Читать книгу Земля слёз. Повесть - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Альбина с Бронюсом сидели на пеньке и доедали ягоды из своего лукошка. Им, хуторским ребятам, было странно наблюдать, как растянувшись на траве, в самый разгар крестьянского трудового дня, взрослые мужчины ведут между собой неспешную беседу. Один из них, немолодой мужичок с бритой головой, весело рассказывал, как выкрал из немецкого штаба в Каунасе мотоцикл. Остальные, посмеиваясь вполголоса, подшучивали над его историей. Дети спокойно, как им казалось, могли уйти в лес, и никто бы этого не заметил. Но зачем куда-то бежать, если черника такая сладкая, а люди вокруг такие весёлые и добродушные?

Вскоре ребята увидели как из палатки на краю поляны вышел Седой с Юозасом. За ними показались ещё двое парней в военной форме, один из которых нёс небольшой чёрно-белый план местности. Проходя мимо колющего дрова длинноволосого, Седой молча мотнул головой, приглашая того следовать с ними. Молодой человек кивнул в ответ, небрежно воткнул топор в колоду, и, тяжело дыша, неторопливым шагом направился за командиром. Разложив бумаги на большом столе и немного пошептавшись над картой, все пятеро мужчин вдруг разом посмотрели на Альбину с Бронюсом, сидящих на пеньке.

— Ну-ка, иди скорее сюда, — подозвал девочку Юозас, — Сможешь показать, где ваш дом? В плане местности, надеюсь, разберёшься?

— Конечно, разберусь! — вспыхнула подошедшая Альбина, — У меня точно такая же карта над кроватью висит, только цветная. Вот тут Казлу Руд. А тут, промеж лесов, должен быть наш хутор, но на картах его почему-то нет. А здесь небольшая деревня, на пятнадцать дворов. Она в трёх километрах от нашего дома, только от деревни той, кроме печных труб, уже ничего не осталось. Отец говорил, что её сожгли то ли немцы, то ли русские. Там жили его друзья, но их всех убили. Я маленькая тогда была, точно не помню, но когда…

— Постой! — вдруг резко перебил девочку Седой. — А можешь указать место, где мы сейчас находимся?

— Даже не знаю… — Альбина задумчиво склонилась над картой, — Так, если тут старый амбар, и сразу за ним дорога, с развилкой на Каунас… Значит, тут у нас пасека… Тут лес и болото… Ага, получается, мы находимся где-то здесь.

Девочка уверенно ткнула пальцем в бумагу. Воцарилась напряжённая тишина. Лишь на опушке чуть слышно раздался чей-то смех. Седой медленно набрал в лёгкие воздух и, выдыхая, прошёлся ледяным взглядом по парням, расположившимся за столом. Глаза командира остановились на Юозасе.

— Ну что, солдат, придется пройтись по здешним живописным местам, — медленно, почти разделяя слова на слоги, произнес Седой.

— По-моему, наши прогулки все чаще напоминают походы инквизиторов, — неуверенно пробормотал Юозас, и посмотрел на Альбину, — А ты что стоишь? Иди к брату!

— Может, ты и прав, только не забывай: у нас тут партизанский отряд, а не клуб любителей истории, — процедил командир, провожая глазами девочку, — Наша цель — истреблять врагов Литвы, а не размышлять, насколько это жестоко.

— Тамста, позвольте заметить, что истребление врагов и человеческая мясорубка — две разные вещи.

— Возможно, солдат. Предлагаешь бороться с «красными» за шахматной доской?

— Я ничего не предлагаю, но считаю, что мы слишком часто перегибаем палку. Отчего нельзя проявить к противнику или, по крайней мере, к его близким, хоть малую толику уважения? Виноват, — получи наказание. Не виновен — свободен. Казалось бы, что может быть проще? Но сколько раз мы, не задумываясь, словно бандиты, вырезали целые семьи, руководствуясь чуть ли не базарными, слухами? На войне я никогда не боялся вступать в бой с врагом, но сейчас, в мирное время, разве достойно имени литовского партизана носить клеймо мясника?

— Мирное время, говоришь? — чуть заметно усмехнулся Седой. — Ну что ж, будь по-твоему, Юозас. Сейчас мы с детьми отправимся к ним на хутор за провизией, и заодно пообщаемся с хозяевами. А раз ты считаешь, что я, как командир, действую неправильно, в этом походе командиром побудешь ты, и мы сможем наглядно оценить твои военные таланты. Ты учился на адвоката, умеешь красиво говорить. Вот и посмотрим, пригодятся ли твои дипломатические речи, когда ты начнёшь просить у хуторян еду на добрую полсотню человек в нашем лагере. Ну, а если крестьяне вызовут подозрения в связях с врагами, сможешь поискать доказательства их преступлений, и проводить судебные расследования. Выделим тебе секретарей, подберём адвоката и прокурора, свидетелей поищем. Будете с ними заполнять протоколы и бумаги. Глядишь, через годик-другой управитесь. Ну, а если будет страшно выносить приговор, ты только шепни нашим ребятам.

