Читать книгу Дом солнца и крови: История Синей бороды - Татьяна Германовна Осина - Страница 9

Официальный переезд состоялся через три дня после подписания контракта.

Рауль настоял, чтобы она избавилась от старой квартиры – “зачем тебе хранить прошлое?” – и Виктория молча согласилась. Люди Рауля всё упаковали, вывезли, что-то отправили в благотворительные фонды, что-то – на склад. Она даже не присутствовала при этом. Просто получила сообщение: “Готово. Ключи сдал управляющему”.

Пять лет жизни в Мехико исчезли за один день.

Теперь у неё не было места, куда вернуться.

Утро началось с того, что Рауль разбудил её рано – в семь, хотя обычно позволял спать до девяти.

– Сегодня я хочу показать тебе дом по-настоящему, – он был уже одет, свежевыбрит, пах одеколоном и мятой зубной пастой. – Как хозяйке. Не гостье.

Виктория натянула халат, спустилась следом за ним. Усадьба на утреннем свете выглядела иначе – золотистой, залитой солнцем, почти невинной. Бугенвиллии цвели так ярко, что резало глаза.

В главном холле их ждала женщина лет пятидесяти, полная, с тёмными волосами, собранными в строгий пучок. Униформа горничной – чёрное платье, белый фартук.

– Это Мария, – представил Рауль. – Она здесь главная по хозяйству. Мария, это señora Виктория. Моя невеста. Скоро – жена.

Мария кивнула, но не улыбнулась. Её взгляд скользнул по Виктории – быстрый, оценивающий – и в нём было что-то… жалостное?

– Добро пожаловать, señora.

Голос ровный, без эмоций.

– Мария покажет тебе, как устроен дом, – Рауль поцеловал Викторию в щёку. – У меня встреча в городе, вернусь к обеду. Чувствуй себя как дома. Это теперь твой дом.

Он ушёл, и Виктория осталась наедине с Марией.

Женщина стояла, сложив руки на животе, ждала.

– Я… не знаю, с чего начать, – призналась Виктория.

– Я покажу, – Мария повернулась, двинулась по коридору.

Они обошли первый этаж: гостиная с камином и антикварной мебелью, столовая на двадцать персон, кухня – огромная, профессиональная, с мраморными столешницами и техникой на полмиллиона долларов. Винный погреб. Бильярдная. Кабинет Рауля, в который Мария даже не вошла, просто указала на дверь:

– Туда без señor нельзя.

– Никогда?

– Никогда.

Второй этаж: главная спальня, где спали они с Раулем, гардеробная размером с квартиру, ванная с мраморной ванной и душевой кабиной на четверых. Гостевые комнаты – пять штук, каждая со своей ванной.

– Здесь останавливаются гости señor, – пояснила Мария. – Но редко. Он не любит чужих в доме.

Виктория запомнила это. “Не любит чужих”. Изоляция.

На третьем этаже был спортзал, домашний кинотеатр, библиотека. И длинный коридор, ведущий в восточное крыло.

Мария остановилась у входа в коридор.

– Туда нельзя, – сказала она твёрдо.

– Почему?

– Señor запретил. Там его… личные вещи. Архив. Никто не заходит.

Запретная зона. Как в сказке.

Виктория посмотрела в тёмный коридор. Двери в конце были закрыты, массивные, тёмного дерева.

– Что там?

Мария не ответила. Развернулась, пошла обратно.

На кухне, за чашкой кофе, Виктория попыталась разговорить Марию.

– Вы давно работаете у señor Монтеро?

– Двадцать лет. Ещё у его отца начинала.

– Вы видели… предыдущих женщин в этом доме?

Пауза. Мария мешала сахар в своём кофе, не глядя на Викторию.

– Видела.

– Марианну?

Рука с ложкой дрогнула.

– Да.

– Что с ней случилось? – Виктория наклонилась ближе. – Правда.

Мария подняла глаза. В них была боль. Старая, глубокая.

– То же, что случается со всеми, кто слишком много узнаёт, – прошептала она. – Она задавала вопросы. Видела то, что не должна была видеть. И потом… прыгнула.

