Читать книгу Доктор Торндайк. Исповедь Хелен Вардон - Ричард Остин Фримен - Страница 6

Я быстро шла по пригородным дорогам. Смятение и чувство беспомощности постепенно отступали, вытесняемые необходимостью действовать. Мысли прояснились; я поймала себя на том, что на удивление методично обдумываю каждый предстоящий шаг. Дом мистера Отвея находился примерно в миле от нашего – чуть дальше от города, но у самой оживленной дороги. Мои ноги, казалось, сами несли меня, и это расстояние я преодолела в мгновение ока. И хотя путь был недолог, а по пятам за мной следовал призрак ужаса, я сумела собраться с духом. К тому моменту, когда свернула на подъездную аллею, ко мне вернулось самообладание, хотя я все еще дрожала от страха при мысли о том, что прямо сейчас может происходить в другом месте.

Дверь открыла маленькая хрупкая женщина лет пятидесяти. Она совсем не походила на обычную горничную и с первого взгляда вызвала у меня неприязнь. Женщина стояла, чуть отвернув лицо и глядя на меня искоса.

– Что вам угодно? – спросила она с легким шотландским акцентом.

– Я хотела бы видеть мистера Отвея, если он дома, – ответила я.

– Проходите. Назовите ваше имя, и я доложу ему.

Она впустила меня в маленькую прихожую, откуда можно было пройти в коридор; здесь я назвала свое имя, и она оставила меня. Меньше чем через минуту вошел мистер Отвей и, старательно закрыв дверь, серьезно пожал мне руку и предложил стул.

– Весьма неожиданное удовольствие, мисс Вардон, – прищурился он. – Как ни странно, но я думал о вас. Только сегодня я был у вашего отца.

– Знаю, – ответила я. – Именно поэтому и пришла.

– В таком случае, – предположил мистер Отвей, – ваш отец пересказал вам наш не слишком приятный разговор?

– Нет, – покачала головой я. – Мы об этом не говорили, и он не знает, что я пришла сюда. Дело в том, что я слышала часть вашего разговора и хочу узнать все остальное.

– Ха! Действительно! – Он посмотрел на меня – удивленно и подозрительно – и добавил: – Возможно, мисс Вардон, будет лучше, если вы расскажете мне, что услышали.

– Нет смысла рассказывать вам все подробности, но из услышанного я поняла, что мой отец может быть подвергнут уголовному преследованию.

– Да, – ответил мистер Отвей, – к несчастью, к большому несчастью, это именно так.

– Иск будет предъявлен вами, и в ваших силах отозвать его, когда захотите?

– Я бы так не сформулировал, мисс Вардон. Это вряд ли справедливо описывает положение. Вы совсем ничего не знаете об обстоятельствах? Отец говорил вам что-нибудь о сем неприятном деле?

– На эту тему он не сказал мне ни слова, и он не знает, что мне об этом хоть немного известно.

– Хм, – задумчиво произнес мистер Отвей. – Да. Хорошо, мисс Вардон, если вы действительно хотите поговорить со мной, возможно, мне стоит объяснить вам, как на самом деле обстоят дела, хотя лучше бы, конечно, это сделал ваш отец.

– Думаю, лучше вам рассказать мне, если не возражаете, – ответила я.

– Хорошо, мисс Вардон, – согласился он. – Положение таково. Некая сумма – а именно пять тысяч фунтов – передана вашему отцу доверенными лицами, распоряжающимися неким состоянием, чтобы она была инвестирована в интересах доверителей. Правила распоряжения средствами четко определены, но мы в это можем не вдаваться. Однако ваш отец, вместо того чтобы распорядиться средствами так, как указано, передал всю сумму взаймы своему другу, у которого имелись финансовые затруднения, промышленнику, потерпевшему неожиданную неудачу и стоявшему на пороге банкротства. Не было никакой страховки, не было даже договоренности о возврате займа с процентами. Все проделано неудовлетворительно, с нарушением договоренности с доверителями. По существу ваш отец присвоил эти деньги и распорядился ими по своему усмотрению.

