Читать книгу Дом солнца и крови: История Синей бороды - Татьяна Германовна Осина - Страница 6

Виктория проснулась одна.

Место рядом было холодным – Рауль ушёл давно, не оставив ни записки, ни сообщения. Только его запах на подушке, дорогой одеколон, смешанный с чем-то более интимным.

Она лежала, глядя на потолок, чувствуя себя использованной и опустошённой. Телу было хорошо – мышцы расслаблены, кожа чувствительна, – но душе плохо. Очень плохо.

Телефон завибрировал ровно в девять.

«Доброе утро, hermosa. Прости, что ушёл рано – дела не ждут. Вчера было незабываемо. Сегодня вечером у меня благотворительный приём в музее Сумайя. Буду счастлив, если вы составите мне компанию. Платье пришлю в шесть. – Р.»

Не «хотите ли пойти со мной». Не «если вам удобно».

«Буду счастлив, если вы составите мне компанию».

Виктория перечитала сообщение трижды, пытаясь найти вопрос. Не нашла.

Она должна была отказаться. Написать: «Спасибо, но я не готова». Быть взрослой, разумной женщиной, которая понимает, что этот человек опасен.

Вместо этого она написала: «Во сколько за мной заедете?»

Ответ пришёл мгновенно: «Я не заеду. Я пришлю машину. У меня встречи до восьми, приеду прямо в музей. Жду вас там. Будьте великолепны, какой вы и есть.»

Виктория бросила телефон на кровать.

Первая трещина. Маленькая, почти незаметная. Он не заберёт её сам, пришлёт машину. Потому что у него дела важнее. Или потому что так удобнее – она приедет сама, уже готовая, уже его.

Платье привезли ровно в шесть. Чёрная коробка с золотым логотипом Dior. Внутри – изумрудно-зелёное платье из шёлка, облегающее, с открытой спиной, разрезом до середины бедра. К нему – туфли на каблуках, тон в тон, и комплект украшений: серьги с изумрудами, браслет.

Виктория смотрела на всё это богатство и думала: он знает мой размер. И туфель тоже.

Как?

Она надела платье. Оно сидело идеально, как будто шили на ней. Виктория накрасилась, уложила волосы, посмотрела в зеркало.

Женщина, которая смотрела в ответ, была красивой. Дорогой. Чужой.

Подвеска-ягуар лежала на комоде. Виктория взяла её, застегнула на шее. Чёрный камень холодил кожу.

Музей Сумайя был шедевром современной архитектуры – здание-скульптура из серебристого металла, похожее на волну или раковину. Внутри – мрамор, золото, высокие потолки. Приём проходил на верхнем этаже, где располагалась коллекция европейского искусства.

Виктория вошла, держась прямо, улыбаясь автоматически. Дипломатическая маска. Она умела носить её годами.

Рауль стоял в центре зала, окружённый людьми. Чёрный смокинг, белая рубашка, запонки с бриллиантами. Волосы убраны назад, лицо серьёзное – он разговаривал с мужчиной в дорогом костюме, явно важным.

Когда он увидел её, лицо изменилось. Стало мягче, теплее. Он извинился перед собеседником и направился к ней.

– Виктория, – он взял её руку, поцеловал пальцы. – Вы затмили всех женщин здесь.

– Спасибо за платье, – её голос звучал ровнее, чем она чувствовала. – Оно слишком дорогое.

– Для вас ничто не дорого, – он предложил руку. – Познакомлю вас с друзьями.

Следующий час был размыт. Лица, имена, рукопожатия. Бизнесмены, политики, артисты. Все улыбались Раулю, но в глазах Виктория видела что-то ещё. Страх? Уважение? Или оба?

Женщина в красном платье, жена какого-то сенатора, наклонилась к Виктории, когда Рауль отошёл за шампанским:

– Вы его новая… подруга?

– Мы просто знакомы, – осторожно.

– Знакомы, – женщина хмыкнула. – Дорогая, с Раулем Монтеро не бывают «просто знакомы». Вы либо его, либо ничья.

– Что вы имеете в виду?

Женщина посмотрела через плечо, убедилась, что Рауль далеко, понизила голос:

– Его называют Синей Бородой. Слышали эту сказку?

Сердце ёкнуло.

– Сказку?

– О богаче, который убивает жён, – женщина отпила шампанского. – У Рауля было три серьёзных отношения. Все три женщины исчезли. Одна уехала в Европу и не выходит на связь. Вторая, говорят, покончила с собой. Третью нашли в Акапулько – передозировка наркотиков. Конечно, ничего не доказано. Рауль – благотворитель, святой. Но люди шепчутся.

Виктория почувствовала холод, несмотря на духоту зала.

– Почему вы мне это говорите?

