Читать книгу Эпик - Лев Соболь - Страница 9

Два последних школьных года стали для Льва временем сосуществования. Он уже не был тем мальчиком, который забыл про приступ, но еще не стал тем, кто готов был сжечь мосты. Он научился жить в подвешенном состоянии, не выбирая стороны.

Реальный мир по-прежнему был серым с вкраплениями разноцветных красок. Его отношения с Лизой углублялись. Это уже была не просто влюбленность, а настоящий союз. Они прятались от всех на чердаке ее пятиэтажки, слушали «Кино» на касетнике и строили планы уехать в мегаполис, подальше от серого родного города. Эти планы были такими же реальными и осязаемыми, как учебник по алгебре в его руках. Лиза была его якорем, и он цеплялся за нее в те дни, когда тоска по Ирреалу становилась особенно острой.

Но именно в эти годы стали происходить странные вещи. Магический реализм начал проступать сквозь трещины обыденности.

Однажды на уроке литературы, когда учительница читала стихи Блока о Прекрасной Даме, Лев на секунду отвлекся, глядя на солнечный луч, падающий на парту. И ему показалось, что не пылинки танцуют в свете, а крошечные, светящиеся частицы, точно такие же, как фиолетовая трава в Ирреале. Луч на миг стал гиперреальным, и по классу пробежал тот самый сладковатый запах гари. Сердце его екнуло, но видение исчезло так же быстро, как и появилось. Лиза, сидевшая рядом, спросила: «Ты чего вздрогнул?» Он только покачал головой.

Как-то раз Лев стоял на балконе. Ночь была беззвёздной, город засыпал. И вдруг ему показалось, что вдалеке, за силуэтами заводских труб, на секунду вспыхнул и погас не огонек, а целое сияние, знакомое и манящее. Он простоял так полчаса, замерзший, вглядываясь в темноту, но больше ничего не повторилось. Это было похоже на мимолетную улыбку того мира, промелькнувшую в этом.

Иногда, засыпая, он слышал тот самый гармоничный гул, музыку Ирреала. Она доносилась не извне, а из самой глубины его памяти, как настройка канала на старом радиоприемнике. Он научился не пугаться этого, а ловить этот звук и пытаться удержать, но всегда проваливался в сон. Эти моменты не пугали его. Они волновали. Они были как тайные знаки, подтверждающие, что он не сошел с ума, что тот мир реален и где-то рядом. Он не рассказывал об этом никому. Как объяснить, что иногда видишь в пылинках другой мир? Все бы решили, что он шутит или, что хуже, что с ним что-то не так.

Мамина «война с болезнью» продолжалась, но стала фоном. Он уже автоматически пил таблетки, ездил к врачам и даже помогал маме ставить свечки в церкви. Это была цена, которую он платил за спокойствие в семье, за возможность быть с Лизой, за видимость нормальной жизни.

К концу одиннадцатого класса он стоял на распутье. Впереди была реальная, осязаемая цель: выпускные, экзамены, поступление в университет, новая взрослая жизнь. Но параллельно с этим росло и тихое, навязчивое знание, что есть и другой путь. Не горизонтальный, в другой город, а вертикальный – вглубь себя, в тот сияющий сон наяву, который все чаще подмигивал ему из-за завесы реальности.

Он еще не делал выбора. Он просто видел перед собой две широко расходящиеся дороги. И пока что шел по обеим одновременно.