Читать книгу Сага о Кае Эрлингссоне - Наталья Викторовна Бутырская, Наталья Бутырская - Страница 10

Песнь 1
Глава 8

Оглавление

Морские чудовища и первородные твари появились вместе с миром. Из первых явились весенние боги. Из вторых – зимние боги.

На заре мира твари были многочисленны и могучи, но от большинства остались лишь кости и слабые потомки.

Я тихо и мирно колол дрова позади дома, когда примчался какой-то мальчишка, не больше восьми зим от роду, дождался моего взгляда и выпалил:

– Ле́ндерман приплыл!

После чего широко оскалился и упрыгал, поддерживая спадающие штаны.

После тройного вызова на ученической площадке сверстники, как и ребята постарше, сторонились меня, а вот вся мелкота, наоборот, воспылала невыразимой любовью. Куда бы я ни пошел, в десятке шагов за мной тащились три-четыре мелкопузых, а если им казалось, что сейчас начнется что-то интересное, например, что я иду к Хакану на тренировку, они сбегались со всего Сторбаша. Так же они оказывали разные услуги, даже если я их не просил. Как сейчас, например.

Детьми мы тоже торчали на пристани, часами подолгу смотрели на бухту, и стоило лишь мелькнуть краешку паруса, как мы кричали: «Корабль! Корабль!». Эти же придумали себе важное дело: ждали именно моего отца. Интересно, как этот пацан вырвал право сообщить мне о прибытии Эрлинга?

Я хотел увидеть отца, порадовать тем, что я стал рунным, узнать про деревню Олова и как он собирается сражаться с хуо́ркой, поэтому я бросил дрова и поторопился за мальчишкой. Может, спросить, как его зовут? Или он окончательно загордится после этого?

Отцу, видимо, уже сказали, что я вернулся. Мы столкнулись на полпути к пристани. Он сначала остановился, словно не веря своим глазам, а потом рывком подскочил ко мне и крепко обнял. И я вдруг заметил, что уже дорос до его плеча. Еще немного, и я догоню его.

– Сын. Я думал, что ты отправился в дружину Фомрира и уже сразил сотню-другую тварей. Рад, что ты решил задержаться, – у отца странно подергивалась правая сторона лица.

– Отец, я должен рассказать, что случилось в Растранде. И кто убил Ове. И еще я был в деревне Олова. Там нужно убить хуорку. И я получил благодать! Ты видишь? Я не проклят.

– Хорошо-хорошо. Идем в дом, там все расскажешь, – и отец, слегка опираясь на мое плечо, тяжело пошел по дороге.


Когда я закончил рассказ и посмотрел на отца, он, глядя на стол, обронил:

– Мы не можем открыто обвинять Торкеля Мачту.

– Но почему? – я вскочил, не в силах сдерживаться. – Всё по правилам. У тебя есть свидетель. Я свободный человек, я – карл, в конце концов. Мое слово стоит не меньше его!

– Все верно. А еще ты убил Ро́альда.

– Я защищал свою жизнь!

– Верно. Но его отец захочет отомстить тому, кто заколол его младшего сына, как свинью. И если я выставлю тебя как свидетеля, у него могут возникнуть вопросы. Ты знаешь, кто отец Роальда?

– Какая разница? Ведь мы правы! Наших людей убили.

– Его отец – ярл Ски́рре Пивохлёб. Он правит городом Турга́р, что находится возле горы Тургха́ттен. Сам он хельт, и в его подчинении немало хуска́рлов. Я слышал, что он увеличивает силу своих воинов, давая им вырезать небольшие деревеньки, но посылает приглядеть за щенками мелких воинов, которых не жалко и отдать, если что-то пойдет не так. Вот только Растранду не повезло. Будь там обычный карл, Ове бы с ним справился. В Растранд Ски́рре отправил своего сына, и в няньки приставил не кого попало, а То́ркеля Мачту. У Ове не было и шанса. Да и у тебя, кстати, тоже. Говоришь, радужная кольчуга и огромная секира?

Я кивнул.

– Не пожалел Скирре денег на сына, не пожалел. Вот только кольчуга голову не заменит. Зазнался Роальд, возгордился, убив пару рабов. Фомрир таких не любит, вот и подставил ему подножку.

– Ты так говоришь, словно я мог даже не дергаться. Роальд бы и сам убился.

– Нет, конечно, – расхохотался отец. – Фомрир дал лишь маленькую возможность, а дальше все зависело от тебя. И ты справился. Как знать, может, Фомрир помогал и Ове, вот только он не углядел его дар.

