Читать книгу Обнал - Сергей Кузнецов - Страница 4

Схрон «Леденик», Карелия

Серый рассвет неохотно сочился в гостиную, высвечивая в воздухе пыль, что медленно оседала на следы их ночной работы. Вчерашний триумф обернулся утренним бардаком, тупой болью в затылке и кислым привкусом остывшего кофе. Из камина тянуло холодным пеплом, и этот запах смешивался с вонью пролитого на бумаги кипятка – похмелье после пьянки, которой не было. Вместо головной боли – абсолютная, глухая тишина загерметизированного бункера. Катя сидела за столом, заваленным распечатками, и пила воду прямо из бутылки; влага с трудом шла по пересохшему горлу. Она не спала, а провалилась на пару часов в тяжёлую, вязкую темноту, из которой вынырнула ещё более разбитой.

Артём сидел напротив, неподвижный, с напряжённо-прямой спиной, и молча смотрел в кружку с непроглядно-чёрным напитком. Он был уже одет, в отличие от неё, кутавшейся в его старую, пахнущую порохом футболку. За окном выл ветер. Дом отвечал ему тихим стоном остывающего сруба. Её взгляд зацепился за его правую руку на столешнице. Он потянулся к чашке. Пальцы коснулись тёплой керамики, но нервный импульс оборвался в запястье. Кисть замерла, открытая, мёртвая и чужая, неспособная выполнить простейший приказ. Он резко отдёрнул руку. Чашка с глухим стуком ударилась о стол.

Тёмная жидкость плеснула через край, заливая схему внедрения в окружение Орлова. Аккуратные линии расплылись бурым пятном. Несколько долгих секунд он смотрел на свою руку с ненавистью, словно это был не кусок его тела, а враг, притаившийся под кожей. Он медленно сжал дрожащие пальцы в кулак. Мышцы на предплечье вздулись тугими жгутами, но дрожь не унималась.

– Хороший план, – произнёс он наконец, не поднимая глаз, его голос звучал ровно и безжизненно. – Только он нихуя не стоит.

Он перевёл взгляд на свою левую, здоровую руку и начал методично загибать пальцы, отсчитывая их нищету.

– Денег нет даже на билет до Москвы. Документы для тебя. Не одна липа, а три комплекта с историей. Это раз. Квартира в Москве. На три месяца, с предоплатой, без договоров. Это два. Оборудование. Чтобы я мог тебя вести, мне нужен не этот хлам, а нормальный сервер и анализатор трафика. Это три. Твоя легенда. Чтобы войти в круг Зарины, тебе нужна одежда, часы, сумка. Оригинал, они это дерьмо за километр чуют. Это четыре. Наличные. Много наличных. На взятки, на такси, на ужин в нужном месте.

Он загнул все пять пальцев, сжав их в крепкий, здоровый кулак, и долго смотрел на него, прежде чем перевести взгляд на беспомощно дрожащую правую руку.

– И это только начало.

Катя молчала. Слова застыли в горле ледяной крошкой. Она открыла рот, но не смогла выдохнуть. Он был прав. Их война рисковала заглохнуть, так и не начавшись, в этом заснеженном лесу, погребённая под отсутствием денег. Она опустила взгляд на схемы, которые ещё вчера казались ей ключом к свободе. Сейчас это были просто бесполезные, залитые кофе бумажки.

Прошло почти два часа. Катя оторвалась от ноутбука. Глаза горели от напряжения. Прострация ушла, сменившись острой, хищной сосредоточенностью.

– Деньги должны быть в архиве, – произнесла она, скорее для себя, чем для него. – Не сами деньги, а доступ к ним. Не главный общак. Нам нужен чёрный ход. Маленький, грязный финансовый ручеёк, который никто не охраняет.

Она снова открыла папку «Архив_КЯ». Артём, до этого методично полировавший лезвие ножа в кресле у камина, поднял голову. Он ничего не сказал, но всё его внимание, жёсткое, как натянутый трос, было приковано к ней.

– Не лезь в бухгалтерию, там всё чисто, – его голос прозвучал хрипло. – Смотри логи операционного отдела и переписку службы безопасности за последние полгода. Ищи по ключевым словам: «долг», «клиника», «проигрыш». Они всегда палятся на одном и том же.

Началась самая изматывающая работа: Катя просеивала гигабайты информации, выискивая несоответствия, любые следы денег, двигавшихся в обход официальных каналов. Часы сливались в один нескончаемый поток цифр и имён. Экран ноутбука выжигал глаза.

