Читать книгу Дом солнца и крови: История Синей бороды - Татьяна Германовна Осина - Страница 3

Виктория не спала всю ночь.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней вставала та сцена: два тела на асфальте, хруст костей, абсолютное спокойствие на лице Рауля Монтеро. Она видела смерть раньше – Андрей умирал три недели, медленно, мучительно – но это было другое. Там была болезнь, враг невидимый и неотвратимый.

В переулке смерть пришла быстро. Профессионально. От рук человека, который даже не запыхался.

В шесть утра она сдалась, встала с кровати и приняла холодный душ. Вода стекала по коже, но не смывала ощущение чужого взгляда. «Вы должны мне жизнь», – эти слова звучали в голове, как заезженная пластинка.

Телефон молчал. Виктория не звонила в полицию – инстинкт самосохранения подсказывал, что в Мехико это плохая идея, особенно если речь о картелях. Посольство? Ещё хуже. Скандал, вопросы, отчёты. Она хотела уехать тихо, а не превратиться в центр дипломатического инцидента.

К девяти часам она почти убедила себя, что это был случайный эпизод. Монтеро спас её, потому что оказался рядом. Всё.

Ровно в девять тридцать в дверь постучали.

Виктория замерла, глядя в глазок. На пороге стоял консьерж с огромным букетом белых лилий. Цветы были безупречны – длинные стебли, бутоны на грани раскрытия, ни единого увядшего лепестка. Дорогие. Очень дорогие.

Она открыла дверь, взяла букет на автомате. Аромат был сладким, почти удушающим.

– Для вас, señora, – консьерж протянул конверт из плотной кремовой бумаги.

Внутри – визитная карточка. Чёрная, матовая, с серебряным тиснением:

Рауль Монтеро

Fundación Sol y Sangre

И приписка от руки, чёткими буквами:

«Надеюсь, вы хорошо спали. Я буду ждать вас сегодня в полдень. Café de Tacuba, столик у окна. Пожалуйста, не опаздывайте. – Р.»

Не приглашение. Констатация факта.

Виктория смяла карточку в руке, но тут же разгладила. Фонд «Солнце и Кровь» – она слышала о нём. Благотворительная организация, помощь детям из бедных районов, строительство школ. На бумаге – святой. На деле?

Она погуглила имя ночью, не в силах уснуть. Результатов было мало: несколько статей о благотворительных акциях, фотографии с мэром Мехико, глянцевые интервью. Ни слова о том, как богатый бизнесмен оказывается в тёмном переулке именно в нужный момент и убивает двоих голыми руками.

Виктория швырнула карточку на стол.

Она не пойдёт. Не должна. Этот человек опасен – каждая клетка её тела кричала об этом.

В одиннадцать пятьдесят пять она стояла у входа в Café de Tacuba.

Кафе располагалось в историческом центре, в здании колониальной эпохи с массивными деревянными балками и росписью на стенах – сцены из ацтекской мифологии, выцветшие, но всё ещё завораживающие. Воздух пах корицей, кофе и чем-то сладким – возможно, pan dulce из витрины.

Рауль Монтеро сидел у окна, как и обещал.

При дневном свете он выглядел… иначе. Не угрожающе, а почти безобидно. Светлая рубашка, расстёгнутая у ворота, тёмные джинсы, дорогие, но не кричащие. Волосы слегка растрёпаны, на лице – лёгкая щетина. Он читал газету, попивая эспрессо, и выглядел как типичный мексиканский бизнесмен на утреннем кофе-брейке.

Пока не поднял глаза.

Тогда Виктория снова увидела ту пустоту. Чёрные глаза, которые смотрели сквозь, а не на тебя. Оценивали. Препарировали. Но когда он улыбнулся, вся эта холодность исчезла, как мираж.

– Señora Альварес, – он встал, галантно отодвинул стул. – Вы пришли. Я польщён.

– У меня не было выбора, – Виктория села, держа сумочку на коленях, как щит.

– Всегда есть выбор, – он вернулся на своё место, жестом подозвав официанта. – Но вы выбрали прийти. Это многое говорит о вас.

– Что именно?

– Что вы не из тех, кто убегает от вопросов.

Официант принёс меню, но Рауль заказал за неё – café con leche и conchas, сладкие булочки с хрустящей корочкой.

– Откуда вы знаете, что я это люблю? – голос Виктории прозвучал резче, чем она планировала.

– Вы брали их каждое утро в кафе напротив посольства. По вторникам и четвергам. Всегда с кофе, три части молока, одна часть эспрессо.

Кровь застыла в жилах.

– Вы следили за мной?

– Я интересовался вами, – он произнёс это так легко, как будто говорил о погоде. – Есть разница.

– Нет, – Виктория начала вставать, но его рука – тёплая, сильная – накрыла её запястье.

Не удерживала. Просто лежала. Но Виктория почувствовала силу в этих пальцах. Ту самую силу, что ломала кости прошлой ночью.