– Потому что вы похожи на неё. На вторую, – женщина посмотрела прямо в глаза. – Марианну. Она тоже была красивой, умной, иностранкой. Он осыпал её подарками, водил на приёмы. Через полгода она выбросилась из окна его усадьбы.

– Это…

– Вот вы где, cariño, – Рауль появился рядом, протягивая бокал. Его улыбка была тёплой, но глаза, когда он посмотрел на женщину в красном, стали льдом. – Señora Гарсия, как поживает ваш муж? Слышал, у него проблемы с налоговой.

Женщина побледнела.

– Всё в порядке, спасибо.

– Рад слышать, – Рауль обнял Викторию за талию, собственнически. – Будьте осторожны с тем, что говорите. Сплетни могут навредить репутации. Особенно когда муж баллотируется в Конгресс.

Это была угроза. Завуалированная, но очевидная.

Женщина кивнула и быстро ушла.

– Что она вам сказала? – Рауль повернулся к Виктории, его рука на талии сжалась сильнее.

– Ничего важного.

– Виктория, – его голос стал тише, почти нежным. – Не лгите мне. Я вижу ложь за километр.

Она сглотнула.

– Она сказала… что вас называют Синей Бородой.

Пауза. Музыка играла, люди смеялись, но между ними повисла тишина.

Потом Рауль рассмеялся. Громко, искренне.

– Синяя Борода! – он покачал головой. – Боже, я забыл про это прозвище. Да, меня так называли в университете. Из-за щетины – при определённом свете она кажется синеватой. Видите?

Он провёл её рукой по своей щеке. Щетина была жёсткой, тёмной. При свете люстры – действительно с синеватым отливом.

– Это всё? – прошептала Виктория.

– А что ещё? – он наклонился, его губы у её уха. – Вы думаете, я убиваю женщин? Запираю их в комнатах? Боже, Виктория, у вас богатое воображение.

– А те три женщины…

– Марианна была биполярной, – его голос стал жёстче. – Она не принимала лекарства, у неё были эпизоды. Я пытался помочь, но не смог. Она прыгнула, пока я был в командировке. Это разбило мне сердце. Вторая, Изабель, уехала в Париж, вышла замуж за француза. Мы переписываемся на Рождество. Третья, Сильвия… да, она умерла от передозировки. Но это было через два года после того, как мы расстались. Я даже не знал, что она употребляет.

Всё звучало логично. Разумно. Но…

– Почему о вас говорят так?

Рауль вздохнул, отвёл её в сторону, к окну, где было тише.

– Потому что я богат, влиятелен и неудобен многим, – его рука легла на стекло рядом с её головой, отрезая от остального мира. – В Мексике, если ты успешен, тебя либо боятся, либо ненавидят. Часто и то, и другое. Сплетни – способ ранить, когда не можешь ничего доказать.

– Но вы… вчера в переулке… Вы убили двоих.

– Я защитил вас, – его голос стал холодным. – Повторю ещё раз: я защитил. Вас. Если бы я не сделал этого, мы не разговаривали бы сейчас. Вы были бы в морге. Или хуже.

Виктория посмотрела в его глаза. В них не было тепла. Совсем.

– Вы боитесь меня? – спросил Рауль тихо.

– Нет, – соврала она.

– Хорошо, – он поцеловал её, медленно, на виду у всех. – Потому что я никогда не причиню вам вред. Я скорее умру сам.

Правильные слова. Идеальная интонация.

Но когда он отстранился, Виктория увидела в его глазах то, что искала.

Пустоту.

И что-то ещё.

Удовольствие. От её страха. От контроля. От игры.

– Поедем ко мне, – это был не вопрос.

– Я устала…

– Виктория, – его рука легла на её подбородок, заставляя смотреть на него. – Не отталкивайте меня. Не сейчас. Не после того, как я открылся вам.

Манипуляция. Классическая, учебная.

Но она кивнула.

В машине Рауль был молчалив. Вёл быстро, уверенно, одной рукой на руле, вторая лежала на её колене – тяжёлая, горячая.

– Я хочу, чтобы вы остались в Мексике, – сказал он внезапно.

– У меня билет через три дня…

– Отмените, – он посмотрел на неё. – Останьтесь. Со мной.

– Рауль…

– Я серьёзно. Переезжайте в мою усадьбу. Я дам вам всё – дом, защиту, жизнь, о которой вы мечтали.

– Я вас почти не знаю!

– Вы знаете меня лучше, чем кто-либо за много лет, – его голос стал мягче. – И я знаю вас. Мы подходим друг другу. Вы чувствуете это. Как и я.

Виктория смотрела на огни Мехико за окном и думала:

«Беги. Сейчас. Пока можешь.»

Но голос, который ответил, был не её:

– Я подумаю.

Рауль улыбнулся.

И в этой улыбке Виктория увидела победу.

Ягуар, поймавший добычу.