Читать книгу Дом солнца и крови: История Синей бороды - Татьяна Германовна Осина - Страница 7

Виктория не спала в ту ночь в усадьбе Рауля.

Он спал – или делал вид – рядом, дыхание ровное, лицо расслабленное. При лунном свете, падающем через огромные окна спальни, он выглядел почти мирно. Почти нормально.

Но Виктория не могла забыть слова женщины в красном.

«Три женщины. Все исчезли».

Она тихо выбралась из кровати, накинула халат – шёлковый, дорогой, явно приготовленный для неё заранее – и вышла на балкон. Мехико спал внизу, огни мерцали, как угасающие звёзды. Где-то вдалеке выла сирена – полиция или скорая, вечные спутники ночного города.

Телефон лежал на тумбочке в спальне. Виктория вернулась, взяла его, вышла обратно.

Гуглила при свете экрана: «Марианна Рауль Монтеро».

Результатов было мало. Статья в местной газете трёхлетней давности: «Трагедия в доме известного благотворителя. Марианна Кастильо, 28 лет, покончила с собой, выбросившись из окна третьего этажа. Семья просит уважать их горе».

Фотография. Красивая девушка, тёмные волосы, большие глаза. Улыбка, которая не касается глаз.

«Изабель Монтеро». Ничего, кроме упоминания в светской хронике пятилетней давности.

«Сильвия Рамирес Монтеро». Некролог: «Умерла в возрасте 26 лет. Причина смерти – остановка сердца из-за передозировки кокаина».

Три женщины. Три смерти. Или исчезновения.

И все они были с Раулем.

– Не можете уснуть?

Виктория вздрогнула, чуть не уронив телефон. Рауль стоял в дверном проёме, в одних пижамных брюках, торс голый. Даже в темноте она видела линии мышц, шрамы – один длинный, через рёбра, другой на плече.

– Я… просто вышла подышать воздухом, – она быстро заблокировала экран.

– Гуглили меня? – он подошёл, встал рядом. Его голос был ровным, без осуждения.

Смысла лгать не было.

– Да.

– И что нашли?

– Статьи. О Марианне.

Рауль вздохнул, облокотился на перила рядом с ней.

– Я знал, что вы будете искать. На вашем месте я бы сделал то же самое.

Виктория ждала.

– Марианна была… сложной, – он говорил медленно, подбирая слова. – Биполярное расстройство, пограничное расстройство личности. Когда мы познакомились, она была в ремиссии, принимала лекарства, ходила к терапевту. Я влюбился в её яркость, страсть. Думал, что могу помочь. Спасти.

Он замолчал, глядя на город.

– Но никто не может спасти человека, который не хочет спасаться. Она перестала принимать таблетки. Говорила, что они убивают её творчество. Начались срывы – она кричала, ломала вещи, обвиняла меня во всём. Потом плакала, просила прощения. Я пытался удержать её на плаву, но… В тот день я уехал в Гвадалахару на встречу. Вернулся к вечеру. Нашёл записку: «Прости. Я слишком устала бороться».

Его голос дрогнул. Почти неуловимо, но Виктория услышала.

– Она прыгнула из окна нашей спальни. Того самого, – он кивнул за спину, на тёмное окно спальни.

Холод пополз по спине.

– Вы… спите в той же комнате?

– Я не бегу от прошлого, – Рауль повернулся к ней. – Я помню его. Марианна была частью моей жизни. Её смерть – тоже. Я научился жить с этим.

Он взял руку Виктории, сжал.

– Я не хочу, чтобы вы думали обо мне как о чудовище. Я не идеален. У меня тёмное прошлое, ошибки. Но я никогда – слышите? – никогда не причинял вреда женщинам, которых любил.

Его глаза были искренними. Голос – надломленным.

И Виктория, против всей логики, поверила.

Или захотела поверить.

Утром они завтракали на террасе. Рауль заказал всё, что она любила – свежевыжатый апельсиновый сок, яйца пашот с авокадо, conchas ещё тёплые из пекарни. Кофе был идеальным.

