Читать книгу Земля слёз. Повесть - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

— Эй, вы кто такие?! А ну, стоять! — словно из ниоткуда раздался громкий окрик.

Альбина от неожиданности отпустила подол, и ягоды фиолетовыми бусинками. разлетелись по траве. Бронюс встал, как вкопанный, крепко сжимая в руке лукошко.

Кто это кричит? Неужто, леший?! Где-то за деревьями захлюпало болото, — кто-то шёл к ребятам. Испуганные брат и сестра напряженно вглядывались в лесной полумрак. Вдруг прямо перед ними, словно из-под земли, возник парень лет шестнадцати. На парне была серая гимназическая форма, а на голове его красовалась старая, и явно великоватая пареньку военная фуражка. В руке парень сжимал толстую палку. У Альбины отлегло от сердца.

— По крайней мере, не леший! — подумала она.

Незнакомец с подозрением взглянул на детей и усмехнулся. Перекидывая палку из руки в руку, он медленно обошел замершего Бронюса, и приблизился к Альбине.

— Кто из вас старший, и какова причина нахождения в лесу? — строго пробасил парень. Ребята молчали, потупившись.

— Я задал вопрос, отвечайте! — рявкнул «гимназист».

Бронюс тяжело засопел, собираясь заплакать.

— Мы вот… — пробормотала Альбина, — Ягоды собираем…

— Интересно. Ягоды значит. На болоте. Умнее ничего не придумали?

— Они тут слаще…

— Слаще! — передразнил девочку парень, — Как-то подозрительно всё это. Двое ребятишек рано утром, в глубине дремучего леса… Странно.

Он на мгновение задумался, и внимательно посмотрел на детей:

— Вот как мы поступим. Сейчас вы пойдете со мной, а там разберемся, кто тут ходил по ягоды, а кто по грибы.

Глаза Бронюса заблестели. Он стоял красный, как помидор, и изо всех сих старался не разреветься.

— Мальчик, — дрожащим голосом произнесла Альбина, — Отпусти нас домой. Пожалуйста…

— Мальчик?! Какой я тебе мальчик?! Да я в отряде!.. — незнакомец вдруг осекся и неловко кашлянул, — А ну, пошли вперед! И чтоб не переговаривались!

Размазывая по щекам слезы, Альбина с Бронюсом молча подчинились. Они не понимали, что это за парень, как он оказался на болотах, и куда их ведет. Понимали дети лишь то, что он старше и сильнее их, да и палка в его руках не утешала. Шли молча. Пройдя со своим конвоиром с полкилометра по лесу, ребята оказались на залитой солнцем поляне. Альбине уже приходилось бывать здесь, но то, что она увидела теперь, поразило её.

Вся опушка была заставлена палатками и шалашами. И тут, и там сновали люди, в основном разновозрастные мужчины, и каждый занимался своим делом: несколько парней, обливаясь потом, волокли из леса срубленную сосну, другие занимались разделыванием крупной свиньи, третьи кололи дрова. Девушки развешивали постиранное белье на натянутой между осинами верёвке, а две женщины постарше колдовали над кипящим котлом, возле которого возвышалась гора картошки.

Бронюс, забыв о страхе, с любопытством наблюдал, как с десяток здешних обитателей возятся у широких и довольно глубоких ям, или, скорее, укрытий, стены и пол которых мужчины укрепляли кольями, выточенными из стволов тонких елей. Поверхность готовых сооружений накрывали настилом из брёвен потолще, а на них раскладывали широкие, словно ковры, куски выцветшего брезента. Хмурый молодой человек аккуратно сыпал на них землю и раскладывал еловые ветки, — после этого укрытия становились незаметными даже вблизи. Бронюс сразу сообразил, что за непонятные ямы роют мужчины, и шепнул сестре:

— Это же подземные домики, чтобы прятаться!

Альбина заметила, что люди вокруг, в большинстве своем, были скорее городские, чем деревенские. Среди этого человеческого муравейника мелькали рабочие робы, студенческие пиджаки, куртки служащих и другие части гардероба, по которым несложно было определить сословие и профессию людей. Особое внимание девочка обратила на группку парней, сидевших за длинным, сколоченным на скорую руку, деревянным столом, и о чём-то горячо споривших. На парнях была выцветшая, бледно-зелёная военная форма с погонами.

