на максимальных оборотах.

Я не собирался никуда ехать. У меня не было желания вникать в чью-то паранойю. Но с другой стороны, перспектива зарыться в чужие загадки казалась куда привлекательнее, чем сидеть в четырёх стенах и ждать, пока моя жизнь снова начнёт иметь смысл.

Поэтому через два дня я уже сидел в самолёте, глядя в иллюминатор, пока за бортом сменялись часовые пояса. В голове крутилась одна-единственная мысль: «Если это окажется скучная корпоративная фигня, я убью Роберта.»

Самолёт коснулся земли, и внезапно весь груз, что я нес, будто соскользнул с плеч. Это было странное ощущение. Всё вокруг стало легче, но в груди оставалась какая-то незавершённость, тяжесть, с которой я не мог справиться. Чистый воздух, запах земли, и какое-то невидимое присутствие — всё было в тени чего-то необъяснимого. Я вылез из самолёта, как только он остановился, и тут же почувствовал, как меня охватывает эта странная пустота — пустота, что тянула меня за собой.

Я достал сигарету. Пальцы немного дрожали. Возможно, джетлаг, возможно, тревога, но больше всего — ощущение, что я просто не могу отделиться от этого ощущения нереальности. Глядя на город, я понял, что мне нужно подтверждение, что я действительно здесь. Что это не просто какая-то картинка из сна, что я не воображаю всё это.

Не успел я достать телефон, чтобы сообщить о своём приезде, как за спиной раздался голос.

— Не желаете прокатиться с ветерком?

Я улыбнулся. Этот голос был знаком до боли. Это был Роберт.

Он стоял в костюме, который идеально подходил для его целей, но совершенно не вписывался в атмосферу Вены. Строгий, но немного неуклюжий — в его одежде не было ни намёка на стремление быть «по-европейски стильным». Роберт никогда не стремился следовать внешним трендам, он был слишком уверен в себе, чтобы подстраиваться под чужие стандарты. И это было как раз то, что всегда выделяло его среди остальных. Он был человеком, который точно знал, как выглядит успех, но никогда не делал это своим главным посланием. Его уверенность, скорее, была скрыта под слоем привычных, почти рутинных дел, которые он выполнял на автомате, не привлекая к себе лишнего внимания.

— Надеюсь, полёт был комфортабельным, — произнёс Роберт, наблюдая, как я устраиваюсь на пассажирском сидении. — Я снял для тебя квартиру недалеко от Бельведера. Метро и железнодорожный вокзал рядом. Машина в Вене вообще не нужна. Здесь всё работает идеально, отличный общественный транспорт. Но если что, скажи, я тебе всё устрою.

Я промолчал, разглядывая проплывающий за окном город. Тяжелые венские здания давили своей монументальностью. В голове пульсировала тупая боль, а тревога, которую я надеялся оставить во Флориде, теперь заполняла меня изнутри, словно черная вода затопленный подвал.

Машина двигалась, а Роберт вел её так спокойно, что это начинало напоминать старую бабушку, которая осторожно пролетает по обочинам, избегая любого резкого движения. Его стиль вождения, даже если это было неосознанно, как-то напоминал его саму личность. Спокойный, ровный, немного застывший, но всегда уверенный в том, что он делает.

— Вена, на самом деле, невероятный город. Ты даже не представляешь, как тут красиво. Эти старинные здания, музеи… Вся эта архитектура и культура. Но что важно, здесь есть баланс. Всё настоящее, старое, но в этом есть гармония. Ты почувствуешь это сам, когда погуляешь, — он продолжал, но я едва сдержал раздражение.

— Ну да, как в рекламе, — сказал я, стараясь не перебивать. — Слушай, Роб, давай без этих любезностей. Я не приехал сюда смотреть на здания.

— Хорошо. Давай перейдём к делу — сказал он. — Я думал, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть, но раз уж ты не хочешь узнать в какой музей нужно бежать в первую очередь, давай по делу…

Он замолчал на мгновение. За окном проплывали венские улицы — чистые, аккуратные — полная противоположность тому хаосу, который, судя по всему, творился в голове моего друга.

— Мы обнаружили несколько странных отклонений в наших данных, и я думаю, что ты должен это увидеть. Это не просто случайности, Нолан. Я на это смотрел несколько ночей подряд, и мне нужно, чтобы ты понял, что происходит.

— Отклонения? В чём именно? — спросил я.

— Последние три года я возглавляю отдел, который работал над созданием искусственного интеллекта для страховой аналитики. Компания вложила миллионы в эту разработку.

— Дай угадаю, — усмехнулся я. — Чтобы ещё эффективнее отказывать людям в выплатах?

Роберт бросил на меня укоризненный взгляд. Его глаза на мгновение стали холодными.