– Так что ты будешь делать?

– Деревня вырезана, ее жителей уже не вернуть. А я не хочу потерять сына во второй раз. Если у Ски́рре появится хотя бы подозрение, что это ты убил Ро́альда, может, он и не станет нападать на Сторбаш, но тебя убьют, это точно. Либо будут вызывать на бой каждый день. Либо отравят. А скорее всего, он захочет, чтобы тебя привезли в Турга́р, чтобы самому пытать десять дней и десять ночей. Ты кому-нибудь говорил про Ро́альда? Или То́ркеля? Или что-то про нападение?

– В деревне Олова все знают.

– Туда сейчас не попасть и не выбраться. А в Сторбаше?

– Я только маме рассказал. И на учебной площадке сказал, что убил воина свиноколом.

– Кто там был? – отец схватил меня за плечи.

– Да все. Хакан, Кнут, ребята, несколько пришлых воинов. Другие жители. Много кто.

– Больше ни слова не говори. Понял? Может, и пройдет эта беда мимо нас. Может, и не дойдет эта весть до Скирре. Как же не вовремя приполз этот червь!

Меня не сильно напугала возможная месть со стороны человека по прозвищу Пивохлёб. Звучит не так внушительно, как Крушитель черепов или Кровавая секира. Интересно, а какое у меня будет прозвище? Главное, чтобы не назвали Каем Свиноколом. Все будут думать, что я только свиней и могу резать, а не о том, что я сразил первого врага этой штуковиной. Кажется, и впрямь лучше молчать, как я получил первую руну.

– А что за червь?

– Пойдешь со мной на тинг, там всё и узнаешь.

Это был мой первый тинг. Детей брать туда не положено, и я давно ждал, когда же мне разрешат появиться там. Я, конечно, не раз пробирался и подслушивал разговоры, но разве это может сравниться с полноправным участием, когда и мой голос будет услышан?

Я вошел вслед за отцом в просторный дом, самый большой в Сторбаше. В нем никто не жил, там проходил тинг, там устраивали пиры и принимали гостей из других хера́дов.

Внутри уже негде было ступить, ти́нгхус был полон людей – как мужчин, так и женщин. Отдельной кучкой стояли незнакомые мне воины. Посередине в очаге горел огонь, разгоняя тьму и освещая сумрачные лица. Отец, не переодевшись, как был с корабля, прошел на свое место, украшенное рогами и костями тех тварей, которых он убил во время походов. Я же остался среди обычных людей. Краем глаза я заметил близнецов с одинаково распухшими носами и темными кругами под глазами, Дага видно не было, зато Кнут уже ждал.

– Я вижу, гости начали прибывать. Благодарю за то, что откликнулись на зов. Как и обещал, для вас выделены дома, рабыни и угощение.

– Когда выступаем? – перебил здоровенный мужик.

Обычный топорик, висящий у него на поясе, выглядел игрушечным по сравнению с волосатыми ручищами, зато щитом, на который он небрежно опирался, я мог бы укрыться целиком, даже не пригибаясь. Мне показалось, что этот щит толщиной с палец. В смысле – толщиной в длину пальца.

– Ско́рни Таран, я высоко ценю твои навыки, – повысил голос отец, – но думаю, что одного щита маловато для победы над огненным червем.

– Так у меня и топорик есть, – под общий хохот заявил Ско́рни.

– Твоим топориком только яйца чесать, – выкрикнула незнакомая женщина, видимо, тоже прибывшая с другими гостями.

Я бы такую в Сто́рбаше точно запомнил. Высокая, крепкая, но не чересчур, кожаная куртка с нашитыми железными пластинами не могла скрыть ни широких плеч, ни объемной груди. Длинные светлые волосы сплетены в невообразимое количество косичек, которые в свою очередь были закручены в мощные жгуты кос. От нее веяло силой, не меньшей, чем у отца, а, может, даже большей. Я слышал, что бывают женщины, которые отказываются от пути О́рсы и встают на тропу Фомри́ра, но прежде таких не видел.

– Видать, ты свои уже почесала, Да́гна. И где они теперь? – добродушно откликнулся Ско́рни.

– Вот тут, – она похлопала по мешочку, что висел у нее на шее. – Я сюда все лишние яйца складываю. Тебе твои не жмут?

– Потом подеретесь, – вмешался еще один незнакомец. В нем я не приметил ничего необычного, разве что вместо меча или секиры он использовал булаву. – Давайте выслушаем уважаемого Эрлинга.

