Читать книгу Братья Карамазовы. Том II - Сергей Вербицкий - Страница 11
РАСТОРЖЕНИЕ СУПРУЖЕСТВА
ОглавлениеЭтим же утром проснулся и Иван Карамазов. Он с трудом сел на кровати и стал пристально смотреть в одну точку на полу. Ему значительно полегчало, озноб спал, и его больше не лихорадило. Было как-то неприятно тихо, и только слышно было, как Маша копошилась на кухне. Он чувствовал слабость во всем теле, и еще к тому же голова была словно деревянная, и страшная сухость во рту.
– Маша, Маша, – позвал Иван Федорович.
– Слушаю, барин. Да вы весь голый, – явившееся служанка и удивленно, с усмешкой произнесла.
– Это тебя не касается, и это неважно. Принеси кружку кваса, – приказал Иван и залез под одеяло.
Услышав голос Ивана Федоровича, Катерина Ивановна проснулась и тяжело встала, а Родя все так же тихо спал. Она сразу пошла в их спальню. Тем временем Маша принесла квасу. Выпив его, он увидел свою жену.
– Катя, а ты что так рано встала? Кстати, который час?
– Около десяти, – сказала служанка.
– Маша, ты иди к себе, нам с Иваном Федоровичем поговорить необходимо, – сказала Катерина Ивановна.
– О чем?
– Ты вчера серьезно говорил об расставании?
– Ой, Катенька, избавь меня от этих разговоров, я слишком скверно себя чувствую. Придет время – и мы поговорим с тобой. А сейчас мне необходимо лечь, отдохнуть и успокоится.
Да, у тебя все глаза красные от переживаний и бессонницы.
Маша… – вновь позвал служанку Иван Федорович. И та сразу предстала на пороге. – Маша, застели мой диван в кабинете, я там намерен расположиться, – приказал Иван Федорович, надевая нижнее белье.
– Так, значит, это правда?
– Правда, неправда – оставим это на потом. Я не расположен ввиду моей болезни, Катерина Ивановна, вести полемику с вами.
– Так ты уходишь от нас? Скажи!
– Я же сказал, придет время – и все прояснится, – начал злиться Иван Федорович.
– Значит, это все правда, правда! Ты негодяй!!! – воскликнула и тут же расплакалась, Катерина Ивановна, убежав в детскую к Роде.
– Иван Федорович, все готово, – сказала, стоя на пороге, Маша.
Он посидел с минуту и, встав, тяжелой походкой пошел к себе в кабинет. Там, присев на застланный диван, крикнул снова Машу:
– Маша, неси сюда завтрак. Да и одежду, что на полу осталась, брось в стирку, – сказал Иван.
– Сейчас будет сделано, – ответила Маша и, захватив по пути пиджак, брюки, жилетку и носки, пошла на кухню.
А Катерина Ивановна, ни слова не говоря Ивану Федоровичу, разбудив сына, одела его во все самое теплое и, сама скоро собравшись, взяла Родю за руку, и они вместе вышли на улицу. Поймав извозчика, они поехали к крестной Роди – Клариссе Никаноровне Павлюченко.
Госпожа Павлюченко жила на Васильевском острове с отставным полковником кавалерии Павлом Степановичем в доходном доме купца первой гильдии Ермолаева.
Дверь открыла служанка.
– Я сейчас доложу, а вы пока раздевайтесь, – сказала она и скрылась за портьерой. Спустя минуту она вернулась вместе с Клариссой Никаноровной.
– Заходи, душа моя. Да на тебе лица нет, умер, что ли, кто?
– Нет.
– Слава богу. Ты сама-то здорова?
– Здорова почти.
– А мы тут с Павлом Степановичем завтракаем. Так что прошу к столу. Дома-то, небось, не кушали, а сразу сюда. Меланья, добавь приборы на стол, – пригласила их госпожа Павлюченко.
Катерина Ивановна и Родя разделись, прошли в залу и сели на приготовленные места.
– С добрым утром, Павел Степанович, – робко сказала Катерина Ивановна. Тот кивнул и сказал: «С добрым».
– Так, ешь пока, и ты, крестник, тоже, а потом будешь свою тревогу рассказывать, договорились? – сказала госпожа Павлюченко.
– Договорились, Кларисса Никаноровна! – так же робко сказала Катерина Ивановна и начала есть. Родя также не стал сидеть сиднем и принялся за гречневую кашу.
С завтраком покончили быстро, и Павел Степанович повел Родю смотреть коллекцию оловянных солдатиков, а Екатерина Ивановна пошла с Клариссой Никаноровной в ее комнату.
– Слушаю тебя, душа моя! – сказала госпожа Павлюченко. – Что привело тебя в мой дом в такую рань?
– Кларисса Никаноровна, Родю можно у вас на несколько дней оставить?
– Да оставляй. Ты говори, произошло что?
– Тогда я пошла, мне нельзя долго задерживаться, – сказала Катерина Ивановна и встала с кресла.
