Читать книгу Каждая жертва достойна идеального убийства - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Я вышел из кафе с головой, тяжёлой от вопросов и сомнений. Карин казалась искренней в своей скорби, но что-то в её рассказе цеплялось за мою интуицию — заноза, не дающая покоя. В словах о бывшем парне Марии, Томасе, я уловил тревожную ноту, мимо которой не мог пройти.

Мой следующий шаг был очевиден — найти этого Томаса Райнера и задать ему несколько вопросов. Преследующий бывший — классическая фигура в делах о странных смертях. Особенно когда замешаны крупные страховые выплаты. За годы работы я видел сотни подобных случаев. Статистика неумолима: в 30% всех убийств женщин виновен бывший или нынешний партнёр. И около 72% из них имеют финансовый мотив.

Я помнил дело в Майами — девушка оформила страховку, назначив выгодоприобретателем своего брата. Через две недели её тело выловили из залива. Следствие установило, что это её парень, узнав о страховке, решил помочь судьбе и получить деньги вместе с братом. В половине случаев деньги — корень зла. В другой половине — секс, власть или патологическая ревность, часто маскирующаяся под заботу. «Если я не могу быть с тобой, то никто не может».

Франц, этот вечно безупречный помощник, организовал мне доступ в ИТ-отдел компании, где работал Томас. Помещение находилось в новом крыле здания — современном, почти стерильном. Стеклянные перегородки делили пространство на прямоугольные аквариумы, где вместо рыб плавали люди, уткнувшиеся в мониторы. Повсюду виднелись графики, строки кода, цифры, стекающие по экранам как зеленые потоки из «Матрицы».

Воздух был насыщен особым коктейлем запахов: свежезаваренный кофе из автоматической машины итальянского производства, статическое электричество мониторов, легкий аромат дорогого парфюма, смешанный с кисловатым запахом пота людей, проводящих слишком много времени в замкнутом пространстве. У дальней стены примостились две пальмы в кадках — жалкая попытка внести жизнь в это королевство алгоритмов. Их листья покрылись тонким слоем пыли, растения сдались в неравной борьбе с искусственной средой.

Герр Вальтер Клейн, невысокий лысеющий мужчина с аккуратной стрижкой, представившийся начальником ИТ-отдела, встретил меня с той особой вежливостью, которая обычно означает нежелание сотрудничать. Его рукопожатие было влажным и слабым, как дохлая рыба. Он носил белоснежную рубашку с идеально отглаженным воротничком, галстук цвета индиго стягивал шею, делая её похожей на колбасу в тугой оболочке. Взгляд блуждал где-то между моим лицом и дверью — типичный признак человека, который уже планирует, как бы поскорее закончить разговор.

— К сожалению, мистер Харт, Томас Райнер больше не работает в нашей компании, — сказал он, сложив руки в замок на столе.

Его пальцы нервно подрагивали, как ножки паука, готового сбежать при первой опасности. На безымянном пальце блестело обручальное кольцо, до блеска натертое — странная привычка людей, которые несчастливы в браке, но изо всех сил пытаются доказать обратное.

— Когда он уволился?

— Около трёх недель назад, — Клейн посмотрел в свой планшет, будто там хранились все ответы вселенной. Экран отразился в его очках, превратив линзы в маленькие прямоугольники света. — Да, ровно через день после… того происшествия с Марией Шмидт.

Последние слова он произнес шепотом, как будто имя умершей могло призвать её дух прямо сюда, в пространство офиса.

Совпадение? Вряд ли. Совпадения случаются в романтических комедиях и рекламе шампуня. В реальной жизни за ними обычно стоит чей-то расчёт.

— Он объяснил причину увольнения? — я наблюдал за реакцией Клейна. Его правое веко начало подрагивать — микроскопически, но заметно для тренированного глаза.

— Сказал, что получил предложение от компании в Берлине, которое не мог отклонить, — Клейн пожал плечами с наигранным безразличием. — Что-то связанное с искусственным интеллектом и обработкой больших данных. Удвоенная зарплата, опционы на акции, служебная квартира. Мы не были особо удивлены — Томас всегда был амбициозным.

Клейн взял со стола хрустальное пресс-папье в форме додекаэдра и начал перекатывать его между ладонями, как будто пытался согреть. Стекло мягко поблескивало под флуоресцентным светом, бросая разноцветные блики на белый потолок.

— Он оформил увольнение по всем правилам? — я продолжал наблюдать за Клейном.

