Читать книгу Право быть живой: о границах, вине и возвращении себя - Лилия Роуз - Страница 4

Детский опыт редко осознаётся как источник взрослых проблем, потому что он встроен в личность так глубоко, что воспринимается не как влияние, а как естественный порядок вещей. Женщина может искренне считать, что её стремление быть полезной, терпеливой и незаметной – это черта характера, врождённая особенность или даже достоинство, не связывая её с тем, как когда-то давно она училась быть любимой. В детстве мы не анализируем, почему нас хвалят или за что нас критикуют, мы просто делаем выводы о том, какими нужно быть, чтобы сохранить близость и безопасность. Именно в этом возрасте формируются первые сценарии «я должна», которые позже незаметно управляют взрослыми решениями. Для многих девочек любовь взрослых была связана с послушанием и удобством. Когда ребёнок не мешает, не требует лишнего внимания, не расстраивает родителей своими эмоциями, его называют хорошим. Если же он плачет, злится или настаивает на своём, реакция может быть холодной, раздражённой или отстранённой. Девочка быстро улавливает эту связь и учится подавлять спонтанность, чтобы не потерять одобрение. Она может слышать фразы вроде «будь умницей», «не расстраивай маму», «потерпи, ты же большая», и со временем они превращаются во внутренний голос, который и во взрослом возрасте продолжает требовать терпения и самоотречения. Одна женщина вспоминала, как в детстве старалась быть «лёгким» ребёнком, потому что в семье было много напряжения и проблем. Она рано поняла, что её слёзы вызывают раздражение, а спокойствие – похвалу. Она училась не просить, не жаловаться, не задавать лишних вопросов, и за это её считали зрелой и разумной. Спустя годы она обнаружила, что ей крайне трудно говорить о своих потребностях в отношениях, потому что внутри всё ещё живёт та девочка, которая боится стать обузой. Каждый раз, когда ей хотелось попросить о помощи или поддержке, внутри поднималась тревога, словно она делает что-то неправильное. Детские сценарии не обязательно формируются в неблагополучных семьях. Иногда они рождаются в атмосфере внешней заботы, где родители искренне любят, но сами не умеют обращаться с чувствами. В такой среде девочку могут поощрять за успехи, ответственность и самостоятельность, не замечая, что за этим стоит отказ от слабости и уязвимости. Она привыкает быть сильной, потому что чувствует, что на её эмоции нет пространства. Во взрослом возрасте эта сила превращается в одиночество, когда она не умеет просить и принимать поддержку, считая это признаком слабости. Сценарий «я должна» становится внутренним компасом, который определяет, как женщина строит отношения, выбирает работу и реагирует на трудности. Она может автоматически чувствовать ответственность за чужие эмоции, даже если объективно не имеет к ним отношения. Если кто-то рядом расстроен, она ищет причину в себе, старается исправить ситуацию, даже ценой собственного комфорта. Этот механизм настолько привычен, что воспринимается как забота, хотя на самом деле является продолжением детской стратегии выживания. Осознание влияния детского опыта часто сопровождается сложными чувствами. Это может быть грусть по утраченной спонтанности, злость на несправедливые ожидания или растерянность от понимания, что многие взрослые выборы были продиктованы не свободой, а старым страхом. Но вместе с этим приходит и облегчение. Понимание того, что сценарии были сформированы в условиях, где у ребёнка не было альтернатив, позволяет взглянуть на себя с большим состраданием. Женщина начинает видеть, что её привычка терпеть и подстраиваться когда-то помогла ей сохранить связь и безопасность, но теперь может быть пересмотрена. И в этом осознании появляется первый зачаток внутренней свободы, которая начинается с разрешения себе больше не жить по правилам, написанным в детстве.