Читать книгу Земля слёз. Повесть - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

В то раннее июньское утро Альбина проснулась, ощущая детскую радость в душе. Накануне отец пообещал отправить её осенью в школу, в Казлу Руде, что в добрых десяти километрах от дома. Грезившая учёбой ещё во время войны девочка каждый день представляла себя самой прилежной ученицей класса, сидящей рядом с другими ребятами за большой, пахнущей лаком новенькой партой, и с налету схватывающей каждое слово учителя. Витас тоже был доволен. Сам он был малограмотен и из всех наук сумел освоить лишь одну простейшую математику, да и то, благодаря необходимости считать мешки с картошкой. Морта же из грамматики твердо осилила только написание своего имени. Тем не менее, оба понимали, что старшей дочери, да и другим детям, необходимо учиться. Война помешала сделать это раньше, и девочка занималась дома сама, старательно читая по слогам книги, привезенные родителями с городской ярмарки.

В комнату заглянул брат Альбины Бронюс — коренастый, перенявший от отца мрачный взгляд и не по годам сильный двенадцатилетний мальчишка с рыжими, вечно торчащими в разные стороны, волосами, которые мать тщетно пыталась причёсывать каждое утро. Бронюс проснулся сразу после сестры, и, пока та любовалась на себя в зеркало, натаскал воды из колодца, и выгнал скот на пастбище. Теперь, не зная чем себя занять, он слонялся по дому, неспешно жуя горбушку чёрного хлеба. Мальчик немного завидовал Альбине из-за решения родителей отправить её в городскую школу. Ему самому отец не позволил поступить в этом году, объяснив свой выбор просто:

— Я сначала погляжу, чему новая власть дочь научит, а там, может, и насчёт твоей учёбы подумаем.

— Не спишь? — строго спросил Бронюс сестру, хотя прекрасно знал, что та уже полчаса как проснулась.

— Тише ты! — зашипела Альбина, — Малышей разбудишь!

— Да ладно, пускай привыкают рано вставать, — надулся брат, — С чего я один коров гонять должен? Ты-то скоро в школу пойдёшь, мать и твою домашнюю работу на меня взвалит.

— А ты не завидуй, Бог накажет! Давай-ка лучше в лес за ягодами сбегаем, пока все спят. Погляди, светло уже как.

— Надо бы у родителей спросить. Сама знаешь, отец мне велел замок в комнате заменить. Старый-то совсем развалился, пальцем можно открыть.

— Никуда твой замок не денется! Наберем лукошко, и домой. Посмотри на часы, я же тебя учила, как определять время. Сейчас у нас пять утра и двадцать четыре минуты. Значит почти половина шестого. К семи как раз успеем вернуться. Я тогда и матери помогу по дому, и малышей покормлю.

Бронюс с сомнением взглянул на большие настенные часы с кукушкой:

— За два с половиной часа точно не управимся.

— Считать научись, учёный, — хихикнула Альбина, — Не за два с половиной, а за полтора. А если будешь раздумывать, не управимся и за целый день. Решай, ты идёшь, или остаёшься возиться с замком?

Долго уговаривать Бронюса не пришлось. Он и сам был не прочь полакомиться сладкой черникой, тем более, что часть своих домашних обязанностей он уже выполнил.

Дети, стараясь никого не разбудить, осторожно переступили высокий порог, зябко поёживаясь от утренней прохлады. Поле накрыло густым молочным туманом, но погода обещала быть ясной и жаркой. Добродушно помахивая хвостами, из будок показались две крупные дворняги. Сообразив, что сейчас с ними играть не будут, собаки вернулись в будки досыпать. В свинарнике зашевелились проснувшиеся хавроньи, заблеяли козлята, а за сараем, у большой, заросшей камышом лужи, загалдели гуси. Начинался новый, полный крестьянских забот, день.

В комнате родителей скрипнули половицы. Бронюс замешкался. Он, как старший сын, лучше всех других детей в семье знал, каким скорым на расправу за непослушание был отец. Подзатыльники считались делом привычным, но иногда, сильно осерчав, Витас отводил парнишку в сарай, и, положив животом на деревянную скамью, мерно отсчитывал кожаным ремнем удары по многострадальной пятой точке, пока та не превращалась из бледной в бордовую.

