Читать книгу Эпик - Лев Соболь - Страница 5

Но в голове у Льва происходило нечто иное. Слово не испугало его. Оно… заинтересовало. Оно было странным, медицинским, холодным. Но оно было названием. Названием для того таинственного портала, что на мгновение открылся ему в прошлый раз.

– Это… это лечится? – дрогнувшим голосом спросила мама.

– Мы говорим не о лечении, а о контроле, – поправила ее доктор. – Правильно подобранная терапия позволяет свести приступы к минимуму, а часто – и полностью их подавить.

«Подавить». Это слово Лёве не понравилось. Оно было грубым, разрушительным. Как если бы редкий и прекрасный цветок вытоптали сапогом.

Доктор стала объяснять про триггеры: недосып, стресс, мерцающий свет. Для мамы это был список опасностей, которых нужно избегать. Для Льва – это звучало как инструкция. Своего рода рецепт. Возьми недосып, добавь немного стресса, и… дверь откроется.

Потом врач выписала рецепт на противосудорожный препарат.

– Это поможет предотвратить повторение приступов, – сказала она, протягивая маме бумажку.

Мама взяла рецепт с благоговением, как священную реликвию, ключ к спасению. Лев смотрел на этот маленький листок и видел в нем не ключ, а замок. Замок на той самой двери.

Когда они вышли из кабинета, мама обняла его, и в ее глазах стояли слезы облегчения – теперь был план, был враг, с которым можно бороться.

Лев шел молча. Он не чувствовал облегчения. Он чувствовал смятение. Врач и мама говорили о болезни, о проблеме. А для него это было не проблемой. Это было… открытием. Его личным, самым главным открытием. И теперь все силы взрослого мира были направлены на то, чтобы это открытие «подавить».

Он посмотрел на маму, на ее влажные от слез глаза, и впервые в жизни почувствовал непреодолимую стену непонимания. Он не мог сказать ей: «Мама, не плачь, это не болезнь, это дар». Она бы не поняла. Ее мир был миром диагнозов и таблеток. Его мир только что раздвоился. В нем появилась официальная, серая реальность больного эпилепсией мальчика. И тайная, сияющая реальность путешественника, для которого слово «эпилепсия» было не диагнозом, а паролем. Лев понимает, что его истинные переживания не разделить ни с матерью, ни с врачом. Он остается с этой тайной один на один.