— Да, конечно, по всем правилам. Отработал две недели… — он запнулся, осознав ошибку. — То есть, нет. Он использовал накопленный отпуск вместо отработки. Всё было согласовано с HR.

Интересно. Человек планирует переезд в другой город, принимает заманчивое предложение о работе, но внезапно решает не отрабатывать положенный срок, а использовать отпуск? Либо предложение было настолько срочным, что требовало немедленного переезда, либо что-то заставило его бежать. И совпадение со смертью Марии делало вторую версию более вероятной.

— У вас есть его контактная информация? Новый адрес, телефон?

Клейн покачал головой, слишком энергично для человека, просто отвечающего на вопрос: — Боюсь, что нет. Он оставил только электронную почту для пересылки документов. Вся коммуникация была… минимальной.

Он произнес слово «минимальной» так, будто это само по себе было преступлением.

— А его коллеги? Кто-то поддерживает с ним связь?

— Не думаю, — Клейн поджал губы. — Томас был довольно замкнутым человеком. Профессионал в своём деле, но не особо общительный.

Я обвёл взглядом офис. Несколько программистов украдкой бросали на нас взгляды, делая вид, что полностью поглощены своими мониторами. Худощавый парень с залысинами и длинной шеей, напоминающей жирафа, быстро отвернулся, когда я посмотрел в его сторону. Девушка с ярко-розовыми волосами, собранными в высокий пучок, делала вид, что увлечена строчками кода, но её пальцы не двигались по клавиатуре.

— Кто-нибудь знал о его отношениях с Марией? — спросил я, кивнув в сторону наблюдающих коллег.

Клейн поморщился, как будто я заговорил о чём-то неприличном. Его лицо на мгновение приобрело цвет перезрелого помидора.

— Мы стараемся не вмешиваться в личную жизнь сотрудников, мистер Харт, — официальным тоном произнес он, выделяя каждое слово, будто зачитывал корпоративную политику. — Это непрофессионально и может создавать неловкие ситуации на рабочем месте.

— Я понимаю. Но всё-таки?

Клейн нервно поправил галстук, затянув его ещё сильнее.

— Послушайте, мистер Харт, — он понизил голос так, что мне пришлось наклониться ближе. От него пахло смесью зубной пасты и лёгкого страха. — Я не хочу распространять сплетни. Официально, как начальник отдела, я обязан говорить, что не вмешиваюсь в личную жизнь своих подчинённых. Но…

Он огляделся по сторонам, затем продолжил почти шепотом:

— Их отношения были… нестабильными. Насколько мне известно, они встречались около года. Мария работала в корпоративном отделе, четвертый этаж. Их пути пересекались на общих проектах. Она занималась интеграцией наших ИТ-решений с бизнес-процессами. Около трёх месяцев назад они расстались, и это было… не мирно.

— Что вы имеете в виду?

— Томас стал рассеянным, раздражительным. Дважды срывал дедлайны, что раньше с ним никогда не случалось. А однажды… — Клейн занервничал ещё больше, теребя ручку в руке. — Однажды Мария пришла к нему в отдел. Они ушли в конференц-зал. Мы не слышали, о чём они говорили, но это точно не был приятный разговор.

Я кивнул и протянул свою визитку. Клейн взял её двумя пальцами, будто это была не картонка с контактными данными, а радиоактивный образец.

— Если вдруг Томас свяжется с вами или вы вспомните что-то важное, пожалуйста, позвоните мне.

— Конечно, мистер Харт.

Выйдя из офиса, я остановился в коридоре и глубоко вдохнул. Воздух здесь был немного живее, чем в ИТ-отделе. Я достал телефон и позвонил Францу.

— Мне нужна вся информация о Томасе Райнере, — сказал я, направляясь к лифтам. — Всё, что можно найти. Последнее место жительства, телефоны, email, социальные сети, банковские транзакции, записи с камер наблюдения. Особенно меня интересуют последние две недели перед увольнением. Общался ли он с кем-то необычным, делал ли крупные покупки, искал ли что-то в интернете. Я хочу знать, что он ел на завтрак и какого цвета были его носки в день увольнения.

— Будет сделано, мистер Харт, — ответил Франц с той же механической точностью, с которой он делал всё остальное. Его голос напоминал GPS-навигатор — бесстрастный, ровный, с идеальной дикцией. — Сколько времени у меня есть?

— Вчера, — ответил я и повесил трубку.

