Читать книгу Дом солнца и крови: История Синей бороды - Татьяна Германовна Осина - Страница 4

Виктория перенесла вылет на следующую неделю.

Она объяснила себе это рационально: нужно закрыть несколько формальностей, передать дела, встретиться с коллегами. Всё логично. Всё правильно. Билет можно изменить в любой момент.

Но когда она нажала кнопку подтверждения на сайте авиакомпании, руки дрожали.

Рауль прислал сообщение через час после их встречи:

«Спасибо за доверие. Сегодня вечером я пришлю за вами машину. Ужин в восемь. Dress code: то, в чём вы чувствуете себя богиней. – Р.»

Виктория смотрела на экран, и внутри боролись два голоса. Первый, голос разума, дипломата, профессионала, кричал: «Беги. Этот человек опасен. Он убил двоих. Он следил за тобой». Второй голос был тише, но настойчивее: «Ты уже мертва внутри. Что ещё можешь потерять?»

В семь пятьдесят она стояла перед зеркалом в чёрном платье – простом, элегантном, с открытыми плечами. Волосы распущены, макияж минимальный. Она выглядела… живой. Впервые за три месяца.

Звонок в дверь прозвучал ровно в восемь.

На пороге стоял водитель в строгом костюме, держа табличку с её именем, как будто она – важная персона, а не женщина, убегающая от призраков прошлого. Машина внизу оказалась чёрным Mercedes S-класса с тонированными стёклами.

– Куда мы едем? – спросила Виктория, устраиваясь на заднем сиденье.

– Señor Монтеро ждёт вас в особенном месте, – водитель улыбнулся в зеркало заднего вида.

Они выехали из центра, двигаясь на юг. Город за окном менялся – от колониальных особняков к современным небоскрёбам, потом к зелёным районам, где за высокими стенами прятались виллы богачей. Виктория узнала район Сан-Анхель – один из самых дорогих в Мехико, где жили политики, артисты, люди с деньгами и влиянием.

Машина свернула к воротам, охраняемым двумя мужчинами в чёрном. Ворота беззвучно открылись.

И Виктория ахнула.

Перед ней был не дом – дворец. Двухэтажное здание в колониальном стиле с белыми стенами, арочными окнами, крышей из терракотовой черепицы. Внутренний двор утопал в зелени – бугенвиллии цвели пурпурным и розовым, фонтан в центре журчал тихо, почти интимно. В воздухе пах жасмин и что-то пряное – может, кипарис.

Рауль ждал у входа.

Он был в тёмно-синем костюме, без галстука, рубашка расстёгнута у ворота. Волосы убраны назад, на запястье – массивные часы, явно швейцарские, явно стоящие как небольшая квартира. Но Виктория смотрела не на это.

Она смотрела на его улыбку.

Тёплую. Искреннюю. Почти… счастливую.

– Виктория, – он протянул руку, помог ей выйти из машины. – Вы выглядите потрясающе.

– Спасибо. – Она огляделась. – Это ваш дом?

– Один из, – он повёл её внутрь. – Но мой любимый.

Интерьер захватывал дух. Высокие потолки с деревянными балками, стены цвета слоновой кости, мебель – антикварная, но не музейная, живая. Картины на стенах – работы мексиканских художников, Виктория узнала стиль Диего Риверы, Руфино Тамайо. На каминной полке – ацтекские статуэтки, явно подлинные, а не сувенирные копии.

– Вы коллекционер? – спросила она, останавливаясь у витрины с артефактами.

– Я ценю красоту, – Рауль встал рядом, его плечо почти касалось её. – Особенно редкую. Ту, которую нужно искать, оберегать, защищать.

Виктория почувствовала жар на щеках. Он говорил о древностях или о ней?

– Идёмте, ужин ждёт.

Он провёл её через дом на террасу. Стол был накрыт у края, откуда открывался вид на весь Мехико – огни города мерцали внизу, как россыпь драгоценных камней на чёрном бархате. Свечи, белая скатерть, хрусталь. Классическая романтика, но выполненная с таким вкусом, что не выглядела банально.

– Садитесь, – Рауль отодвинул стул.

Официант – молодой человек в белой рубашке – появился бесшумно, разлил вино. Виктория взяла бокал, пригубила. Вкус был сложным, многослойным – определённо не испанское пойло из посольства.

– Chateau Margaux, 2010, – пояснил Рауль. – Один из лучших урожаев.

– Вы пытаетесь произвести впечатление?

– Пытаюсь показать, что вы заслуживаете лучшего, – он поднял бокал. – За новые начала.