– Прошу вас, – его голос стал мягче. – Выслушайте меня. Потом уйдёте, если захотите. Я не держу людей против их воли.

Ложь. Виктория знала это каждой клеткой. Но села обратно.

Рауль убрал руку, и на запястье осталось ощущение жара.

– Вчера вы спасли мне жизнь, – начала она, стараясь держать голос ровным. – Спасибо. Но как вы оказались там? В нужное время, в нужном месте?

– Я ехал мимо. Увидел вас.

– И решили пойти за мной в переулок?

– Решил убедиться, что вы в безопасности.

– Убив двоих человек.

Пауза. В кафе играла тихая музыка – гитара, мелодия грустная и тягучая. Рауль отпил кофе, поставил чашку на блюдце. Движение медленное, точное.

– Я защитил вас, – его голос не изменился. Ни капли раскаяния. – Эти люди не остановились бы на ограблении. Вы знаете это.

Виктория знала. Татуировка, взгляд второго – это была не случайная кража.

– Почему я? – она наклонилась вперёд. – Я никому не нужна. Я уезжаю.

– Вот именно, – Рауль улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. – Вы уезжаете. Без охраны, без защиты. Идеальная цель.

– Для кого?

– Для тех, кто думает, что русская атташе знает больше, чем должна.

Холод пополз по спине.

– Я не знаю ничего, – прошептала Виктория.

– Я знаю, – Рауль протянул руку через стол, его пальцы скользнули по её ладони – лёгкое, почти невесомое касание. – Поэтому вы живы. Я убедился, что… заинтересованные стороны поняли свою ошибку.

Виктория вырвала руку.

– Кто вы такой?

– Человек, который может защитить вас.

– Я не нуждаюсь в защите.

– Вчера нуждались, – он откинулся на спинку стула, и его поза стала расслабленной, почти ленивой. Но глаза не отпускали. – Виктория… могу я называть вас по имени?

Она не ответила.

– Виктория, – он произнёс её имя медленно, смакуя каждый слог. – Вы недавно овдовели. Я знаю, что это такое – потерять человека, которого любишь.

– Вы не знаете ничего обо мне, – голос сорвался.

– Знаю больше, чем вы думаете, – он достал телефон, пролистал что-то, повернул экран к ней.

Фотография. Виктория и Андрей, два года назад, на пляже в Канкуне. Она смеётся, он обнимает её за талию. Счастливые. Живые.

– Откуда у вас это? – шёпот.

– У меня есть доступ ко многому, – Рауль убрал телефон. – Но я не использую информацию, чтобы ранить. Только чтобы понимать. Понимать вас.

– Зачем?

Он помолчал. За окном проехал автобус, яркий, разрисованный граффити. Город жил своей жизнью – шумной, хаотичной, безразличной.

– Потому что вы… интересны мне, – Рауль произнёс это просто, без пафоса. – Редко встречаешь женщину, которая не кричит, когда видит смерть. Которая держит спину прямо, даже когда всё рушится. Мне это нравится.

Виктория почувствовала жар в щеках. Гнев? Смущение? Она не понимала.

– Это не комплимент.

– Это констатация факта, – он подозвал официанта, расплатился. – Прогуляетесь со мной?

– Нет.

– Я покажу вам Мехико, который не знают туристы.

– Я живу здесь пять лет.

– И не видели ничего.

Наглость. Чистая, неприкрытая наглость.

Но Виктория встала.

Они шли по улицам исторического центра – мимо собора Метрополитана с его готическими шпилями, мимо дворца изящных искусств с белым мрамором, сияющим в полдневном солнце. Рауль рассказывал истории – о конкистадорах, строивших соборы на руинах ацтекских храмов, о революции 1910 года, о Фриде Кало и Диего Ривере.

Он говорил так, будто сам присутствовал при всём этом.

– Вы хорошо знаете историю, – заметила Виктория.

– Я часть её, – он остановился у небольшой церкви, скромной, с облупившейся краской на фасаде. – Моя семья живёт в Мексике пятьсот лет. Мы видели всё – испанцев, французов, американцев. Выжили, когда другие падали.

– Как?

Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то острое.

– Адаптацией. Силой. Готовностью делать то, что другие не могут.

Виктория поняла: он говорит не только о предках.

Рауль протянул руку, коснулся её щеки – лёгкое прикосновение, почти нежное.

– Вы дрожите, – его голос стал тише. – От страха или от чего-то ещё?

Она не знала ответа.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось её губ.

– Останьтесь в Мехико, Виктория. Хотя бы ещё на неделю. Дайте мне шанс показать, что этот город может предложить.

– Я не ищу приключений, – прошептала она.

– Я тоже. – Его улыбка была тёплой, но глаза оставались холодными. – Я ищу вас.

И Виктория, стоя на залитой солнцем площади, рядом с человеком, который убил двоих, даже не дрогнув, вдруг поняла самое страшное:

Она хотела остаться.