«Вчера». Безупречно остроумно, Нолан. Хренов супер-детектив с оригинальными шутками и полным отсутствием такта. Иногда я раздражал сам себя своей привычкой отвечать банальными фразами из дешёвых детективов. Какой нормальный человек говорит «вчера» вместо того, чтобы просто сказать «как можно скорее»? Только тот, кто слишком много смотрел Хамфри Богарта и слишком мало общался с живыми людьми.

Я вернулся в свою съёмную квартиру и разложил на столе всё, что у меня было по делу Марии. Фотографии, отчёты, страховые документы. Хаос бумаг отражал хаос мыслей в моей голове. Я чувствовал, что в этом калейдоскопе фактов должен быть узор, просто я ещё не нашел правильный угол зрения.

Я выстраивал хронологию событий, раскладывал факты на временной шкале, пытаясь увидеть невидимые нити, связывающие смерть Марии с исчезновением Томаса. Изучал медицинский отчет о передозировке, сравнивал его с другими случаями, искал несоответствия, нестыковки, любые подсказки о том, что это было не самоубийство и не случайность.

Через два часа, когда глаза уже начали слезиться от напряжения, а шея затекла от неудобной позы, позвонил Франц.

— У меня есть информация о Томасе Райнере, мистер Харт, — его голос звучал так же бесстрастно, но в нём проскользнула нотка, которую я раньше не слышал. Что-то похожее на… гордость?

— Я весь внимание, — ответил я, переключая телефон на громкую связь и продолжая перебирать фотографии.

— Он действительно уволился на следующий день после смерти Марии Шмидт. Сдал ключи от своей съёмной квартиры в доме на Гумпендорфер Штрассе, 157, в тот же день. Его домовладелец описывает его как тихого, аккуратного жильца, который всегда платил вовремя. В день отъезда Томас выглядел «нормально», ничего подозрительного хозяин не заметил.

Франц сделал паузу, чтобы перевернуть страницу своих записей. Я мог представить, как он сидит за идеально организованным столом с аккуратной стопкой бумаг.

— Его кредитная карта была использована для покупки билета на поезд до Берлина на 17:30 в тот же день. Он также снял 500 евро наличными из банкомата на Западном вокзале. Однако, — в голосе Франца впервые появилась эмоция, что-то похожее на удовлетворение, — в Берлин он не прибыл. По крайней мере, не на том поезде.

— Как ты это определил? — спросил я, заинтригованный внезапной эффективностью Франца. — И вообще, откуда у тебя доступ ко всей этой информации? Это же банковская тайна, записи с камер наблюдения, персональные данные…

На линии повисла короткая пауза, затем Франц произнес с легким замешательством:

— Я бы предпочел не уточнять методы сбора информации, мистер Харт.

Я решил не давить. Каждый, кто выполняет грязную работу, имеет право на свои маленькие секреты. Я и сам не всегда следовал протоколу, когда речь шла о расследовании.

— Хорошо, продолжай. Как ты понял, что он не прибыл в Берлин?

— Я просмотрел записи камер на Берлинском вокзале за время прибытия поезда. Проанализировал всех пассажиров. Томаса среди них не было. Более того, его телефон перестал подавать сигналы примерно через час после отправления поезда, в районе города Санкт-Пёльтен. И никаких следов его пребывания в Берлине я не нашёл — ни банковских транзакций, ни использования медицинской страховки, ни регистрации в отелях. Он просто испарился.

— Он исчез, — констатировал я, откидываясь на спинку стула.

— Совершенно верно, мистер Харт, — в голосе Франца слышалось удовлетворение человека, хорошо выполнившего свою работу.

— Какие-нибудь крупные снятия со счёта перед исчезновением? Подозрительные покупки? Активность в социальных сетях?

— Никакой нестандартной активности перед отъездом. Никаких крупных снятий, кроме обычных трат на еду, счета, одежду. В социальных сетях он был неактивен с момента отъезда из Вены. Его счета в банке не закрыты, но операций по ним нет.

— А что насчёт родственников, друзей? Кто-нибудь заявлял о его исчезновении?

— Родители проживают в Мюнхене — Эрих и Хельга Райнер. Отец — преподаватель физики в гимназии, мать — бухгалтер. Сестра Ева — в Гамбурге, работает архитектором. Никто из них не сообщал в полицию о его исчезновении. Я связался с ними, представившись сотрудником компании… — он помедлил, как будто не был уверен, стоит ли признаваться в этом.