К обеду у неё был шорт-лист из трёх сотрудников «ИнтерКапитала». Три потенциальные точки входа. Первый – начальник отдела по работе с VIP-клиентами и его двадцатилетняя любовница; уязвимость – жадность и страх разоблачения. Второй – сисадмин с тяжело больным сыном, которого пожирала лейкемия; уязвимость – чистое отчаяние. Третий – Антон Филатов, начальник операционного отдела. Разведён, алименты. И огромные, катастрофические долги на подпольных ставках. Его уязвимостью был страх. Не перед тюрьмой – перед ножами коллекторов.

Около трёх, когда Катя уже перестала чувствовать затёкшую спину, Артём молча поставил рядом с ней тарелку с остатками вчерашней тушёнки и куском чёрного хлеба. Рядом – кружку с водой. Она кивнула и принялась есть, не отрывая глаз от экрана. Не забота – техническое обслуживание механизма.

Закончив, она развернула ноутбук к нему и коротко изложила суть по каждому. Артём слушал, наклонив голову, его серые глаза были непроницаемы.

– Первые два – нет, – отрезал он. – Любовница может всё слить своему папику. Слишком много переменных. Больной ребёнок – это отчаяние. Такой пойдёт в полицию, ему нечего терять.

Он припечатал досье Филатова ребром ладони.

– А вот это – наш клиент. Долг – не эмоции. Это чистая математика. Его реакцию можно просчитать. Берём его.

Михаил Львович Зильбер не любил компьютеры. Настоящая власть, считал он, имела физическое воплощение: печать на документе, подпись, хруст гербовой бумаги. Его кабинет, отделанный тёмным дубом, походил на библиотеку старого профессора, а не на штаб-квартиру одного из самых жестоких рейдеров Москвы.

Помощник бесшумно положил на стол распечатку, пришедшую по защищённому каналу от человека из налоговой. Зильбер кивнул, дожидаясь, пока дверь закроется. Он прочитал короткий отчёт, его лицо не выражало ничего. Он не был бандитом, как его заказчик Ташаев. Он был хирургом.

Он взял перьевую ручку, отвинтил колпачок и обмакнул перо в чернильницу. С ритуальным спокойствием обвёл несколько строк. Маленькая зацепка. Крошечное нарушение в отчётности одной из старых фирм, когда-то связанных с Разумовским. Этого было достаточно, чтобы запустить механизм. Дилетанты ломают людям ноги. Профессионалы парализуют счета.

Он нажал кнопку селектора.

– Семён, зайдите.

Когда помощник вошёл, Зильбер, не глядя на него, начал диктовать. Медленно, чётко, разделяя слова.

– Запрос в Федеральную службу по финансовому мониторингу. Основание: подозрение в легализации доходов, полученных преступным путём, статья сто семьдесят четыре точка один. Приложить копию отчёта ФНС номер…

Кольцо вокруг несуществующих активов Артёма начало сжиматься. Он об этом ещё не знал. Он был слишком занят, пытаясь найти деньги на патроны.

Вечером гостиная превратилась в штаб. Катя изложила план: шантажировать Филатова, заставить его не переводить деньги, а лишь на несколько минут открыть прямой доступ к серверу межбанковских транзакций.

Артём оживился. Это была его территория. Он взял лист бумаги и начал быстро рисовать схему банковской сети. Его правая рука всё ещё подрагивала, но карандаш он держал крепко.

– Они ленивые суки. Я ставил им эту архитектуру три года назад. Уверен, нихуя не поменяли. Он не сможет отключить всё, но может внести наш IP в белый список системного шлюза на три минуты и понизить для него уровень безопасности до L2, сымитировав технический сбой. Этого хватит. Мы не будем ломать дверь, мы заставим его самого открыть нам окно. Выведем крипту. Десять биткоинов. Для них – незначительная сумма, пропажу заметят не сразу. Для нас – стартовый капитал.

– Он запаникует, – сказала Катя, глядя на схему. – В какой-то момент попытается всё оборвать.

– Дёрнется, – ответил Артём, уже набирая код в терминале. – Поэтому у нас есть протокол для такого случая. Грязный, но сработает мгновенно.

Он откинулся на спинку стула.

– Говори. Прямо сейчас. Я – Филатов. Убеди меня.

Катя сделала глубокий вдох.

– Антон Сергеевич, у меня есть информация, которая может вас заинтересовать…

– Хуйня, – тут же прервал её Артём. – Звучишь, как коллектор-стажёр. Он таких по три раза на дню нахуй шлёт. Ты не просишь и не угрожаешь. Ты – его рак. Просто сообщаешь диагноз. Безразлично. Давай ещё раз.