— Всё не так примитивно, Нолан. Система создана для предварительного андеррайтинга — проверки рисков. Она отслеживает все данные о клиентах: возраст, регион, типы страховок, история убытков и так далее. Каждый квартал мы делаем срезы. ИИ помогает выявлять действительно мошеннические схемы, а честным клиентам получать выплаты быстрее. Это не просто алгоритм — это почти разумная система для анализа рисков. И да, с помощью этого мы действительно снижаем страховые выплаты.

— И что пошло не так с твоим электронным мозгом? — спросил я, закуривая. Дым поплыл по салону автомобиля, напомнив мне туман над кладбищем.

Роберт заметно напрягся, пальцы крепче сжали руль, будто он пытался удержать не машину, а саму реальность от соскальзывания в хаос.

— Мы уже год проводим тестирование в реальных условиях. Результаты были впечатляющими — система безошибочно определяла мошенничество, оценивала риски, помогала сэкономить миллионы. Но недавно… — он сделал паузу, — ИИ выделил пять страховых случаев за последний год. Крупные выплаты, очень крупные. На первый взгляд всё выглядит как обычные несчастные случаи или естественные смерти. Но система пометила их как аномалии.

— То есть это не просто совпадение? — спросил я. — Какое-то внешнее воздействие? Или вообще кто-то манипулирует этими данными?

Роберт повернулся ко мне и коротко взглянул, как бы проверяя, понял ли я серьёзность ситуации. В его взгляде читалась тревога, смешанная с чем-то похожим на страх — эмоция, которую я раньше редко видел у своего всегда собранного друга.

— Вот в этом всё дело. Система утверждает, что вероятность пяти таких смертей при заданных параметрах нулевая. Проще говоря, ИИ считает, что кто-то намеренно устранил этих людей, замаскировав убийства под несчастные случаи или естественные причины. И один из случаев, кстати, уже официально признан убийством, но наш ИИ уверен, что полиция определила не того человека.

— Ты хочешь сказать, что ИИ не только находит убийства там, где полиция видит несчастные случаи, но ещё и считает, что следователи ошиблись с определением виновного? — спросил я с нескрываемым недоверием.

Роберт кивнул, но я видел, как его глаза всё больше полнились тревогой.

— Послушай, Роберт, — сказал я, стараясь подбирать слова аккуратнее, — это звучит… мягко говоря, неправдоподобно. Машина против опытных детективов? Компьютерная программа против экспертов-криминалистов и следователей с многолетним опытом?

Я машинально потянулся к карману, где лежала небольшая пластиковая баночка — привычный жест, ставший почти рефлексом за последние недели. Роберт заметил это движение.

— Всё еще на таблетках? — спросил он без осуждения, просто констатируя факт.

Я выудил небольшой оранжевый флакон и покрутил его в руках. Белая этикетка с четкими черными буквами «Сертралин, 100 мг» казалась неуместно яркой в приглушенном свете автомобиля.

— Доктор сказала, что я должен выглядеть как нормальный человек хотя бы снаружи, — я криво усмехнулся, убирая флакон обратно. — Прописала месяц на этой дряни.

— И помогает? — в голосе Роберта звучало искреннее беспокойство.

— Как мертвому припарки, — отрезал я, отворачиваясь к окну.

На самом деле, в баночке были обычные витамины. Я переложил их из другой упаковки, сохранив этикетку от антидепрессантов, которые выписала доктор Маршалл. Маленький театр для всех озабоченных моим психическим здоровьем. Я не собирался глотать то, что превратит меня в улыбающегося зомби. И уж точно не собирался позволять химии притуплять мои инстинкты, особенно сейчас, когда они могли понадобиться.

— И почему это так критично для тебя? — спросил я, возвращаясь к теме разговора и внимательно наблюдая за его реакцией.

— Потому что я оказался между молотом и наковальней, Нолан. Если ИИ прав, и это действительно спланированные убийства, компания обязана выплатить огромные суммы семьям жертв. Страховка от убийства — это законные выплаты. Но репутационные риски колоссальные. К тому же, нужно будет передавать информацию в полицию, а это расследование, огласка…

— А если твой ИИ ошибается? — перебил я.

— Вот тут ещё хуже, — Роберт ненадолго отвёл взгляд от дороги. — Если система дала ложный сигнал, то весь проект, все эти годы работы и миллионы инвестиций — псу под хвост. Моя репутация будет уничтожена. Но хуже всего, что мы можем отказать в выплатах людям, основываясь на некорректных данных.

— И ты хочешь, чтобы я… что? Провёл независимое расследование? Подтвердил или опроверг выводы твоего электронного Шерлока Холмса?

— Именно, — кивнул Роб. — Мне нужен человек со стороны. Кто-то, кто не связан с компанией, кто умеет копать и не боится задавать неудобные вопросы. Кто увидит то, что могли пропустить и мы, и полиция.