– Нет, душа моя, я тебя не отпущу, пока не расскажешь мне, что с тобой приключилось. Так что садись обратно и говори.
– От меня Иван уходит.
– Да что ты, как такое может быть?
– Сначала он со мной две недели не жил, а теперь совсем, сказал, уходит. Правда, он сказал, когда пьян был, потом его болезнь одолела. Я должна быть с ним.
– Ну, пьяный – не трезвый. Ты давно новые платья покупала себе?
– Давно, все как-то не получалось.
– Так ты ему просто надоела, у вас кризис семейной жизни случился, это, душа моя, не смертельно, все можно поправить.
– Да как поправишь-то, когда, между нами, все кончено?
– Это ты так думаешь, а на самом деле все можно исправить.
– Да как исправишь-то, чего уже нет? Он больше меня не любит и в Бога не верит.
– Вашим отношениям нужно придать свежее дыхание. Иди и купи себе ослепительное платье, потом в баню сходи, сделай новую прическу и явись перед ним.
– Он вчера еще украшения подарил мне.
– Вот надень их.
– Ничего не получится. У него другая женщина появилась. Он в партию какую-то вступил, которая государя императора хочет убить.
– Пустое это, сделай то, чего я говорю тебе, душа моя. Тебе просто нужно обновиться, и тогда все будет хорошо. А эту женщину, которой, может, и нет, он забудет. Ты же точно не знаешь, есть она у него или нет.
– Да, не знаю, но сердцем чувствую, что есть. Я Алешу Карамазова послала, чтобы он этот вопрос выяснил.
– Ну, выяснит, что, к примеру, есть такая, – что ты будешь делать?
– Да я написала уже записку, в которой хочу встретиться с ней, принудить ее, чтобы она отстала от Ивана.
– А если не бросит его? Что тогда?
– Еще не придумала, погляжу, как она поведет себя, тогда и решу.
– Бог в помощь тебе, душа моя.
– Пошла я, Кларисса Никаноровна, спасибо вам за все, – и Катерина Ивановна встала со своего места.
– Ну, иди, душа моя, о Родионе не беспокойся, позаботимся, – ответила госпожа Павлюченко и пошла ее провожать.
– Родя, – позвала Катерина Ивановна, войдя в залу. Ее сын тут же выбежал из соседней комнаты и приблизился к матери. – Мальчик мой, ты остаешься здесь у своей крестной на несколько дней. Ладно?
– Но я не хочу. Я хочу с тобой, – возразил Родя.
– Этот вопрос уже решенный, так надо, а потом я за тобой приду. Договорились?
– Договорились, – тяжело вздохнув, ответил Родион.
– Теперь все, я пошла, – сказала Екатерина Ивановна, поцеловала сына в щеку и направилась в переднюю.
Воротившись домой, она была одета в шикарное платье, с новой прической, а на ее шее блистало колье, сережки и кольцо, что подарил ей Иван Федорович, а он все так же лежал на диване в легкой дремоте.
– Чего ты так разоделась? – спросил Иван Федорович.
– Это я для тебя, хочу нравиться тебе, – с улыбкой ответила Катерина Ивановна.
– Мы все равно расходимся, так что уходи. Мне надо отдохнуть.
– Иван, как расходимся? Ты больше не любишь меня? У нас же с тобой ребенок, и ему будет не хватать тебя. Ты подумал над этим?
– Я все обдумал и решил, что нам лучше расстаться.
– Иван, не бросай нас. Я же жить без тебя не могу, – чуть ли не плача, взмолилась Катерина Ивановна.
– Ничего, проживёшь. Я после праздников наш доходный дом продам, тебе останется три четверти денег. Да такая женщина одна не останется, быстро найдется жених, и ты про меня забудешь.
– Иван, я же без тебя заболею и умру.
– Не умрешь, выживешь. Тебе только кажется, а на самом деле время пройдёт; и плюс забота о Роде спасет тебя.
– Иван, молю тебя, – и Катерина Ивановна встала на колени, – не покидай нас, иначе я с собой что-нибудь сделаю, – заплакала она.
– Встань с колен, утри слезы, потому что мною все решено, и я своих решений не меняю.
– Зато мною ничего не решено! – продолжая стоять на коленях, сказала, уже рыдая, Катерина Ивановна. – Чем она краше меня?
– Кто?
– Другая женщина, с которой ты спутался. Что в ней такого особенного, чего нет во мне? Скажи мне, Иван. Я буду такая же, как она, и даже лучше.
– Какая женщина? Нет никакой женщины. Я просто ухожу.
– Ты врешь мне, скажи правду.
– Я больше тебя не люблю. Я бы хотел, чтобы ты оставила эти глупые догадки.
– Она моложе меня, вот поэтому ты уходишь?
– Не молода и не стара, потому что ее нет.
– А как же партия, которая хочет убить царя?
– Я царя убивать не хочу, запомни это раз и навсегда.
– Может, Иван, я тебе надоела? Так мы с Родей уедем куда-нибудь на какое-то время.