Он заставил её повторять снова и снова. Вслушивался в каждую интонацию, ломал её естественную реакцию, вытравливая из голоса сочувствие и неуверенность. К концу репетиции её голос стал холодным, почти неживым.

Для звонка они перешли на кухню. Катя держала дешёвый burner-телефон с программой для искажения голоса; его шероховатый, чужой пластик впивался в ладонь. Артём стоял за её правым плечом. Молчаливая, давящая тень.

Она набрала номер.

– Да! Я слушаю! – ответил раздражённый мужской голос.

– Антон Сергеевич Филатов?

– Ну я. Что вам надо? Если вы от «БыстроДенег», то я уже сказал вашим уродам…

Катя выдержала паузу, затем ровным, искажённым голосом произнесла:

– Антон Сергеевич, речь не о ваших деньгах. Речь о деньгах господина Орлова, которые вы проиграли вчера в двадцать три четырнадцать на матче «Ювентус» – «Рома».

В трубке повисло молчание, затем раздался сдавленный, рваный вдох. Звук сглатываемой слюны был слышен даже через исказитель голоса.

– Кто это? – прошептал он. – Что вам нужно?

– Мне ничего не нужно, Антон Сергеевич. Это вам нужно, чтобы информация о ваших проигрышах не легла на стол Руслану Магомедовичу Багирову.

Он что-то залепетал. Катя позволила ему выговориться, а затем прервала:

– Завтра, в одиннадцать ноль ноль, вы откроете доступ к шлюзу номер семь для одного IP-адреса. Инструкции придут за пять минут. Если вы попытаетесь что-то предпринять… Ваша дочь, Вероника, заканчивает третий «Б» в школе тысяча двести сорок три. Она ходит домой одна. Через парк…

На названии улицы её голос на долю секунды дрогнул. Она тут же выровняла тон, но сбой произошёл.

– Вы меня поняли?

– Да, – прозвучало в ответ, как сдавленный стон.

Она повесила трубку и положила телефон на стол. Внутри – оцепенение и тошнота.

Артём, стоявший рядом, всё заметил. Она обернулась. Его взгляд стал тёмным и жёстким.

– Ещё раз такая осечка – и ты выводишь нас из игры. Здесь нет места сбоям. Если он почувствует в тебе человека, нас обоих закопают.

Время не шло – оно скрежетало, перемалывая секунды. Артём сидел перед ноутбуком, застыв. На экране мигал курсор командной строки – единственный пульс в замершей комнате. Катя замерла у окна, обхватив себя руками. Смотрела на заснеженный лес, но не видела его – каждая клетка тела напряглась в ожидании.

Ровно в 10:59 на burner-телефон пришла SMS.

«+»

– Поехали, – коротко кивнул Артём.

Его пальцы легли на клавиатуру. Никакой спешки. Только сухие, точные щелчки клавиш. На чёрном экране мигнула строка подтверждения: «ACCESS GRANTED». Он ввёл следующий блок команд. Катя подошла и встала за его спиной, сжав спинку кресла так, что побелели костяшки.

Минута. Две. Индикатор выполнения дошёл до девяноста процентов.

– Сука, – процедил Артём. – Он рвёт соединение.

Филатов сломался.

– У нас нет времени! – выдохнула Катя.

Артём не ответил. Его пальцы ударили по клавиатуре, запуская аварийный скрипт. Не элегантный обход, а грубый таран, выкачивающий нужное без оглядки на конспирацию.

На экране замерла последняя строчка.

«TRANSACTION COMPLETE. CONNECTION TERMINATED.»

Всё.

Ноутбук натужно зашипел кулерами. Артём несколько секунд сидел неподвижно. Затем его пальцы медленно ввели адрес анонимного криптокошелька. На чёрном фоне загорелись белые цифры.

BALANCE: 10.00000000 BTC

Катя медленно опустилась в кресло. Напряжение последних суток схлынуло, оставив её опустошённой. Её взгляд замер на затылке Артёма.

Щелчок закрываемого ноутбука прозвучал оглушительно. Он медленно развернулся в кресле. Их взгляды встретились. Он смотрел на неё долго. Впервые его взгляд не был ни оценивающим, ни хищным. В нём было что-то другое. Признание.

Он коротко, едва заметно, кивнул.

– Это было чисто, Ястреб.

Три слова, произнесённые его ровным голосом, прозвучали громче любых похвал. Они больше не были дичью. Они стали охотниками. И у них появились патроны.