Партизаны беззлобно рассмеялись над сарказмом Седого. Юозас слыл храбрым бойцом, но многие в отряде считали его мягкотелым, немного чудаковатым идеалистом.

— Тамста! — глаза молодого человека сверкнули, — Я не считаю правильным иронизировать сейчас, когда речь идёт о жизнях людей. Мне кажется, в последнее время…

— Хватит! — грубо перебил Юозаса Седой, — Мы не на дебатах в британском парламенте, так что, отложим разбирательства на более спокойные времена. А насчёт командования отрядом, — я действительно хочу, чтобы в этот раз ты был главным. Проведём эксперимент и проверим, что разумнее при наших обстоятельствах: мой здравый смысл или твой гуманизм. Все решения в походе будешь принимать ты, но, как опытный военный, хочу тебя кое о чём предупредить. Если ты, вместо того, чтобы стрелять во врагов, начнёшь вести с ними дискуссии, они воспримут это как твою слабость, и сами попытаются уничтожить тебя, а заодно и твоих товарищей, за каждого из которых ты в ответе. Помни об этом.

Юозас, скривив губы, недовольно кивнул. Было видно, что он не согласен с командиром, но затевать спор перед самым походом было некстати.

— Итак, толпы не нужно, — сделав вид, что не заметил недовольства подчинённого, Седой посмотрел на двух парней в военной форме, — Кроме Юозаса и детей, на хутор отправишься ты, Антанас, и ты, Паулюс.

— Так точно, тамста! — почти одновременно отчеканили молодые люди.

— Ты, Гинтарас, тоже собирайся, — командир взглянул на длинноволосого, который вместо ответа странно подмигнул пустоте перед собой, — Я пойду с вами, лагерь оставлю на Воробья, он солдат опытный, знает, что к чему. Лесные пташки только что напели мне об этом доме и его хозяине. Замкнутый тип, себе на уме, с соседями почти не общается, в город часто ездит. Говорят, до войны в «красном» штабе побывал, да с русскими шептался на базаре. Вот и хочу уточнить, не работает ли этот мужичек на коммуняк, как это было с водителем автобуса из Гарлявы, помните? Чует моё сердце, что на том хуторе я буду нужен больше, чем сейчас здесь. Судя по карте, идти нам по лесу около трёх-четырех километров. Придется переправляться через болото. Если не станем тянуть, и сразу тронемся, до полудня будем на месте. Антанас, Паулюс, сбегайте в палатку, возьмите автоматы, и приведите сюда детей. Ты, Юозас, захвати охотничий обрез. И поспешите! Гинтарас, пистолет при тебе?

Длинноволосый вместо ответа похлопал себя по животу. Юозас хмыкнул:

— Ты что же, и дрова с ним колол? Эх, Гинтарас, сколько раз тебе говорить, пистолет нужно держать в кобуре, а не за поясом под рубашкой прятать. Ведь отстрелишь себе там что-нибудь, а парень ты ещё молодой, бездетный. Посмотри, как удобно носить, — Юозас подёргал за ремень кобуры, перекинутый через плечо. — И доставать проще, чем каждый раз к себе в штаны лазить. Да, надеюсь, топор в этот раз брать не будешь? Или опять бойню устроить собрался?

— Пусть берет, это его талисман, хоть и кровавый, — усмехнулся Седой.

Ведя детей, к столу подошли Антанас и Паулюс, с висящими на шеях трофейными немецкими автоматами. Только сейчас Альбина заметила, как эти двое похожи друг на друга. Обоим лет по двадцать пять, одинаковая, выцветшая на солнце военная форма, золотистые, аккуратно зачёсанные на пробор, волосы, крепкое телосложение и написанное на лицах стремление беспрекословно выполнить любой приказ главнокомандующего, делали братьев похожими на близнецов.

— Тамста, разрешите спросить, — Юозас посмотрел на командира, — Зачем тащить через болото столько тяжёлого оружия? Ведь обычно обходились пистолетами. Неужели всё это нужно, чтобы потолковать с простым хуторянином? Там же, кроме детей, больше нет никого.

— Может, и нет там никого, — Седой задумчиво взглянул на Альбину с Бронюсом, — А может, и есть. Видели мы и таких крестьян, которые не то что родине помочь, а горло готовы перегрызть за ведро своей гнилой картошки. Да ты и сам говорил, ружьишко у них на стене висит, мало ли что. Очень уж там красным попахивает. Та ещё публика. Ну, всё, хватит болтать! За дело, литовцы!