— Ну, чего встали, как столбы?! — прикрикнул на детей юный конвоир. — Давай вперед! И поживей шевелитесь!

Альбина с Бронюсом, робея, проследовали к столу. Заметив ребят, военные прекратили спорить, и удивлённо уставились на них.

— А это у нас ещё кто? — улыбнувшись, спросил один из молодых людей. Но, тут же приняв грозное выражение лица, посмотрел на парня с палкой.

— Кястас, тебе же было приказано незаметно наблюдать за всем подозрительным в лесу, и в случае тревоги сразу бежать в лагерь, а он ягоды с малышнёй собирает. Вон, полное лукошко на троих набрали. Так-то ты подчиняешься приказам командира? Настоящий солдат, нечего сказать! Придется вернуть тебя к матери в Мариямполе, чтоб ты со своей дубинкой соседский сортир охранял.

Парни за столом громко расхохотались. Даже Альбина с Бронюсом оценили юмор и захихикали. Дети поняли, что эти люди не причинят им вреда. Веселый молодой человек сразу понравился Альбине. Этого высокого, сероглазого брюнета трудно было назвать писанным красавцем, но его военная выправка, белые ровные зубы, заразительный смех и какая-то особая внутренняя привлекательность, не оставили бы равнодушной даже самую спесивую девушку. Звали молодого человека Юозас.

— Тамста (уважительное обращение к кому-либо, официально используемое в литовской армии. — прим. авт.), разрешите доложить, — обижено поджав губы, невнятно пробормотал Кястас, — Эти малявки крутились недалеко от лагеря, вот я и решил их задержать и привести для допроса сюда. Так что, ваше приказание выполнено.

Опять раздался взрыв смеха:

— Так ты, парень, у нас теперь герой!

— Хорошо, что не встретил ежа, а то бы и его допросил!

— Знали бы русские, какой у нас тут боец, сдались бы в плен без боя!

— Да вы что, ребята, не видите? Это он себе невесту подбирает! А заодно и дружка её прихватил, чтоб не скучно было!

Кястас чуть не плакал от обиды. Альбине даже стало жаль его.

Неожиданно смех оборвался. К столу подошёл высокий, худощавый человек в чёрной военной форме. На вид мужчине было не более пятидесяти лет, но его делали старше седая голова и усеянное глубокими морщинами сухое, тщательно выбритое лицо, украшенное несколькими застарелыми шрамами. Бледно-голубые глаза мужчины казались ледяными. Альбина сразу почувствовала на себе тяжесть этого взгляда, в котором почти физически ощущались сила и жёсткость характера.

— Ржёте, словно кони в поле, — недовольно произнес мужчина. — Мёртвого разбудите! А что, если русские рядом? Может и они захотели бы повеселиться, — особенно, глядя на наши трупы? Думаете, если мы не в казарме, то можно дурака валять? Я не требую от вас официальных обращений друг к другу. Тут болото, а не воинская часть, да и публика у нас в основном гражданская, капитана от рядового в жизни не отличит, так что, к чёрту формальности. Но дисциплина и подчинение командиру должны быть железные. Учитывая сложнейшую обстановку, извольте беспрекословно выполнять все указания, даже те, которые могут показаться вам незначительными.

Парни в военной форме молчали, опустив головы, словно провинившиеся дети. Заметив неладное, со всей опушки к столу стали подтягиваться люди, бросив свои дела. Лишь один невысокий, щуплый парень, лет двадцати пяти, с жиденькой рыжеватой бородкой и тёмными сальными волосами до плеч, продолжал колоть дрова, даже не повернувшись в сторону происходящего. Одет он был в светлую крестьянскую рубаху, зелёные галифе и до блеска начищенные солдатские сапоги. Иногда молодой человек опускал топор и, смахнув со лба пот, поправлял на бледном, болезненном лице круглые очки в тонкой оправе.

— Это кто? — все так же строго спросил Седой, кивнув в сторону Альбины с Бронюсом, и после небольшой паузы добавил, — Ну-ка, ребятишки, идите, погуляйте. У нас тут взрослый разговор намечается.