— Продолжай, — подбодрил я, пропустив мимо ушей то, что Франц, вероятно, нарушил несколько законов о персональных данных.

— Его мать сказала, что Томас позвонил им после увольнения, сообщил о новой работе в Берлине и пообещал заехать к ним в ближайшее время. Но… он так и не приехал. Они не беспокоились, потому что, по их словам, «Томас всегда был самостоятельным» и «иногда пропадает на несколько недель, когда занят работой».

Я задумался. Человек не просто меняет город и работу — он исчезает. Никаких следов, никакой активности. Либо он очень не хочет, чтобы его нашли, либо…

— Пробей информацию о неопознанных телах в Австрии, Германии и соседних странах за последние три недели, — сказал я Францу. — Мужчины от 30 до 40 лет, соответствующие его телосложению.

— Вы думаете, что с ним что-то случилось?

— Я думаю, что это уже слишком много совпадений — ответил я

Франц помолчал, затем произнёс:

— Я найду всю информацию, мистер Харт. И… есть ещё кое-что. Незадолго до исчезновения Томас провёл несколько часов в библиотеке. Изучал что-то в разделе фармакологии. Я пытаюсь получить доступ к логам компьютеров, которыми он пользовался.

— Франц, — я не смог сдержать удивления, — твоя осведомлённость впечатляет. Ты уверен, что до работы с Робертом не был в какой-нибудь спецслужбе или хотя бы частным детективом?

— Я бы предпочёл не уточнять, мистер Харт — его голос звучал слегка самодовольно.

— Хорошая работа, Франц. Дай мне знать, если что-то найдёшь.

Я повесил трубку и налил себе виски. Янтарная жидкость мягко переливалась в хрустальном стакане, бросая тёплые блики на стол. Я сделал глоток, и алкоголь обжёг горло, спустился по пищеводу, растекся теплом в желудке. Как всегда, никакого эффекта — только тепло и механическое удовольствие, как будто мой мозг научился имитировать ощущение опьянения, не испытывая его на самом деле.

Телефон завибрировал на столе — сообщение от Роберта: «Нужно поговорить. Есть новая информация о деле. Приезжай в офис, когда сможешь».

Я допил виски и отправил ответ: «Буду через полчаса.»

Я надел пиджак, проверил, на месте ли записная книжка и ручка, и вышел на улицу. Венский воздух был пропитан влагой — недавно прошёл дождь, и улицы блестели как полированные, отражая огни вечернего города.

В офисе Роберт выглядел напряжённым. Он барабанил пальцами по столу — быстрый, нервный ритм, напоминающий азбуку Морзе, передающую сигнал SOS. На его лбу выступила испарина, а галстук был ослаблен — верный признак длительного стресса.

— Что случилось? — спросил я, усаживаясь напротив.

— Мария Шмидт — тупик, — сказал он. — Полиция закрыла дело. Официальная версия — передозировка. Страховая компания отказывается выплачивать денежную компенсацию.

Роберт открыл рот, чтобы продолжить, но дверь его кабинета распахнулась без стука. В проёме возник высокий мужчина лет шестидесяти с безупречно подстриженной седой бородой и внимательными серыми глазами. Он был одет в дорогой костюм цвета антрацит, который, казалось, был сшит специально для его подтянутой фигуры.

— Роберт, ты не ответил на мои звонки. Мы должны обсудить квартальный отчёт для… О, у тебя посетитель.

Голос у него был глубокий, с тем едва заметным акцентом, который выдаёт человека, выучившего несколько языков в престижных школах. Он окинул меня быстрым, но цепким взглядом, от которого не ускользнула ни одна деталь — ни мой помятый пиджак, ни трёхдневная щетина, ни усталый вид.

— Джек, — Роберт вскочил на ноги, — познакомься, это Нолан Харт, мой старый друг из Штатов, о котором я тебе рассказывал.

— А, тот самый легендарный детектив, — улыбнулся Джек, протягивая мне руку. Его рукопожатие было крепким, но не агрессивным — уверенность человека, привыкшего к власти. — Джек Риверс, директор аналитического отдела. Роберт говорил, что вы помогаете с расследованием наших… аномалий.

Последнее слово он произнёс с едва уловимой насмешкой, которая не ускользнула от меня. В его интонации я услышал то же снисхождение, с каким учитель говорит о фантазиях нерадивого ученика.