– То есть деньги потеряны? – спросила я.

Мистер Отвей пожал плечами.

– Кто может сказать? Когда-нибудь они могут вернуться, но могут и не вернуться. Но это неважно. Важно то, что сейчас ваш отец должен их отдать и не может.

– И вы собираетесь преследовать его в судебном порядке?

– О, пожалуйста, не формулируйте так, мисс Вардон. Я невольный агент. Мне приказано получить у вашего отца все деньги и распорядиться ими особым образом. Но я не могу их получить, и, когда сообщу об этом, меня настоятельно попросят – меня принудят – начать судебное преследование. У меня не будет выбора. Это не мои деньги.

– Но почему преследование по суду? – спросила я. – Мне кажется, что гражданский иск для возвращения денег был бы достаточен.

Мистер Отвей снова пожал плечами.

– Не вижу особой разницы, – сказал он. – Деньги потеряны. Даже если бы доверенные лица не потребовали судебного разбирательства, есть государственный обвинитель и Объединенное юридическое общество. Судебное преследование неизбежно.

– Предположим, мой отец будет осужден?

– Предполагать не нужно. Он будет осужден. У него нет защиты. Откровенно говоря, я сомневаюсь, что он получит максимальный срок в семь лет. С другой стороны, ваш отец адвокат, а закон совершенно справедливо особенно строг к адвокатам, присваивающим собственность клиентов. Он почти несомненно получит срок.

На это я ничего не ответила. Мне нечего было сказать. Стало совершенно ясно, что все пути спасения закрыты – кроме одного, и, с каждым упущенным мгновением все яснее понимая, к чему ведет этот путь, я не могла заставить себя сделать роковой шаг. Мы какое-то время сидели в молчании, нарушаемом стуком часов, словно в ритме ударов моего сердца.

Я готовилась к усилим, которые предстояло сделать, и почти полусознательно разглядывала своего собеседника. Его внешность не была привлекательной. Громоздкий, неуклюжий и бесформенный, но ни в коем случае не толстый, в его большом размере нет достоинства, в чертах лица нет благородства. Отчетливо восточного стиля, с черными курчавыми волосами, смазанными и причесанными на начинающей лысеть голове. У него большой орлиный нос, широкий рот, полные и мясистые губы и очень черные глаза, под ними мешковатые складки кожи, созданные многочисленными мелкими морщинами. Глядя на него со все большим отвращением, я сравнивала его с гигантским пауком и неожиданно поняла – возможно, подсказали тикающие часы, – что проходит время, которое может быть драгоценным. Откладывать дальше – просто глупость. Тем не менее, когда я заговорила, мой голос был таким хриплым, что мне пришлось остановиться и начать снова.

– Вы говорили, мистер Отвей… вы упомянули в разговоре с моим отцом… что готовы отказаться от намерения начать судебное разбирательство… или по крайней мере…

Я не могла продолжать. Страх, стыд, отвращение к тому, что собиралась сделать, подавили меня. С огромными усилиями я удержала всхлип, рвавшийся из горла. Но уже сказала достаточно, так как мистер Овей пришел мне на помощь.

– Я говорил вашему отцу, что не буду настаивать на исполнении им своего обязательства, по крайней мере временно, при условии, что вы станете моей женой. Он отказался, как вы, вероятно, знаете, отказался очень решительно, должен сказать.

– И довольно грубо, боюсь.

– Да, он не старался облечь отказ в деликатную форму. Но это мы можем опустить. Вы оказали мне большую честь, посетив меня… в отношении данного предложения, мисс Вардон?

Я почувствовала, как краснею, но ответила решительно.

– Да, я пришла, чтобы спросить, закрыл ли резкий отказ моего отца эту тему или вы готовы… снова открыть ее.

– Не будем говорить о новом открытии этой темы. Она не закрывалась. Предложение, которое я сделал вашему отцу, я теперь делаю вам; и если вы его примете, думаю, вы никогда не пожалеете о своем решении.

Он говорил сухим коммерческим тоном, как будто предлагал мне купить что-то по очень высокой цене. В сущности, так и было. А я тем временем определенно удивлялась, почему он захотел на мне жениться.