— В лесу я их встретил… — всхлипнув на всякий случай, пробормотал Кястас, когда дети отошли, — Болтались они рядом с лагерем…

— И ты решил им тут всё показать, мол, резвитесь у нас, малышня? — со злобной иронией спросил мужчина. — Может, ещё и о наших планах рассказал? Неужели ты не видел, что это просто крестьянские дети?

— Я подумал, возможно они…

— Дурак! — грубо перебил Кястаса Седой, — Тебе приказали следить за обстановкой, а не волочь из леса каждого встречного. Всё в разведчика играешь? Нашёл время. Сколько раз повторять — партизанская война, это не книжка про индейцев. Тебе же известно, что даже свои с близлежащих хуторов не должны знать, где мы расположились. И может, кто-то подскажет, что нам теперь делать с этими детьми?

Все неловко молчали, поглядывая друг на друга.

— Давайте отпустим их, тамста, — нетвёрдо произнес Юозас, не глядя на Седого. — Чего им тут сидеть?

— Отпустим?! — Седой сверкнул ледяными глазами. — Это ты хорошо придумал, солдат. И уже завтра все деревни вокруг будут знать, что под самым их боком, в лесу, остановились партизаны! А если ты забыл, я напомню — далеко не каждый крестьянский двор относится к нам как к добрым друзьям! И кто знает, через сколько часов здесь окажутся русские солдаты с автоматами?

Седой с досадой сплюнул и задумчиво обвел глазами отряд.

— Значит так, — наконец обратился он к двум молодым женщинам в одинаковых серых платьях из грубой материи, — Детей накормить, а мы, военные, пока посовещаемся. Остальным вернуться к работе, здесь больше смотреть не на что. Надо же, из ничего устроили головную боль!..

Альбина с Бронюсом молча последовали за девушками, которые усадили их на большой пень возле складного столика, и поставили перед детьми деревянные миски с дымящейся картошкой. Но есть ребятам совершенно не хотелось. Переглянувшись, они начали лениво жевать, осматриваясь вокруг. Видимо, здесь это было время завтрака. Люди, отложив дела, расположились за неказистыми деревянными столами под тенью старого дуба. Лишь на краю опушки, у ручья, женщина в рабочем комбинезоне старательно отмывала от сажи огромную закоптелую кастрюлю, да пожилой мужчина рядом с ней не торопясь чистил разобранный автомат, внимательно осматривая каждую деталь.

У самой дальней палатки Седой и несколько молодых военных о чём-то жарко спорили. Иногда ветер доносил до ребят обрывки фраз, — военные говорили о нехватке провизии в лагере. Альбина отодвинула миску, и Бронюс, глядя на сестру, сделал то же самое.

— Я не хочу есть, — шепнул он Альбине.

— А я, думаешь, хочу? Даже если бы хотела, у них тут и без нас не хватает картошки.

— А кто они? Солдаты?

— Да я и сама толком не пойму. Одни, вроде, солдаты. Другие похожи на чиновников из города. Крестьян тоже много. Но бояться нам с тобой их не надо. Помнишь, когда к отцу приезжал дядя Пранас из Каунаса, он говорил, что в наших лесах прячутся партизаны, которые хотят свободы для Литвы? Так вот, я думаю, это они и есть.

— А сейчас Литва не свободна?

— Откуда мне знать?! — отмахнулась Альбина. — Спросил бы дядю Пранаса. Отец ещё говорил, что для него главное, чтобы мы были сыты и в тепле, а остальное его не касается. Дядя Пранас из-за этого с ним даже поругался, мол, наш отец лишь о своем брюхе думает и ему плевать, что под врагами будем жить. Сказал, что какие-то друзья из Америки нам помогут. Я сама всего не помню, ведь это на Рождество было.

— А как выглядят люди из Америки? Они здесь есть?

— О Боже, какой ты глупый, Бронюс! Откуда им здесь взяться? Они же все индейцы и перья на головах носят. У нас дома даже картинка есть, я её из журнала вырезала. На ней снизу написано «Жители Америки»!

— Да не видел я твою картинку… Значит эти люди вокруг свои, литовцы. Но почему они так засуетились из-за нас? И почему этот дурак с палкой привел нас сюда? И почему Седой так рассердился? И почему?..

