Читать книгу Дом солнца и крови: История Синей бороды - Татьяна Германовна Осина - Страница 5

Рауль звонил каждый день.

Не сообщениями – звонками. В девять утра, когда Виктория пила кофе на балконе. Его голос был тёплым, обволакивающим, как мексиканское солнце в её чашке.

– Доброе утро, hermosa. Как вы спали?

Всегда одинаково. Всегда в одно время.

Сначала это казалось внимательностью. Потом – странным. На четвёртый день Виктория поймала себя на том, что ждёт звонка, держа телефон в руке за минуту до девяти.

– Хорошо, – отвечала она, хотя это была ложь. Ночами она ворочалась, вспоминая поцелуй в саду, ощущение его губ, силу рук. И пустоту в глазах.

– Сегодня у меня для вас сюрприз, – сказал Рауль в пятницу. – Я заеду в полдень. Оденьтесь удобно.

– Куда мы едем?

– Доверьтесь мне.

Эта фраза. Он произносил её так часто, что Виктория начала замечать.

Доверьтесь мне. Позвольте мне. Я позабочусь о вас.

Мягкий контроль, завёрнутый в заботу.

Рауль приехал на чёрном внедорожнике Range Rover, за рулём сам – без водителя. Джинсы, белая рубашка, солнцезащитные очки. Выглядел моложе, проще. Почти нормально.

– Вы великолепны, – он обнял её в дверях, его запах – дорогой одеколон с нотами кедра и чего-то пряного – окутал, как дымка.

Виктория надела льняные брюки и шёлковую блузу. Удобно, как он просил, но элегантно. Рауль оглядел её медленно, оценивающе, и она почувствовала себя экспонатом в музее.

– Куда мы едем? – спросила она, пристёгиваясь.

– В место, которое вы упоминали три года назад.

Виктория замерла.

– Что?

– Теотиуакан, – он завёл двигатель. – Пирамиды. Вы говорили коллеге на рождественском приёме в посольстве, что хотели побывать там, но так и не собрались. Я решил исправить это.

Кровь застыла.

– Как вы… Это было три года назад. Как вы помните?

Рауль повернулся к ней, приспустив очки. В его глазах мелькнуло что-то – удовольствие от её замешательства.

– Я запоминаю всё, что касается вас, – просто.

Не романтично. Пугающе.

Виктория промолчала всю дорогу.

Теотиуакан встретил их жарой и толпами туристов. Древний город ацтеков, с пирамидами Солнца и Луны, возвышающимися над выжженной равниной. Рауль провёл её мимо очередей – он знал кого-то, всегда знал кого-то, – и они оказались у подножия Пирамиды Солнца почти одни.

– Здесь совершали жертвоприношения, – сказал Рауль, глядя вверх на древние ступени. – Вырывали сердца живьём, чтобы кормить богов. Кровь стекала по этим камням рекой.

– Зачем вы мне это говорите?

Он посмотрел на неё, улыбнулся.

– Потому что это правда. Красота здесь построена на крови. Как и всё в Мексике.

Они поднялись на вершину. Ступени были крутыми, неровными, Виктория несколько раз чуть не споткнулась. Каждый раз рука Рауля подхватывала её – быстро, точно, как будто он предвидел, где она оступится.

Наверху захватывало дух. Не от красоты – от высоты, от ветра, от ощущения древности, пропитавшей каждый камень.

– Представьте, – Рауль встал позади неё, руки легли на её талию. – Тысячи людей внизу. Жрецы здесь, на вершине. Жертва на алтаре. Один удар обсидианового ножа, и душа улетает к богам.

Его дыхание коснулось её шеи.

– Это было честно. Они знали, зачем умирают. Не то что сейчас – люди умирают, не понимая почему.

Как Андрей.

Виктория резко обернулась.

– Хватит. Это… это жестоко.

– Это жизнь, – Рауль коснулся её лица, стёр слезу, которую она не почувствовала. – Но я не хочу причинять вам боль. Прошу прощения.

Его извинение звучало правильно. Каждое слово на месте. Но в глазах – ничего. Как будто он читает по сценарию.

– Спустимся, – предложила Виктория.