Отец кивнул.

– Двадцать дней назад охотники заметили след огненного червя неподалеку от города. Согласно следу он около двух шагов в толщину, а в длину от тридцати до сорока шагов. И он движется к Сторбашу. Думаю, по силе он на уровне пятнадцатой-шестнадцатой руны. Кнут, ты говорил, что есть новости!

– Новости получены от твоего сына. Спроси его, – буркнул Кнут, не глядя на меня.

– Кай?

– Эмм, – я нерешительно поднялся, не зная, чего от меня ждут.

Я-то никакого червя и в глаза не видывал.

– Ты видел какой-то необычный след. Где? Как далеко от Сторбаша?

– А, видел. Меньше дня пути от Сторбаша, возле горы. Там здоровенная выжженная полоса, только я не знал, что это след червя.

Люди вокруг меня зашумели, обсуждая услышанное.

– Ско́рни Таран, Да́гна Сильная, Ма́рни Топот. Ваших сил недостаточно, чтобы убить червя. Скоро прибудут еще хуска́рлы со своими дружинами. Я прошу вас лишь задержать тварь, не допустить к стенам Сторбаша. По силе и по сердцу ли вам такая задача?

– А если мы ненароком пришибем червя втроем, сможем забрать внутренности и поделить между собой? – спросила Дагна.

– Как я и обещал. Червя получат все, кто принял участие в его убийстве. Плюс плату от города.

– Договорились. Мальчик, так где, говоришь, ты видел след?

– Я уже не мальчик, – огрызнулся я.

Клянусь бородой Скири́ра, я никогда не думал, что если женщина берет в руки оружие, она становится такой невыносимой. Слова, которые я пропустил бы мимо ушей, будь они высказаны мужчиной, из уст женщины жалили сильнее.

– Ой, прости! Когда же ты успел…

– Дагна, во имя Фомрира, закрой рот! – рявкнул Скорни. – Не кидайся хотя бы на тех, кто не хочет с тобой драться.

– Жене своей указывай. А я женщина вольная.

– Парень, не слушай ее. Она уже лет десять врезается своей твердолобой головой в каждую встречную стену. Так где был след червя?

После моих объяснений Дагна тут же ушла с тинга, а Скорни Таран и Марни Топот еще поговорили с отцом, обсудили, кто проводит их к месту и как можно замедлить червя. Некоторые наши воины также захотели пойти с пришлыми хускарлами и помочь.

Затем, когда гости ушли, отец сказал, что ожидает еще две-три дружины, поэтому нужно подготовить еще несколько домов и угощения, раздал поручения и закрыл тинг. Нужно было ускорить построение каменной стены, которая хоть и не остановит червя, зато задержит, чтобы мы могли увести жителей подальше. Также обсудили, что будет, если пришлые воины не смогут убить червя. Ответ был неутешителен: придется бросить Сторбаш и увезти всех жителей в море, пока эта тварь не нагуляется вволю и не пойдет куда-нибудь еще. Но ведь вокруг наши земли. Если мы не убьем червя до Сторбаша, будут разорены все местные поля, все деревушки, и жителям придется просить защиту у других ярлов. Пригодных к вспашке участков не так много, и, как знать, в качестве кого и на каких условиях их примут? Я бы не хотел видеть свою мать простой батрачкой.

На выходе меня поймал Кнут и спокойно сказал:

– Ты сломал Дагу челюсть. Жрец сказал, что он долго не сможет есть твердую пищу. Если он не поправится, я сделаю с тобой то же.

– Тогда поторопись, пока я не стал сильнее, – ответил я, вырвался из хватки и пошел за отцом на пристань.

Пару дней мы тяжело работали. Даже я помогал таскать камни для укрепления стены. Теперь она поднялась аж до пояса. Впрочем, мне пояснили, что никто и не собирается делать ее высокой. Даже огненный червь – это всего лишь червь, он не может лазать по стенам или перепрыгивать их, и стена в рост человека будет сдерживать его не хуже, чем стена в три человеческих роста. Тут главное – ее толщина.

Каждый из пришлых воинов пришел не один, а со своими людьми. У Дагны была нанятая дружина, которая привезла ее сюда, а потом заберет и доставит, куда ей захочется. У Сторни и Марни же были свои крепко сбитые ватаги, проверенные боем. И это было привычно. Правильно.