– Могу ли я спросить, – продолжал он после паузы, – готовы ли вы обдумать мое предложение?

– Я пойду на все, чтобы спасти отца, – ответила я.

– Так я и думал, – ответил он, – судя по тому, что о вас знаю. Именно знание того, как вы преданы отцу, подбодрило меня и позволило сделать это предложение. Мне показалось, что молодая привлекательная леди, так преданная пожилому отцу, сможет быть так же преданной пожилому супругу.

Это рассуждение не произвело на меня впечатления: я сравнивала личности отца и предполагаемого супруга. Но я ничего не ответила, и после новой паузы он спросил:

– Могу ли я считать, что… вы относитесь к моему предложению благоприятно?

– Этого сказать нельзя, – последовал мой ответ. – Но раз я пришла сюда, готовая принять ваше предложение, значит, принимаю его. Однако вам должно быть ясно: этот шаг вынужденный и сделан не по доброй воле.

– Мне все вполне понятно, – отозвался мистер Отвей. – Но также убежден, что условия нашего договора будут добросовестно соблюдаться, если мы его заключим.

– Безусловно, – подтвердила я.

– Могу ли я считать, что вы согласны стать моей женой на тех условиях, что были мною изложены?

– Да, мистер Отвей, я согласна выйти за вас на этих условиях и других, которые еще предложу.

– Давайте послушаем эти условия, – согласился он.

– Первое: вы дадите письменное обещание в связи с моим согласием выйти за вас, что предпримете все усилия, чтобы избавить моего отца от угрожающих ему трудностей.

– Вполне справедливо, хотя вряд ли нужно об этом говорить. Я не хотел бы иметь тестем осужденного преступника. Я согласен, как только брак будет заключен, представить в банк вашего отца чек на пять тысяч фунтов или, если он предпочтет, дать ему расписку на такую сумму. И дам вам соответствующее письменное обязательство до того, как вы сегодня покинете мой дом. Это подойдет?

– Вполне, – ответила я. – Но я хочу, чтоб вы добавили оговорку. Если в любое время до того, как будет заключен брак, возникнут обстоятельства, которые сделают вашу финансовую помощь ненужной, договор между нами не действует и у вас не будет ко мне никаких претензий.

Мистер Отвей посмотрел на меня с некоторым удивлением; я и сама удивилась своему самообладанию и предусмотрительности, когда дело дошло до условий договора, хотя на пути к дому мистера Отвея я все очень тщательно обдумала.

– Вы истинная дочь адвоката, мисс Вардон, – сказал он с сухой улыбкой. – Вы не собираетесь отдать себя дешево. Без оплаты нет услуги? Как всегда, вы совершенно правы. Вы соглашаетесь выйти за меня за определенную компенсацию. Если не получите эту компенсацию, то не выйдете замуж. Очень хорошо. Это разумное деловое предложение, и я на него согласен. Вы считаете, что ваш отец может избавиться от своих затруднений?

Я ничего подобного не считала. Эту оговорку придумала на всякий случай. Я приношу жертву для спасения жизни отца. Если же не смогу это сделать, то жертва бесполезна. Но я не думала, что стоит говорить подобное мистеру Отвею. Поэтому ответила, что, так как мало знаю о делах отца, решила предусмотреть даже самое невозможное.

– Совершенно верно, мисс Вардон, совершенно верно, – согласился собеседник. – Всегда нужно предусматривать даже самое невозможное. Что ж, я принимаю первые ваши два условия. Каково следующее?

– Я хочу, чтобы вы написали моему отцу письмо, в котором сообщили бы, что избавляете его от нынешних беспокойств, и дали бы мне это письмо, дабы я могла сегодня же доставить его.

Лицо мистера Отвея слегка омрачилось, и после некоторого размышления он серьезно сказал:

– Как вы понимаете, мисс Вардон, это несколько опережает исполнение контракта с моей стороны. Такое письмо заставляет меня немедленно отказаться от выплаты с его стороны.

– Но у вас будет мое обещание, – возразила я. – Если хотите, я дам его в письменном виде.