— Именно так, — я ответил, глядя ему прямо в глаза. Его зрачки были удивительно маленькими для помещения с приглушённым светом — либо следствие отличного зрения, либо признак длительного приёма определённых лекарств.

— И как продвигается охота за призраками? — спросил Джек, присаживаясь на край стола Роберта. — Нашли доказательства всемирного заговора?

Роберт заметно напрягся.

— Мы работаем над анализом данных, Джек, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал профессионально. — Пока рано делать выводы, но статистические аномалии определённо…

— Дорогой мой, — Джек мягко перебил его, поднимая руку в успокаивающем жесте. Золотые запонки на его манжетах тускло блеснули в свете ламп. — Мы с тобой достаточно давно работаем с цифрами, чтобы знать: иногда совпадение — это просто совпадение. В страховом бизнесе мы имеем дело с тысячами случаев ежегодно. Статистически неизбежно, что некоторые из них будут выглядеть подозрительно.

Он повернулся ко мне, одарив улыбкой, которую можно было бы назвать отеческой, если бы не холод в глазах.

— Не поймите меня неправильно, мистер Харт. Я ценю опыт профессионалов, особенно с вашей репутацией. Но мой протеже, — он дружески положил руку на плечо Роберта, слегка сжав её в жесте, больше напоминающем предупреждение, чем поддержку, — иногда склонен видеть закономерности там, где их нет. Это делает его отличным аналитиком, но иногда…

Он на мгновение замолк, оценивающе глядя на меня, затем добавил с внезапной теплотой:

— Тем не менее, я очень рад, что именно вы взялись помочь нам выяснить правду. Если здесь действительно что-то есть — лучше знать об этом. А если нет — тоже полезно получить подтверждение от профессионала вашего уровня. В любом случае, компания только выиграет от вашего независимого взгляда.

Я внимательно наблюдал за его лицом. Слова были правильными, дружелюбными, но глаза оставались настороженными. Внезапная смена тона настораживала больше, чем открытый скептицизм. Классический прием — сначала показать сомнение, затем резко переключиться на уважение и поддержку. Так делают люди, которые хотят усыпить вашу бдительность. В полицейской академии этому посвящён целый модуль «Техники допроса».

— Джек имеет медицинское образование, — вмешался Роберт, явно стараясь сменить тему. Капля пота скатилась по его виску, оставив влажную дорожку на коже. — До работы в страховом бизнесе он был неврологом. Его опыт помогает нам лучше оценивать медицинские риски.

Невролог. Интересно. Зачем Роберт вообще это упомянул? Словно пытался перевести разговор на профессиональные качества Джека, подальше от темы расследования. Или намекнуть мне на что-то? Среди всех медицинских специальностей именно неврология требует особого склада ума — способности видеть связи между симптомами, которые на первый взгляд кажутся несвязанными. Головная боль, покалывание в конечностях, внезапная слабость — для обычного человека это разрозненные жалобы, для невролога — элементы паззла, складывающиеся в диагноз.

Это заставило меня задуматься. Невролог мог бы знать множество способов воздействия на нервную систему человека, включая препараты, которые не оставляют следов при стандартном токсикологическом анализе. Случайная мысль, но нужно проверить биографию Джека более тщательно…

— Неврология научила меня одной простой истине, — Джек вновь улыбнулся, но глаза остались холодными. — Наш мозг эволюционировал, чтобы находить паттерны, даже если их нет. Это помогало нашим предкам выживать: лучше увидеть хищника в шорохе листьев и ошибиться, чем не заметить его и погибнуть.

Он говорил с уверенностью лектора, привыкшего к аудитории, которая внимает каждому его слову. Голос звучал мягко, но за этой мягкостью чувствовалась сталь.

— В моей профессии лучше ошибиться и увидеть убийство там, где его нет, чем пропустить настоящее преступление, — ответил я, не отводя взгляда. — Хищники в человеческом обличье не менее опасны, чем те, что прячутся в кустах.

Джек рассмеялся — коротко и сухо, как будто я сказал что-то забавное на поминках. Смех, не затрагивающий глаз — классический признак неискренности.

— Справедливо, мистер Харт. Однако, не забывайте, что для каждого настоящего убийства есть сотни естественных смертей. И тысячи совпадений, которые только выглядят подозрительно. Но в любом случае, я не буду вам мешать. — Он повернулся к Роберту. — Отчёт всё ещё ждёт твоего внимания. И совет директоров хочет видеть полную аналитику по восточноевропейскому сегменту к среде.