— Тссс! Замолчи, почемучка! К нам идут…

К ребятам подошёл Юозас — тот самый молодой военный, который недавно подшучивал над Кястасом у стола. По его глазам было видно, что шутить он больше не собирался. Как-то странно посмотрев на детей, Юозас спросил их имена, несколько мгновений молча переводил взгляд с брата на сестру.

— Значит так, Альбина и Бронюс, — наконец, произнёс он, — Где вы живёте, и кто ваши родители? Альбина, ты вроде старшая, ты и отвечай.

— Живём мы на хуторе, недалеко от Казлу Руды, — победно взглянув на стушевавшегося брата, ответила девочка, — Родители крестьяне. Отец Витас Бальчунас…

— Бальчунас? — переспросил Юозас, — Нет, вроде не знаю такого. А в школу вы ходите?

— Бронюс пока не ходит, а меня отправят в этом году, в сентябре. Раньше не получалось. Из-за войны все школы вокруг закрыли, да и матери помочь было некому, одни малыши в доме. Но читать и писать я уже умею. Даже считать могу. Отец часто привозит из города книги с тетрадками, и соседка заходит нас поучить. Она до войны учительницей работала.

— А хозяйство у вас большое? Да и вообще, кто из взрослых есть в семье? Есть ли в доме оружие? Где ближайшая от вас деревня?

— Из взрослых только родители, зато детей целых семь. Мы с Бронюсом самые старшие. А хозяйство у нас обыкновенное. Иногда отец нанимает работников, но сейчас мы сами помогаем ему в поле. Есть лошади, коровы, свиньи, разная птица. Из оружия я видела только два ружья в комнате, на стене висят. Мать рассказывала, когда дедушка был жив, он с ними на охоту ходил, а после его смерти отец ружьями почти не пользуется, разве что изредка лис с волками попугать, если близко к дому подберутся. Ближайший соседский хутор находится за лесом, километрах в двух от нашего дома. Там учительница и живёт. К нам вообще мало кто заглядывает. Пару раз в год дядя Пранас на праздники из Каунаса приедет, да соседка иногда заскочит узнать об урожае, и нас грамматике поучить. А больше никто не ходит. Место, говорят, неудобное, всё лесами окружено. Ещё прошлой зимой…

— Понятно, — перебил Юозас, — Значит, чужих на хуторе нет. Это хорошо. В общем, так, ребята. Сейчас мы с несколькими друзьями проводим вас до дома. Здесь вам делать нечего.

— Спасибо большое! — обрадовалась Альбина, — Но мы знаем дорогу и можем добраться сами. Вам с друзьями незачем утруждаться…

— Нет уж, милые мои, — улыбнулся Юозас, — Одних по болотам топать мы вас не отпустим. Тем более, с вашим отцом хотелось бы поговорить. Сейчас парни соберутся, и вперёд!

— Дядя, а о чем вам говорить с нашим отцом? — неожиданно спросил Бронюс, — Вы же его даже не знаете.

— Понимаешь, малец, очень захотелось познакомиться с мужчиной, который воспитал такого смелого сына, — подмигнул мальчику молодой человек, — Уверен, что это знакомство не пройдет для нас обоих даром.

— Ну, тогда идите, — тоном начальника разрешил Бронюс.

Юозас засмеялся и отошёл от ребят. Завтрак только что закончился, и большинство людей в лагере отдыхали на траве. Лишь несколько парней занимались бытовыми делами, да длинноволосый все так же с яростью, без остановки, продолжал колоть дрова, будто с помощью этого нехитрого действия пытался выплеснуть из своей души затаившуюся в ней ненависть на весь мир. Взгляд его был настолько пустым, что напугал бы и самого смелого человека. Казалось, этот похожий на попика парень всё время думает о какой-то ужасной трагедии, которая произошла с ним, и ничто, кроме крепко зажатого в руке топора, не в силах отвлечь его от страшных мыслей.

Кястас собрал со столов миски, сложил их в тележку, и повёз к ручью мыть. Проходя мимо ребят, он скривил им рожу. Бронюс насупился, а Альбина показала язык. Она уже поняла, что этот мальчик, который так напугал их в лесу, здесь выполняет мелкие поручения, и бояться его не стоит.