Он жестом показал на бардачок, где я мог найти всё, что нужно для ознакомления.

— Там предварительные данные. Просто посмотри, чтобы ты понял, о чём речь.

Я открыл бардачок и достал папку с документами. Она была безупречно организована — пять тонких файлов, аккуратно сложенных, с цветными бирками в верхнем углу каждой страницы. Типичный Роберт: даже в потенциально смертельном заговоре всё должно быть каталогизировано и помечено.

На каждом листе были краткие данные о жертвах. Быстро просматривая файлы, я отметил разнообразие случаев: самоубийство женщины с передозировкой снотворного, пожилой мужчина с сердечным приступом, молодая женщина с передозировкой наркотиков, бизнесмен с внезапной аллергической реакцией и, наконец, убийство пенсионера, за которое полиция считает ответственным его наркозависимого внука.

Суммы выплат, отмеченные красным маркером, заставили меня присвистнуть. Но сами смерти выглядели настолько обыденными, что списать их на несчастные случаи и фатальные совпадения было самым логичным решением. Я видел сотни подобных случаев за годы работы.

— Но… всё это можно объяснить обычными причинами, — сказал я, перелистывая бумаги. — Самоубийство, сердечный приступ у пожилого человека, передозировка, аллергия, семейная драма с наркоманом… Почему ты так уверен, что тут что-то не так?

Роберт бросил на меня быстрый взгляд, какой бросает учитель на нерадивого ученика, не понимающего очевидного.

— Мы не говорим просто о статистике, — продолжил он, и его голос стал напряжённее. — Статистика — это как барьерная сетка: ты видишь то, что тебе нужно видеть, а всё остальное остаётся где-то там, в пустоте. Но мы начали видеть кое-что другое. Аномалии, которые складываются в узор.

Он закурил, медленно выдыхая дым, не спеша, как будто каждое слово требовало усилий.

— Все эти случаи, Нолан… Они кажутся разрозненными, не так ли? Но когда ты смотришь на них через призму данных, которые проанализировал наш ИИ, ты видишь шаблон. Мы говорим о людях, которые стали жертвами своих собственных слабостей — психологические проблемы, возраст, зависимости, аллергии, семейные драмы. Это всё связано, но связано неочевидно. Понимаешь? Как если бы кто-то заранее знал их уязвимые точки. Как если бы кто-то использовал их личные проблемы, чтобы их смерти выглядели естественными.

Я вернулся к последнему файлу — случаю с убийством пенсионера. Самый простой случай из всех.

— Ладно, допустим. Но тут один случай уже официально признан убийством, — указал я на файл. — Полиция закрыла дело, посчитав виновным внука, который потом умер от передозировки. Что здесь может быть не так?

— Именно это, — Роберт постучал пальцем по фотографии мертвого внука. — ИИ проанализировал данные и выдал, что вероятность того, что этот человек — реальный убийца, почти нулевая. Система считает, что настоящий убийца не пойман.

— Подожди-ка, — я даже развернулся к нему. — Ты хочешь сказать, что твоя программа может определить, что профессиональные следователи, судебные эксперты и судья ошиблись? Что компьютерный код способен разобраться в деле лучше, чем люди, специально этому обученные?

Роберт не сразу ответил. Мои слова его явно задели, но он продолжил:

— Нолан, — сказал он, голос тихий, но твёрдый. — Я понимаю, что это звучит невероятно. Но факты остаются фактами. ИИ анализирует данные без эмоций, без предубеждений, без давления начальства, которое хочет закрыть дело поскорее. Он просто ищет закономерности и обнаруживает несоответствия. А в этом конкретном случае несоответствий слишком много.

Я присвистнул, захлопывая папку.

— Чудесно. Твой компьютер шпионит лучше, чем я. Скоро он будет писать мои отчёты и пить мой виски.

Роберт не улыбнулся.

— Это не шутки, Нолан. Если ИИ прав — это убийства. Если ошибается, весь проект — миллионы долларов — коту под хвост. И моя карьера вместе с ним. Но хуже всего… — он замялся, — я не понимаю, откуда он берёт некоторые данные. Это как чёрный ящик. Даже наши инженеры не могут объяснить, как он делает выводы.

Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова.

— То, что мы увидели, — это не просто набор цифр. Мы не можем закрывать глаза на то, что происходит. ИИ, статистика, алгоритмы — это просто инструменты. Но за ними стоят реальные люди. Реальные смерти. И если есть хотя бы один шанс из тысячи, что наша система права, я должен это проверить. Слишком многое стоит на кону.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает тяжёлой волной. Хотелось просто отключиться, забыться хотя бы на пару часов. Но было очевидно — эта поездка в Вену не сводилась к обычной рабочей рутине. Здесь что-то было не так. И мне предстояло это выяснить.