– Что ж, – с сомнением ответил он, – в некотором смысле это снимет трудности. Я не подозреваю, будто вы хотите уклониться от соблюдения договора. Но ваш отец отказался дать согласие и, вероятно, будет продолжать отказываться, так что лучше не поднимать этот вопрос. Кстати, вам, вероятно, уже двадцать один год?

– В последний день рождения исполнилось двадцать три.

– В таком случае, конечно, его согласие не обязательно. Но я все равно не хотел бы скандала; если вы доставите ему письмо, он будет знать факты, и скандала не избежать.

– Я не предлагаю отдать письмо ему. Я положу его в ящик для писем, и он подумает, будто вы прислали или положили его. Он ничего не узнает о том, что я побывала у вас, и о нашем договоре.

– Понятно. Это в некотором смысле меняет положение. Только необходимо ли так делать? Я понимаю ваше желание избавить его от тревоги, но ведь нужен всего день или два. Вы действительно считаете это необходимым?

– Да, мистер Отвей. Я считаю это абсолютно необходимым. Мой отец в отчаянном положении, и никогда нельзя сказать, на что решится отчаявшийся человек.

Мистер Отвей бросил на меня быстрый взгляд, в котором промелькнуло явное удивление. Было очевидно: намек понят, однако отвечать сразу он не спешил. Возможно, в моем предположении ему открылось даже больше, чем мне самой. Прежде чем прервать молчание, он на некоторое время погрузился в раздумья.

– Возможно, вы правы, мисс Вардон. Я буду рад положить конец его тревогам. Да, я напишу письмо и дам его вам. Есть ли еще условия?

– Нет, это все. Если вы напишете письмо и соглашение, набросаете черновик того, что должна сказать я, мы на этом закончим. И, пожалуйста, поторопитесь. Уже поздно, и я хотела бы вернуться домой раньше отца, если возможно.

Мое беспокойство, очевидно, передалось мистеру Отвею, потому что он немедленно повернул свой стул к письменному столу и начал быстро писать. Через две или три минуты, протянув мне то, что писал, вместе с чистым листом бумаги, ручкой и чернильницей, он взял себе новый лист и, ни слова не сказав, снова начал писать. В черновике, который он для меня набросал, содержалось следующее:

«Я, Хелен Вардон, из Стоунберри, Мейдстоун, графство Кент, незамужняя, обещаю выйти замуж за Льюса Отвея, Бичс, Мейдстоун, графство Кент, адвоката по правовым вопросам, в течение четырнадцати дней от настоящей даты, принимая во внимание его обещание в связи с обязательствами моего отца Вильяма Генри Вардона по отношению к состоянию Коллис-Харди, покойного, в соответствии с условиями в моем письме к вышеуказанному Льюису Овею, датированном 2 апреля 1908 года.

Хелен Вардон

Мейдстоун, Кент

21 апреля 1908 года».

Я внимательно прочла этот черновик, отметив, что он не только простой и ясный, но со скрупулезной точностью излагает условия нашего договора, не ограничивая время помощи моему отцу. Обмакнув перо в чернильницу, я переписала текст на чистый лист, подписалась и положила лист на стол.

Когда моя копия была готова, мистер Отвей закончил первый документ и передал его мне. Пока я знакомилась с текстом, он бегло просмотрел мой листок, убрал его в ящик стола и снова взялся за перо. Документ в моих руках был составлен в форме письма следующего содержания.

«Дорогая мисс Вардон!

По вашей просьбе я записываю условия нашего соглашения, заключенного сегодня.

1. Учитывая мои усилия для облегчения положения вашего отца в связи с состоянием Коллис-Харди, вы соглашаетесь выйти за меня замуж в течение четырнадцати дней с нынешней даты.

2. По завершении брачной церемонии или в любое впоследствии указанное вами время я передам в банк вашего отца сумму в пять тысяч фунтов или, если он предпочтет, дам ему расписку в полном освобождении от обязательств по состоянию вышеуказанного Коллис-Харди.

