Читать книгу Манускрипт Войнича. Вспышка - Ольга Тимофеева - Страница 3

Пролог

Оглавление

СЕВЕР. 1441 ГОД.

Земля здесь не оттаивает даже в июле, и он выбрал это место именно поэтому. Если бы кто-нибудь спросил его напрямую, зачем, он бы, наверное, соврал. Правду говорить вслух в такую ночь казалось опасным, будто сама темнота могла подслушать и запомнить.

Ночь стояла безветренная, что здесь, на открытой равнине, случалось редко и потому воспринималось почти как знак. Ни один звук не долетал издалека, ни единого шороха, кроме собственного дыхания, застывавшего белым облаком перед лицом и медленно оседавшего инеем на воротнике. Небо было таким ясным и таким плотно засыпанным звездами, что казалось нависшим, слишком близким для человеческого масштаба. Звезды не мерцали, а стояли ровно, словно сами застыли в морозном воздухе, так же как застывало все живое в этих краях, стоило солнцу скрыться за горизонт хотя бы на час. Земля под ногами звенела при каждом шаге, промерзшая настолько, что даже сквозь толстые сапоги отдавала холодом, поднимавшимся вверх по ногам, как отдает холодом камень, пролежавший века в тени.

В руках у него был сверток, обмотанный тканью его собственной работы, узел на каждом обороте. Он старался не думать о том, что внутри, потому что стоило подумать об этом слишком ясно, и руки начинали дрожать, а дрожащими руками такое дело не делают. Руки эти, огрубевшие за десятилетия растирания трав и корней, покрытые въевшимися пятнами, что не отмывались уже никаким щелоком, выглядели куда старше, чем позволял бы возраст, известный только ему самому.

Три года он ждал этой ночи. Три года считал звезды, как считают дни до казни, и вот теперь звезды встали именно так, как должны были, и отступать было поздно, да и некуда.

Яму он вырыл заранее, пока земля еще поддавалась лопате, потому что знал по опыту: подожди неделю, и копать придется топором. Он опустил сверток на дно и постоял немного, глядя на него сверху, как смотрят на что-то спящее, что лучше не будить раньше времени.

— Ты не проснешься сейчас, — сказал он, и голос его прозвучал в пустом поле неожиданно громко, так что он сам вздрогнул. — Ты проснешься, когда земля станет такой же теплой, какой была до льда. Тогда тебя найдут те, кому это будет нужно так же, как нужно мне сейчас.

Он не был уверен, что говорит это свертку. Может быть, он говорил это себе.

Земля легла на ткань неохотно, точно чувствовала подвох. Потом снег лег на землю куда охотнее.

Он ушел, не оглядываясь, хотя каждая клетка тела требовала оглянуться, и это желание оглянуться было, пожалуй, самым человеческим, что он испытал за весь тот год.

К утру снег стер все следы.

Манускрипт Войнича. Вспышка

Подняться наверх