– Мне все и вся здесь надоело, потому и ухожу.
– Но ты вернёшься к нам?
– Никогда я не вернусь, я покидаю вас навсегда.
– Как это – навсегда?
– А так, навсегда и все.
– Я вызову, и за тобой приедут и увезут в больницу, ты просто болен, – вставая с колен, сказала Екатерина Ивановна.
– Я не болен. Мне нужно порошки пить, так что ты иди к себе.
– Иван, не уходи. Завтра доктор Николай Карлович придет, он и определит, здоров ты или нет. Я ему все расскажу.
– Да пусть проверяет, все это чепуха какая-то. Маша, поди сюда.
Служанка тотчас показалась на пороге кабинета.
– Маша, – обратился к ней Иван Федорович, – вот, возьми деньги и быстрей беги в «Гранд Отель Европа», там забронируешь на завтра двухместный номер люкс. Все поняла?
– А чего ж непонятного, барин, сейчас иду одеваться, – ответила Маша.
– Как на завтра, почему так скоро? Ты и доктора, дожидаться не будешь? – сказала удивленно Катерина Ивановна.
– Дождусь – и поеду, – ответил Иван Федорович. – А теперь иди к себе, мне отдохнуть надо.
– Номер двухместный, вторая кровать для нее?
– Ты, Катя, опять не угадала, просто он просторный. А теперь иди и думай что хочешь.
Катерина Ивановна, выдержав паузу, повернулась и ушла в спальню. Там она попыталась вязать, но слезы, катившиеся из глаз, помешали ей это сделать. Тогда, повалившись на бок, уткнулась в подушку. Только приход Маши оживил ее, она встала, утерла слезы и пошла в гостиную.
– Простите, барин, двухместные уже заняты. Я согласилась на одноместный, – войдя в кабинет Ивана Федоровича, объявила Маша.
– Ну, и этого довольно, – ответил он.
– Маша, обедать пора, накрывай на стол, – сказала Катерина Ивановна строгим голосом.
– А мне в кабинет принесешь, – сказал Иван Федорович, не вставая с дивана.
После обеда Иван Федорович заходил по кабинету, обдумывая свои действия, а Катерина Ивановна утерла слезы и села в кресло читать. Так они и просидели до самого вечера в разных комнатах. Она – в спальне, а он – в своем кабинете. Ночевали так же. Иван Федорович поднялся рано, в девять часов утра, и сразу кликнул Машу, чтобы та достала из кладовки два больших чемодана. В них он сам начал складывать свою одежду. За этим занятием его и застал пришедший Блюменштайн.
– Вот, посмотрите, Николай Карлович, он уходит навсегда от нас с Родей. Его необходимо положить в больницу.
– Что, так и сказал: «Навсегда»? – спросил доктор.
– Да, именно так и объявил.
– Иван Федорович, я бы не советовал вам сейчас покидать свой дом. Припадок может повториться, через три-четыре дня, – сказал Николай Карлович.
– Он еще и царя вздумал убить! – сказала Катерина Ивановна.
– А сам не хотел стать царем? Это уже похоже на SCHIZOPHRENIA10. Тем более вам надо сидеть дома.
– Его определенно нужно положить в больницу! – сказала Катерина Ивановна.
– Ни в какую больницу я не поеду! Или, силой потащите? – сказал строго Иван Федорович, продолжая собирать вещи и укладывать их в чемодан.
– Я не знаю, что делать, Николай Карлович.
– А ничего не надо делать, опустите его, он сам к вам придет. Только пить ему пока нельзя, а то последствия будут еще хуже. Да, кстати, я еще порошки принес. Вот, возьмите! – и он протянул руку с лекарствами Ивану Федоровичу. Тот взял и положил в карман пиджака.
– Не вернется, у него, наверно, женщина есть на стороне.
– Ну, разводы в наше время не редкость. Крепитесь, Катерина Ивановна, пойдите, сейчас дам вам успокоительное, – сказал господин Блюменштайн и достал из своего саквояжа маленький сверточек бумажки.
– Иван, я же без тебя умру!!! – уходя, истерично вскрикнула Катерина Ивановна, а слезы буквально лились из ее глаз. Иван же, не обращая внимания на расстроенную свою жену, продолжал складывать вещи в чемоданы.
– Успокойтесь, пойдемте я вас провожу, – беря ее под руку и уводя из кабинета.
Чемоданы были собраны, и Иван Федорович, а с женой он так и не попрощался, вместо этого он крикнул Машу, чтобы пришел дворник. Когда он явился, Иван Федорович дал ему целковый, приказал поймать извозчика, погрузить чемоданы на сани и отвезти их и его в «Гранд Отель Европа». Спустя час Иван Федорович уже был у дверей гостиницы. Когда все формальности были улажены, и он был со своей поклажей у себя в номере, он сел в кресло. «Надо идти к царице моего сердца и объявить ей об этом», – подумал Иван Федорович и, встав с места, запер номер, спустился на улицу, поймал извозчика и поехал к ней.
10
Шизофрения.