Она чокнулась с ним, и звук хрусталя прозвучал чисто, как колокольчик.

Ужин был безупречен: севиче из морского окуня, утка в соусе моле, десерт с ванилью и карамелью. Каждое блюдо – произведение искусства. Рауль рассказывал истории – о своих путешествиях в Европу, о бизнесе (недвижимость, туризм, “несколько других проектов”), о Мексике, которую он любил и ненавидел одновременно.

Он был обаятелен. Внимателен. Когда она говорила, он слушал – по-настоящему слушал, не перебивая, не отвлекаясь на телефон. Его глаза не отпускали её лицо, как будто она была единственной женщиной во вселенной.

– Расскажите о себе, – попросила Виктория, когда паузы между блюдами стали длиннее. – Я почти ничего не знаю о вас.

– Что вы хотите знать?

– Семья. Детство. Как вы стали… тем, кто вы есть.

Рауль отпил вина, задумался. На мгновение его лицо стало жёстче, старше.

– Моя семья – старая мексиканская аристократия, – начал он медленно. – Мы потеряли почти всё во время революции. Мой дед отстроил империю заново. Научил меня главному правилу: в этом мире выживают сильные. Остальные – корм для хищников.

– Жестокая философия.

– Реалистичная, – он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. – Мой отец был слабым. Верил в честность, справедливость. Умер в нищете, когда я был подростком. Я поклялся никогда не повторить его ошибку.

– И не повторили?

– Нет. – Просто. Без сожаления.

Виктория поняла: этот человек никогда не сожалеет.

Когда десерт был съеден, а вино допито, Рауль встал, протянул руку.

– Прогуляемся по саду?

Они спустились по каменным ступенькам в сад, освещённый мягкими фонариками. Где-то вдалеке играла музыка – тихая, инструментальная. Воздух был тёплым, влажным, пахнущим ночными цветами.

Рауль вёл её по дорожкам, мимо клумб с орхидеями, мимо небольшого пруда с карпами кои. В центре сада стояла скульптура – чёрный камень, изображающий ягуара, застывшего в прыжке.

– Красиво, – прошептала Виктория, касаясь холодного камня.

– Это копия ацтекской статуи из храма Темпло Майор, – объяснил Рауль, встав за её спиной. – Ягуар – символ силы, власти. И хищной природы. В мифологии майя он был проводником между мирами жизни и смерти.

Его руки легли на её плечи – тёплые, сильные.

– Я хочу подарить вам кое-что, – его дыхание коснулось её шеи.

Рауль достал из кармана небольшую коробочку, обтянутую бархатом. Открыл. Внутри – подвеска из чёрного камня, вырезанная в форме ягуара, на тонкой золотой цепочке. Работа была древняя, ювелирная.

– Это ацтекский артефакт, – дыхание перехватило. – Я не могу принять…

– Можете, – он вынул подвеску, расстегнул цепочку. – Повернитесь.

Виктория повиновалась. Его пальцы скользнули по её шее, застегивая замок. Подвеска легла на грудь, тяжёлая, холодная.

– Теперь вы под защитой ягуара, – прошептал Рауль, его губы почти касались её уха. – И под моей.

Она обернулась. Он стоял так близко, что она видела золотые искорки в его чёрных глазах, чувствовала жар его тела.

– Рауль… я не ищу отношений. Я недавно…

– Я знаю, – он коснулся её щеки, провёл большим пальцем по скуле. – Я не тороплю вас. Просто позвольте мне… быть рядом. Показать, что жизнь не закончилась.

И он поцеловал её.

Медленно. Нежно. Его губы были тёплыми, вкус вина и чего-то сладкого. Виктория замерла, не в силах ни оттолкнуть, ни ответить. Рауль не торопил – просто целовал, давая ей время решить.

И она решила.

Её руки поднялись к его плечам, губы приоткрылись. Поцелуй стал глубже, настойчивее. Рауль притянул её ближе, и Виктория почувствовала силу его тела, жёсткость мышц под дорогим костюмом.

Когда он отстранился, её сердце билось так, что казалось, вырвется из груди.

– Я отвезу вас домой, – голос Рауля был хриплым. – Пока. Но завтра… я хочу видеть вас снова.

– Завтра, – повторила она, не узнавая свой голос.

Всю дорогу обратно Виктория сжимала подвеску в руке. Чёрный ягуар, холодный и тяжёлый.

Символ хищника.

Символ того, кто проводит между жизнью и смертью.

И она поняла – слишком поздно, или как раз вовремя – что Рауль Монтеро был и тем, и другим.