Читать книгу Натуральный обмен - Татьяна Солодкова - Страница 7

Никогда не думал, что время может течь так медленно, оно будто остановилось вовсе. Я прожил в Карадене три бесконечные недели, но мне показалось, что прошло не меньше полугода. И эти «полгода» дались мне нелегко.

Поиски Эридана продолжались, но, как и прежде, безрезультатно. Словно он растворился. Не было Эридана, и у меня не было пути домой.

Три недели главной мыслью, которая занимала мою голову, была: «Не хочу, чтобы Эридан вернулся к развалившемуся по моей вине королевству». Честное слово, я старался. И Мельвидор сумел дать мне довольно-таки много информации за это время.

Я учился с таким рвением, что, увидь меня мои школьные учителя, у них бы волосы встали дыбом. Вместе с Мельвидором и Леонером мы решили, что и без того до крайности обозленных министров мне стоит пока избегать. И было объявлено, что принц снова заболел. Министры приняли новость как должное и на моем присутствии не настаивали, может быть, надеялись, что наследник отлежится в своих покоях и снова станет послушным и тихим, каким был до этого.

Для себя же я решил, что раз уж мне суждено притворяться принцем, делать это нужно хорошо, а не наобум. И я учился, впитывал все, что говорил мне Мельвидор, делал записи, читал книги.

Однако казалось, маг был не в восторге от происходящего, он сильно переживал за Эридана и каждый день обещал мне, что вот-вот вернет меня домой, а иногда останавливался на середине недосказанного предложения и глубоко задумывался. Леонер тоже порой рассказывал мне кое-что об этом мире, но не так ясно, как это получалось у Мэла.

А вообще, у меня создалось такое впечатление, что эти двое все время чего-то ждали. Только много месяцев спустя я узнал, чего именно, а тогда ведь и понятия ни о чем не имел. Думал, может, речь идет о скором возвращении принца?

Считается, что мозг человека никогда не реализует все свои способности, что мы можем понять и запомнить гораздо большее, чем нам кажется, и на пределе сил нужно просто сказать: «Я могу». Оказалось, что это действительно правда. Никогда не думал, что мой мозг способен впитать такое количество информации. Впрочем, наверное, решающим фактором здесь явились не столько способности или их отсутствие, а желание. А его было хоть отбавляй. С одной стороны, хотелось не опозорить имя Эридана, пока его нет, а с другой – совершенно идиотское желание этого самого Эридана обогнать.

Все три недели я практически никуда не ходил, пытаясь за это время узнать о Карадене и ее обычаях как можно больше. Кое-каких результатов все-таки добился. Не таких больших, как хотелось бы, но и это было лучше, чем ничего.

Выучил планы замка, имена всех его обитателей, узнал подробности о каждом из министров и их деятельности, а потом просто потонул в истории Карадены и ее современном устройстве. Слишком много имен и событий. Правда, лица, которые волшебник магически показывал мне в соответствии с новым рассказом, сливались воедино, а имена предков Эридана вообще не желали запоминаться, но самое главное я все же уяснил.

Многое узнал и о самом двойнике, его жизни и привычках. Большую часть времени принц проводил в библиотеке, занимался верховой ездой, мечом владел, но сражаться не любил, близких друзей не имел, да и не искал. Зато у него была… жена! Да-да, самая настоящая жена. У меня чуть глаза на лоб не полезли, когда мне сообщили эту новость. Принц оказался женат в семнадцать лет!

Позже, когда шок немного прошел, Мэл объяснил, что особ королевской крови всегда женят или выдают замуж по достижении совершеннолетия. И, как только Эридану стукнуло пятнадцать, его женили на заморской принцессе, которую до дня свадьбы он ни разу не видел. Но, как я понял, отношения принца с женой дальше брачной ночи (кстати говоря, являющейся обязательной и подтверждаемой магами) не зашли, и в дальнейшем супруги жили в разных комнатах и ничем не докучали друг другу.

Также Мельвидор поведал, что принцесса уехала незадолго до исчезновения Эридана в свое родное королевство навестить больную матушку, так что раньше чем через пару месяцев ее не ждали.

А когда я высказал предположение, что, возможно, Эридан устремился вслед за женой, Леонер посмотрел на меня так, что я разом заткнулся и всем сердцем понадеялся, что успею смотаться отсюда, пока ненавистная принцу жена вернется домой.

Так прошло три недели, а на двадцать седьмой день моего пребывания в Карадене меня разбудил стук в дверь.

Пока я пытался разлепить глаза и вообще сообразить, где нахожусь, из коридора послышался голос Мельвидора:

– Ваше высочество, это я.

Я выдохнул с облегчением и, как был, в пижаме поплелся открывать дверь.

Мельвидор выглядел как всегда в своем синем плаще со звездами, вот только морщинка между бровей – глубже обычного. Я нахмурился: только плохих новостей мне не хватало, а в том, что волшебник принес именно плохие новости, сомнений не было.

Старик согнулся в глубоком поклоне, от которого мне захотелось скривиться.