3. В случае если во время до брака ваш отец сможет выполнить свои обязательства или если возникнут обстоятельства, которые сделают выполнение этих обязательств необязательными, договор между нами становится недействительным, и ни у кого из нас не будет претензий к другому.

Я, дорогая мисс Вардон, остаюсь вашим покорным слугой.

Льюис Отвей

Мейдстоун, Кент

2 апреля 1908 года».

Мистер Отвей посмотрел, как я складываю листок и прячу его в сумочку, и сказал:

– Это подойдет? Мне кажется, это покрывает все условия нашего договора.

– Спасибо, – ответила я, – вполне подойдет.

Он ничего не ответил, но продолжал писать, а я смотрела, испытывая отвращение к его внешности, и смутно удивляясь нашему разговору, моему своеобразному самообладанию и настороженности. Но за этими туманными размышлениями таился ужас, не рассеивавшийся, даже когда я напрягала рассудок; ужас, что договор может оказаться бесполезным, что я вернусь домой и обнаружу, что моя помощь опоздала.

Вскоре эти тревожные мысли прервал мистер Отвей, который, положив ручку и повернув кресло, поднял законченное письмо.

– Вот что я написал вашему отцу, мисс Вардон. Думаю, это его успокоит, а мы этого и хотим.

«Дорогой Вардон!

Со времени нашего разговора сегодня днем я думал о данном деле и искал возможности предоставить вам больше времени. Внимательно взвесив все обстоятельства, я пришел к выводу, что это можно сделать. Я уверен, что возможно при моем старательном участии на время снять требование выполнения вами обязательств. Когда у вас появится возможность вернуть деньги, вам следует известить меня; а тем временем вы можете получить мои заверения, что больше без очень основательных причин никакие требования к вам предъявляться не будут.

Надеюсь, это облегчит ваше естественное беспокойство, относительно которого я чувствовал себя неловко с того времени, как мы расстались.

Бичс

2 апреля 1908 года

Искренне ваш

Льюис Отвей».

Кончив читать, он передал письмо мне, и я быстро его просмотрела, прежде чем вернуть ему.

– Думаю, это избавит его от тревоги, – сказал он.

– Да, – ответила я, – подходит прекрасно. Если вы запечатаете его и дадите мне, я сразу пойду и положу его в ящик для писем. Очень важно, чтобы письмо как можно быстрей попало отцу в руки.

– Совершенно верно, – согласился мистер Отвей, – и я не стану вас больше задерживать. Скажу только, что, отдавая вам это письмо, полностью отдаю себя в ваши руки. Вы можете заметить, что я временно отказываюсь от всяких требований к вашему отцу. Он, конечно, сохранит это письмо и предъявит его в случае неожиданных требований возврата денег. Так что я свою часть соглашения выполнил авансом.

– Да, вижу, – ответила я, – и искренне благодарю вас за это, но, – добавила, вставая и протягивая руку к письму, – даю вам торжественное обещание выполнить свою часть. Если бы вы лучше были знакомы со мной, вы бы поняли, что этого достаточно.

– Я понимаю, мисс Вардон, – торопливо сказал он, – понимаю. Если бы я безоговорочно не верил вам, не написал бы это письмо. Но я не должен задерживать вас. Я проведу все необходимые приготовления, чтобы сообщить вам, когда все будет готово. Следующий четверг не будет слишком быстро?

При упоминании конкретной даты, причем очень близкой, я начала понимать, что делаю, и сердце мое болезненно заныло. Но это необходимо сделать, потому не нужно торговаться о терминах. И нет смысла, если это неизбежно, оттягивать злой день. Сейчас главное – передать письмо папе, если уже не слишком поздно.

– Должна предоставить всю подготовку вам, мистер Отвей, – дрожащим голосом сказала я. – Делайте так, как считаете лучше. Сейчас мне действительно пора идти.

Он вежливо пожал мне руку и проводил по подъездной дороге до ворот, которые открыл с церемониальным поклоном. Я поспешно пожелала ему спокойной ночи и, как только вышла за ворота, побежала в направлении дома, держа драгоценное письмо в кармане плаща.