Они обедали в маленьком ресторанчике у дороги – народное место, где туристов не бывает. Рауль заказал за них обоих: барбакоа – медленно тушёное мясо, тако, свежевыжатый сок тамаринда.

– Откуда вы знаете, что я это люблю? – спросила Виктория, когда попробовала первый кусок. Идеально.

– Вы заказывали это в ресторане El Cardenal. Дважды. По субботам.

Снова. Опять эти детали.

– Вы действительно следили за мной, – это был не вопрос.

– Я изучал вас, – Рауль отпил текилы. – Есть разница. Слежка – это про контроль. Изучение – про интерес. Желание знать всё о человеке, который важен.

– Я не важна. Вы знаете меня неделю.

– Я знаю вас гораздо дольше.

Виктория отложила тако. Аппетит пропал.

– Сколько?

Пауза. Рауль крутил стакан в руках, наблюдая, как свет преломляется в янтарной жидкости.

– Восемь месяцев.

Мир качнулся.

– Что?

– Я увидел вас на дипломатическом приёме в апреле прошлого года, – его голос был спокойным, без намёка на смущение. – Вы были с мужем. Он держал вас за руку, вы смеялись. Я подумал: вот она. Женщина, которую я искал всю жизнь. А потом понял, что вы недоступны.

– И вы… ждали, пока он умрёт? – шёпот был полон ужаса.

– Нет, – Рауль наклонился вперёд. – Я ждал, пока вы будете готовы жить. Смерть мужа… это трагедия. Но я не создавал её. Я просто был терпелив.

Виктория встала, схватила сумку.

– Это больно. Это…

– Это честно, – он поймал её руку. – Я не лгу вам, Виктория. Никогда не буду. Я хочу вас. Хотел с первого взгляда. И сделаю всё, чтобы вы были моей.

– Я не вещь!

– Нет, – его хватка смягчилась, большой палец поглаживал её запястье. – Вы богиня. И я буду поклоняться вам каждый день. Просто дайте мне шанс.

Его глаза были такими искренними. Голос – таким убедительным.

И Виктория, к своему ужасу, хотела поверить.

Они вернулись в город к вечеру. Рауль остановил машину у её дома, но не заглушил двигатель.

– Я не хочу отпускать вас, – сказал он тихо.

– Вам придётся.

– Поднимитесь со мной, – он коснулся её подбородка, заставляя посмотреть в глаза. – Я не прошу большего, чем вы готовы дать. Просто побудьте со мной ещё немного.

Виктория знала, что это ошибка.

Знала, открывая дверь квартиры.

Знала, когда Рауль вошёл следом, закрыл дверь, прижал её к стене.

– Скажите «стоп», и я уйду, – его губы скользнули по её шее. – Скажите сейчас.

Она не сказала.

Его поцелуй был голодным, требовательным. Руки расстегнули пуговицы на блузе, стянули брюки – быстро, умело, без суеты. Рауль знал, что делать. Каждое движение было точным, просчитанным.

Он довёл её до спальни, положил на кровать. Его взгляд скользил по её телу – оценивающий, холодный, как у хирурга перед операцией.

Потом маска вернулась. Страсть. Желание. Всё правильно.

Он был идеален. Медленный, внимательный, следил за каждым её вздохом, менял ритм, когда чувствовал, что нужно. Его тело было сильным, уверенным. Он знал её, хотя это был первый раз – знал, где касаться, как двигаться.

Виктория пришла к пику дважды, цепляясь за его плечи, но когда всё закончилось, она почувствовала…

Пустоту.

Рауль лежал рядом, дыхание ровное, ни капли пота. Он не потерял контроль. Ни на секунду.

– Это было прекрасно, – прошептал он, целуя её плечо.

Правильные слова. Правильный тон.

Но когда Виктория посмотрела в его глаза, там была та же холодная пустота.

Он взял, что хотел. Она ничего не получила, кроме физического облегчения.

Когда Рауль уснул – или притворился спящим, – Виктория лежала, глядя в потолок, и думала:

«Что я сделала?»

Подвеска-ягуар на шее казалась тяжелее, чем раньше.

Как ошейник.