— Конечно, Джек, — Роберт кивнул с такой поспешностью, что это выглядело почти как подчинение. — Я всё подготовлю вовремя.

— Не сомневаюсь, — Джек направился к двери, но остановился и повернулся ко мне. В этом движении была отточенная грация хищника, который всегда готов к прыжку. — Было приятно познакомиться, мистер Харт. Надеюсь, ваше расследование принесёт какие-то плоды. Хотя, между нами, я считаю, что Роберт просто перегружен работой и видит призраков.

С этими словами он вышел, оставив после себя тяжёлый шлейф дорогого одеколона и ощущение неудобства.

Роберт выдохнул, только когда шаги Джека стихли в коридоре. Его плечи опустились, а взгляд прояснился, словно туман рассеялся.

— Извини за это, — пробормотал он, расслабляя узел галстука дрожащими пальцами. — Джек… он мой наставник. Умнейший человек, которого я знаю, но иногда бывает… резким.

— Он не верит в твою теорию о связанных смертях, — заметил я, наблюдая за реакцией Роберта.

— Нет, — Роберт покачал головой. — Считает, что я накручиваю себя. Может, он и прав, но… — Он беспокойно провёл рукой по волосам, оставив их в беспорядке, который только усилил его сходство с человеком на грани нервного срыва. — В любом случае, как продвигается расследование с твоей стороны?

— Пока рано судить, — я отпил из чашки с остывшим кофе. — Решил начать с дел, связанных с наркотиками. Есть определённые зацепки, которые стоит проверить.

— Ты уже заметил, что этот Хоффман был страховым агентом по всем делам кроме одного? — спросил Роберт

— Да, именно об этом я и думал. Тебе не кажется это подозрительным?

Роберт потёр переносицу жестом человека, страдающего от постоянной головной боли.

— Это информация по Хоффману, — сказал он, понизив голос. Его глаза быстро метнулись к двери, словно он ожидал, что та снова распахнётся. — Я собрал всё, что смог найти. Его личное дело, история клиентов за последние три года, график поездок, записи телефонных разговоров, которые проходили через офисную линию.

Я пролистал документы. На первый взгляд, история была простой. Моррис Хоффман, 45 лет, работает в компании более десяти лет. Стабильная карьера, постоянный рост продаж из года в год. Ничего, что могло бы вызвать подозрения. Кроме того факта, что четверо из его клиентов умерли при странных обстоятельствах в течение одного года.

— Слушай, Роберт, можешь организовать мне возможность ознакомиться с работой вашего ИИ? Хочу лучше понять, как он находит эти аномалии.

— Да, конечно. — Роберт кивнул. — Я попрошу Франца тебе всё показать. Лучше это сделать на выходных, когда в офисе никого нет. Итак, слишком много сплетен.

Я закрыл папку и встал.

— Случай с пенсионером и его внуком кажется наиболее простым для проверки. К тому же, это единственная смерть, где Хоффман не был страховым агентом. Может быть, это поможет понять, есть ли действительно связь между случаями или это просто совпадение.

— Думаешь, там что-то найдёшь? — в голосе Роберта смешались надежда и скептицизм.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Но сидеть здесь и перебирать бумажки бессмысленно. Мне нужно увидеть место происшествия, поговорить с людьми. Иногда стены рассказывают больше, чем свидетели.

Роберт кивнул.

— Будь осторожен.

— Ты не первый, кто мне это говорит, — усмехнулся я, вспоминая слова доктора Маршалл о моём эмоциональном состоянии.

Покидая офис, я бросил последний взгляд на Роберта. Он сидел, уткнувшись в свой компьютер, но его глаза были пусты, мысли блуждали где-то далеко. Я знал этот взгляд — взгляд человека, вцепившегося в факты, которые никто другой не считает важными. Взгляд, который я сам часто видел в зеркале.

По пути к лифту я размышлял о Джеке Риверсе. Что-то в его словах меня зацепило. Не само содержание — оно было логичным и разумным. А способ их подачи — слишком гладкий, слишком выверенный, как отрепетированная речь актера. Когда человек так старательно выглядит нормальным, обычно у него есть что скрывать. За безупречным фасадом часто прячутся самые тёмные тайны.

А тем временем, меня ждала Братислава.

Пока я ничего не знаю. Но каждый шаг, каждая новая деталь приближают меня к истине. Я люблю хорошую охоту, особенно когда добыча кажется неуловимой. В конце концов, именно погоня, а не поимка, делает жизнь интересной.