– Или её столкнули?

Мария резко встала.

– Я не говорила этого. Не повторяйте. Señor узнает – плохо будет. Мне и вам.

– Мария, пожалуйста…

– Вы милая девушка, – женщина положила тяжёлую руку на плечо Виктории. – Не задавайте вопросов. Не ходите туда, куда нельзя. Улыбайтесь, соглашайтесь, будьте тихой. Тогда проживёте долго.

Она ушла, оставив Викторию в огромной пустой кухне.

Проживёте долго.

Не “будете счастливы”. Проживёте.

Рауль вернулся к обеду, как обещал. Привёз цветы – огромный букет белых роз – и коробку с пирожными из лучшей кондитерской города.

– Как прошло утро? – он обнял её, поцеловал. – Мария всё показала?

– Да. Дом… потрясающий.

– Наш дом, – поправил он. – Помни это. Здесь ты хозяйка. Всё, что захочешь изменить – меняй. Хочешь новую мебель? Переделать комнату? Просто скажи.

Щедрость. Показная. Отвлекающая от главного: свобода выбора штор не компенсирует потерю свободы выбора жизни.

За обедом Рауль был очарователен. Рассказывал анекдоты, шутил, расспрашивал о её планах. Когда она сказала, что хотела бы снова работать – может, фриланс в консалтинге, – он на секунду замер.

– Зачем тебе работать? У тебя есть я.

– Мне нужно чем-то заниматься…

– Займись домом. Благотворительностью. Моим фондом – я сделаю тебя сопредседателем. Но работа… нет. Это опасно.

– Опасно?

– Люди узнают, что ты моя жена. Попытаются использовать. Втянуть в свои игры. Я не могу это допустить.

Контроль карьеры. Ещё один замок на клетке.

– Рауль, я не могу просто сидеть дома…

Его лицо стало жёстче.

– Виктория, мы обсуждали это. Контракт подписан. Ты согласилась жить по моим правилам. Или ты уже забыла?

Голос не повысился. Но в нём была сталь.

Виктория опустила глаза.

– Нет. Не забыла.

– Хорошо, – он снова улыбнулся, взял её руку. – Я не хочу ограничивать тебя, дорогая. Просто защищаю. Понимаешь?

Она кивнула, хотя не понимала ничего.

Вечером, когда Рауль работал в кабинете, Виктория бродила по дому. Огромные пустые комнаты давили тишиной. Она дошла до восточного крыла, остановилась у входа в запретный коридор.

Свет там не горел. Темнота была плотной, почти осязаемой.

Виктория сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

Коридор был длинным, узким. Стены голые, без картин, без украшений. Только двери по обе стороны – закрытые, пронумерованные. 1, 2, 3…

В конце коридора – ещё одна дверь. Большая. С символом ягуара на бронзовой ручке.

Виктория протянула руку…

– Что ты делаешь?

Она обернулась так резко, что едва не упала. Рауль стоял в начале коридора, силуэтом против света. Лицо в тени.

– Я… просто гуляла…

– Здесь нельзя, – он шёл к ней медленно, как хищник к жертве. – Я же просил. Восточное крыло закрыто.

– Почему?

Он остановился в шаге от неё. Даже в темноте она видела его глаза – холодные, пустые.

– Потому что я так сказал. Этого достаточно?

– Нет. Я твоя невеста. У меня есть право знать…

Его рука поднялась – Виктория зажмурилась, ожидая удара.

Но он только коснулся её щеки. Нежно. Его пальцы были тёплыми.

– У тебя есть право на всё, что я даю, – прошептал он. – Но не больше. Запомни это, cariño. Иначе…

Он не договорил. Просто взял её за руку, вывел из коридора.

В главной спальне он раздел её молча, уложил в постель, занялся любовью – медленно, методично, идеально.

Но когда он кончил и отвернулся к стене, Виктория лежала с открытыми глазами, чувствуя на щеке след его пальцев.

Нежность, которая была угрозой.

Ласка, которая обещала насилие.

Дом солнца и крови.

Её тюрьма была золотой, красивой, комфортной.

Но тюрьмой она оставалась.