От этих невеселых мыслей Бронюса отвлекла сестра.

— Чего встал, как вкопанный? — быстро зашептала она, — Бери лукошко за дверью и бежим! Или родителей испугался?

— Никого я не испугался, — нахмурившись, зашептал в ответ мальчик, — Да только отец тебя поругает и в комнате запрет, вот и всё наказание. А меня из-за проклятого замка опять за вихры в сарай потащит.

— Тогда я одна, раз ты такой трус, — насмешливо пропела Альбина.

Такого оскорбления молодой Бальчунас стерпеть не мог.

— Я — трус?!! — шепотом, переходящим в голос, возмутился он, — А ну, давай, кто первый до болота!

— Куда?! До болота?! Ты что, с ума?..

Девочка не успела договорить. Схватив лукошко, Бронюс, не оглядываясь на сестру, что есть мочи побежал через сад в сторону леса. Альбина, не ожидавшая от брата такой прыти, решила ни в коем случае не дать ему победить, и уже через пару мгновений изо всех сил мчалась вслед за ним, под возмущенный лай собак. Мокрая от росы трава в считанные секунды намочила сандалии, надетые на босу ногу, а от утреннего полусонного состояния не осталось и следа. Сквозь шум ветра в ушах девочка различила повелительный крик матери, но даже не подумала остановиться.

Морта, недовольно покачивая головой, несколько минут наблюдала в дверях, как пробежав с полкилометра по туманному полю, дети скрылись в густой чаще, потом с досадой махнула рукой, и вернулась в дом готовить малышам и мужу завтрак.

Альбина догнала брата почти сразу, когда тот, не заметив гнилого пенька, споткнулся и упал, растянувшись на земле всем телом. Взрыв смеха, нарушивший утреннюю идиллию леса, заставил замолчать даже птиц.

— Ну, ты даёшь! — давясь от хохота, еле выдавила из себя девочка, глядя на потирающего ушибленное колено, Бронюса. — Видел бы ты себя со стороны! Вылитый акробат в цирке!

— Да если б не этот проклятый пень, ты так бы и тащилась позади, — угрюмо пропыхтел брат, поднимаясь, — Идём уж, хватит ржать, как лошадь. Сколько можно? И почему свою корзинку не взяла? Как будешь ягоды собирать?

— Не успела! За тобой спешила, представление посмотреть, — всё никак не могла успокоиться Альбина.

— Ладно, смейся, сколько хочешь, мне даже больно не было, — стряхивая со штанов пыль, насупился Бронюс.

Нахохотавшись вдоволь, девочка взяла у брата лукошко, и ребята продолжили путь. До болота оставалось километра три, или чуть больше. Находилось оно в самой глубине леса, и лишь крестьяне из немногочисленных окружных деревень и хуторов знали о его существовании. Редко кто из местных жителей ходил туда за черникой, хоть ягода там росла сладкая и крупная, размером чуть ли не с вишню. То ли расстояние и труднодоступность делали своё дело, то ли необъяснимый инстинктивный, древний страх перед мрачными топями заставлял вспомнить страшные бабушкины сказки и немедленно повернуть назад.

Альбина с Бронюсом, охваченные непреодолимым детским желанием увидеть лешего, о котором часто рассказывала мать, уже не раз бывали здесь. Лешего они так и не нашли, зато, среди топких мест, обнаружили сухие островки, на которых росли целые полчища прекрасной сочной черники.

Вскоре земля под ногами стала влажной и задышала, словно живая. Птиц здесь почти не было слышно, а тёмные кусты и запах гнилых деревьев делали эти места похожими на антураж страшной сказки. Стараясь подбодрить себя, Альбина, мурлыча под нос незамысловатый мотив детской песенки, торопливо принялась за дело, в глубине души мечтая набрать черники больше чем брат. Она тайком поглядывала на лукошко Бронюса, которое, как назло, наполнялось быстрее её подола. Мальчик же будто не замечал ничего вокруг, и молча собирал ягоды, не обращая внимания на сестру. Его новые ботинки, подарок на Пасху, покрылись болотной грязью, а на лбу выступили капельки пота. Альбина отвернулась от брата и, перестав напевать, сосредоточилась на чернике. Ребята уходили всё дальше в лес.