– Я отменил свои встречи на сегодня, – сказал он, намазывая масло на тост. – Хочу провести день с вами.

– У вас были важные дела…

– Нет ничего важнее вас, – просто.

Они провели день, гуляя по усадьбе. Рауль показал ей библиотеку – огромную комнату с потолком высотой в два этажа, стеллажами из тёмного дерева, книгами на трёх языках. Винный погреб с коллекцией, которой позавидовал бы любой сомелье. Домашний кинотеатр. Спортзал. Бассейн с подогревом.

– Это слишком, – прошептала Виктория, стоя у края бассейна, глядя на мозаику на дне – ацтекский узор, золото и бирюза.

– Это может быть вашим, – Рауль обнял её сзади. – Всё это. Навсегда.

– Мы знакомы неделю…

– Я знаю вас восемь месяцев, – он поцеловал её шею. – И каждый день из них я думал о вас. Представлял вас здесь. В моём доме. В моей жизни. Теперь вы здесь. И я не хочу отпускать.

– Рауль…

– Отмените билет, – его голос стал настойчивее. – Останьтесь. Хотя бы на месяц. Дайте нам шанс узнать друг друга по-настоящему.

Виктория закрыла глаза. В голове боролись два голоса.

«Беги. Это опасно. Этот человек контролирует тебя».

«Останься. Ты уже мертва без Андрея. Хотя бы здесь ты что-то чувствуешь».

– Хорошо, – прошептала она.

Рауль развернул её, поцеловал – долго, глубоко, победно.

– Вы не пожалеете. Обещаю.

Виктория отменила билет в тот же вечер, сидя в гостевой комнате усадьбы – Рауль настоял, чтобы она не возвращалась в свою квартиру одна, «слишком опасно после того случая».

Нажала кнопку подтверждения.

Всё. Точка невозврата.

Телефон завибрировал – сообщение от Патрисии, консула по культуре:

«Вика, дорогая, ты пропала! Звонила тебе – не отвечаешь. Всё в порядке? Говорят, ты со старым другом Монтеро? Будь осторожна, солнышко. У него репутация…»

Виктория смотрела на экран. Репутация. Синяя Борода. Три женщины.

Должна была ответить. Сказать: «Спасибо, я осторожна».

Вместо этого она заблокировала экран.

В дверь постучали. Рауль вошёл с бутылкой шампанского и двумя бокалами.

– Отметим? – он улыбался, и в этой улыбке было столько тепла, что Виктория забыла дышать.

– Что именно?

– Новую жизнь. Вашу и мою. Вместе.

Он разлил шампанское, протянул бокал.

– За нас, – произнёс тост.

– За нас, – повторила Виктория.

Пузырьки лопались на языке, сладкие и горькие одновременно.

Рауль поставил бокал, взял её лицо в ладони.

– Я сделаю вас счастливой. Обещаю. Вы забудете про боль, про прошлое. Будет только я. Только мы.

И в тот момент, глядя в его чёрные глаза, Виктория поняла:

Её мир уже сузился до него.

Она не заметила, как это произошло. Неделя – и она уже не представляла жизни без его звонков в девять утра, без его прикосновений, без ощущения себя важной, нужной, живой.

Это называлось зависимость.

Но Виктория убедила себя, что это любовь.

Ночью, когда Рауль уснул, она встала, подошла к окну. Тому самому окну, из которого выбросилась Марианна.

Стекло было холодным под пальцами.

Виктория посмотрела вниз – три этажа, каменная терраса внизу. Падение быстрое, финальное.

Что думала Марианна в последнюю секунду?

«Я слишком устала бороться».

Виктория отошла от окна.

Она не устала. Она только начала жить заново.

Но глубоко внутри, в том месте, куда она не хотела заглядывать, тихий голос шептал:

«Ты следующая».

Подвеска-ягуар на её шее казалась тяжелее с каждым днём.

Как ошейник.

Как метка собственности.

Как обещание того, что из этой клетки, какой бы золотой она ни была, выхода нет.