Что делать воину, недавно получившему первую благодать, если рядом не предвидится никакой войны? Идти вырезать деревни? Так если за твоей спиной нет отца-ярла, тебя быстро поймают и живьем закопают, а это самая позорная смерть, ведь ты не сможешь попасть в отряд к Фомриру, а будешь бесконечно долго пожираться тварями, потом перевариваться, вываливаться в виде дерьма и снова пожираться. Лучше уж сдохнуть под пытками! Резать коз или других животных? Даже мясник не сможет поднять больше второй руны, забивая беспомощных зверей. Охотники могут дорасти до пятой руны, если будут убивать кабанов, медведей или лосей.

А чтобы получить шестую руну и стать хускарлом, нужно сражаться по-настоящему. Либо с рунными воинами, либо с разными тварями, которые вроде бы слабее пятой руны не бывают. Для того боги и наделили людей благодатью.

Поэтому низкорунные прибиваются в команды к высокорунным в надежде поучаствовать в какой-нибудь заварушке и отхватить себе кусочек. Многие хельты или даже сторхельты начинали путь обычными карлами под крылом сильных воинов, а потом превосходили их. Порой и за счет убийства хёвдинга. Отец говорил, такое происходит, потому что это не настоящие ватаги. Если каждый хочет только поиметь пользу и не думает о собратьях, то предательство случается сплошь и рядом. Либо старшой бросает людей на гибель, спасая свою шкуру, либо кто-то из карлов убивает его, взлетая сразу на две-три руны. Может, поэтому отец и не пошел ни к кому под руку, а собрал свой хирд. Пусть без сильного воина они не смогли высоко подняться, зато не потеряли дружбу. Люди отца до сих пор преданы ему и готовы пойти ради него на многое.

На третий день после тинга прибыли новые гости. Я не хотел их встречать, но отец заставил пойти вместе с ним.

– Ты сын лендермана, и ты должен приветствовать тех, кто прибыл спасти твой город.

– Твой город, отец. Я не хочу становиться лендерманом.

Он лишь усмехнулся себе в бороду, от чего его лицо слегка перекосилось.

– Конечно. Само собой, ты хочешь стать хускарлом, потом хельтом, потом сторхельтом и даже сравняться с богами. Все дети мечтают об этом.

После моего возвращения из Растранда отец сильно помягчел. Я за все это время не увидел ни одной привычной вспышки гнева и не получил ни одной затрещины. Я хотел бы думать, что дело в том, что я теперь взрослый, но, скорее всего, отец изменился, когда решил, что я умер. И мне это не нравилось. Теперь он вел себя как старик, не кричал на меня, а поучал. Того и гляди, скоро у него начнут отваливаться пальцы, превращая его в жреца Мамира, который только и может, что бубнить о былых временах.

Сначала причалил крупный кнорр, который привез товары, а заодно захватил небольшую ватагу, всего в десять человек, во главе которой стоял некий Тину́р Жаба, худощавый мужчина с насмешливым выбритым лицом. На поясе у него висел небольшой меч, который больше напоминал размерами ножик, зато вслед за ним с кнорра вынесли целую охапку коротких тонких копий.

Отец обнял Тинура и сказал:

– Смотрю, ты уже почти дошел до хельта.

Я выпучил глаза. Неужто он и впрямь уже на десятой руне? От мужчины не веяло опасностью, он не давил на окружающих, как это обычно бывает. Обычный тощий мужик, который зачем-то срезает волосы на лице. Наверное, он невероятно силен.

– Да, рассчитываю, что твой червь поделится сердцами и поможет пройти грань.

– Пока соперников у тебя немного, и те на восьмой-девятой руне. Знакомься, это мой сын Кай.

Тинур приветливо кивнул и занялся разгрузкой корабля. Затем отец отправил вместе с Тинуром человека, чтобы тот показал выделенный ему дом, а сам остался ради еще одного корабля, чей парус только-только показался из-за скал.

– Может, я пойду помогу на стене? – не особо рассчитывая на согласие, спросил я.

– Жди.

Хотя я ошибся. Эта скорлупка не заслуживала звания корабля. Она и на плаву держалась еле-еле. Несмотря на приличный ветер, люди на борту помогали веслами, наверное, тоже опасались, что она потонет раньше, чем доплывет. Когда лодка подошла вплотную к пирсу, я вздрогнул и тихо сказал отцу:

– Мне лучше уйти. Там… Кажется, там…

– Торкель Мачта, – сказал невероятно тощий и высокий мужчина, сияя лысой, как коленка, макушкой. – Ты Эрлинг?

Сага о Кае Эрлингссоне

Подняться наверх