Читать книгу Земля слёз. Повесть - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Передав временное командование лагерем Воробью, — здоровенному парню в рабочей спецовке, — Седой повел маленький отряд в сторону хутора Бальчунасов. Впрочем, вели этих вооруженных мужчин Альбина с Бронюсом. Ребята хорошо знали здешние места, поэтому через болото переправлялись довольно уверенно. Чтобы не попасть в трясину, шли цепочкой, след в след. За детьми шёл Седой, молча посматривая на них холодными глазами. Альбина, бредущая перед ним по болотной грязи, всей спиной ощущала ледяной взгляд партизанского командира. Девочка старалась сосредоточиться на брате, который, тщательно проверяя палкой почву перед собой, шагал впереди отряда. Девочка чувствовала какую-то внутреннюю неприязнь к Седому, хотя не смогла бы объяснить причину этой неприязни.

Много лет назад, когда Седой был еще совсем молодым офицером, он поклялся служить на благо свободы Литвы.

Ещё в начале двадцатых годов Седой с единомышленниками-офицерами, участвовал в арестах и допросах людей, «создающих опасность для законного правительства страны и поддерживающих развитие преступной идеологии коммунизма», — такая формулировка часто присутствовала в протоколах уголовных дел тех лет.

Коммунисты сразу стали для Седого кровными врагами. Он не только всей душой ненавидел их замыслы, предвидя в них полное уничтожение Литвы, как государства, но и испытывал личное отвращение, какое обычно испытывает горожанин к грязному, дурно пахнущему домашнему скоту. В тридцатые годы, уже в звании старшего лейтенанта, Седой уверено поддержал Адольфа Гитлера, — немецкий канцлер был ярым противников ненавистного Седому советского режима. Но через несколько лет Седой разочаровался и в Гитлере. Нет, безумная теория фюрера о высшем арийском обществе, отношение нацистов к евреям, уничтожение культурного наследия, и другие преступные деяния нацистов, — всё это мало беспокоило Седого. Единственное, что его действительно волновало, было сохранение Литвы, как свободного государства, независимого и от немцев, и от Советов.

С началом советской оккупации 1940 года Седой под чужой фамилией поселился в деревне неподалёку от Паневежиса, и начал свою борьбу с «красными». Через год он проявил себя храбрым солдатом, бесстрашно сражаясь и против гитлеровской, и против сталинской армии. Но, сообразив, что бороться по законам войны с такими китами, как Германия и СССР, бессмысленно и глупо, ушёл в подполье, создав партизанский отряд из самых рьяных литовских патриотов. Седой быстро снискал авторитет среди участников сопротивления. Он не отсиживался в лесах, не прятался за спинами подчиненных, и самолично участвовал в вылазках против гитлеровцев. Во время одной из диверсий на железной дороге под Каунасом он был ранен, и попал в немецкий плен, откуда сбежал перед самым расстрелом. Ближе к концу войны, он опять попал в плен, но теперь уже к русским, — его схватили по анонимному доносу, — но и тогда ему удалось бежать.

В 1944 году, когда Москва торжественно объявила о бесповоротном возвращении советской власти в Литву, Седой, понимая, что ему грозит, мог выехать в Западную Европу по поддельному паспорту, но в последний момент передумал. Нет, он не боялся быть схваченным на границе, да и к смерти относился без страха. Смерть была для него не более чем преградой, способной помешать ему завершить начатое дело. Причина остаться в Литве была лишь одна: Седой принадлежал тому редчайшему типу людей, что не бегут из своей страны, когда она находится под гнетом врага, даже осознавая, что силы неравны. Что же касается его ранней седины и морщин, многие молодые литовцы, которым в те страшные для их родины времена посчастливилось остаться в живых, постарели намного раньше, чем было им отпущено природой.