– Ваше высочество, позволите войти? – полный официоза голос.

Я отошел от двери, пропуская мага.

– Позволяю, чего уж там.

Закрыл за волшебником дверь, а маг уже привычно взмахнул рукой, окутывая покои принца «Коконом тишины». Ну, слава богу, теперь можно не бояться, что нас подслушают.

– Мэл, что-то случилось?

– Случилось, – подтвердил Мельвидор серьезным тоном, от чего мне сделалось совсем жутко.

– Ну так не томите, – не выдержал я. – Что-то с Эриданом? Вы его нашли?

Но волшебник покачал головой, и мне стало чуть-чуть легче.

– Случилось то, чего мы не ожидали и не успели тебя подготовить.

Я усмехнулся, чего они там вообще ожидали? Их послушаешь, так у них все неожиданно.

– Вернулось посольство из Чадатеи, – произнес маг таким тоном, будто это название должно было для меня что-нибудь значить. Не значило. Я встречал в книгах упоминание об этом королевстве, вроде как поддерживающем мирные отношения с Караденой, да и только.

– И? – Я, не понимая, развел руками. – Ну посольство, ну вернулось. Я тут при чем?

– А при том, что уже через час ты должен будешь присутствовать на Совете, чтобы решить их судьбу.

Под тяжелым взглядом волшебника мне сделалось совсем не по себе.

– Что, я гадалка, что ли? – буркнул я.

– Сейчас ты принц, – строго напомнил Мельвидор.

Я закатил глаза, прошелся по комнате и плюхнулся на кровать.

– Рассказывайте, – сдался, – я весь внимание.

Маг придвинул к себе стул и сел напротив меня, его лицо было предельно серьезным.

– Посольство, возглавляемое Рэйнелом Гердером отправилось в Чадатею чуть больше года назад…

Гердер… С этой фамилией я сталкивался… Напрягся и все же сумел выудить из своей переполненной в последнее время головы информацию. Правда, речь там шла не Рэйнеле, а о Кэреде Гердере, наверное, его родственнике. Этот уважаемый аристократ затеял заговор против Эридана несколько месяцев назад, но был разоблачен, арестован и посажен в тюрьму, а в скором времени казнен. Подробностей, ясное дело, моя дырявая голова не запомнила, отложилось только то, что Гердеры были одной из самых приближенных ко двору семей, а потом случилось такое.

– …Целью, – тем временем продолжал волшебник, – были улучшение отношений и обмен культурными и научными достижениями. Было решено, что группу из десяти человек возглавит Рэйнел Гердер, молодой, подающий надежды дворянин. Посольство должно было вернуться через месяц… – Он помедлил, видимо, подбирая слова.

– Но не вернулось, – подсказал я, заинтересовавшись. – Почему?

– Возникли осложнения, – ответил маг, почему-то поморщившись. – У нас всегда были натянутые отношения с Чадатеей, посольство должно было стать дополнительным шагом к примирению, но чадатейцы решили воспользоваться им, чтобы, наоборот, развязать войну. Было объявлено, что один из наших послов пытался украсть чадатейскую реликвию и был застигнут на месте преступления. Его казнили, а остальных как сообщников арестовали, вынуждая нас ответить.

Я даже присвистнул: вот это история. Казнь посла – дело нешуточное. А как же дипломатический иммунитет? Похоже, тут о таком понятии и слыхом не слыхивали. Но, судя по всему, война так и не развязалась. Так какого черта этот Гердер вернулся только год спустя?

– Было объявлено? – припомнил я слова мага. – То есть посол был невиновен? – Стал разменной монетой… Как это соответствует моим представлениям об этом мире.

Мельвидор пожал плечами.

– На допросах Рэйнел утверждал, что их подставили, но министры решили, что мир важнее нескольких подданных, и приняли версию чадатейцев.

У меня во рту пересохло.

– То есть их бросили? – выдохнул я.

Невольно представил себя на месте Гердера. Тебя отправляют далеко от дома, как ты полагаешь, с важной дипломатической миссией, а потом бросают на произвол судьбы, и это при том, что одного из подчиненных тебе людей только что несправедливо обвинили в совершении преступления и казнили. Ужас! Теперь ясно, почему родственник Рэйнела пытался поднять восстание против Эридана…

Волшебник кивнул.

– О них было решено забыть, но на престол Чадатеи взошел новый король и отпустил оставшихся в живых узников. Из десяти сегодня в столицу прибыли шестеро.

У меня в голове был полный сумбур.

– Но почему вы пришли ко мне в такую рань? Это хорошо, что они вернулись, но…

Мельвидор посмотрел на меня таким взглядом, что я чуть не проглотил язык. Кажется, он был лучшего мнения о моих мыслительных способностях.

– Ты должен их спасти.

Как гром среди ясного неба.

– А им угрожает опасность? – не понял я.

– А ты думаешь, министры хотят, чтобы эти люди расхаживали по улицам и рассказывали, как королевство предало их и бросило на произвол судьбы?

Я передернул плечами, мне сделалось жутко. Неужели этим несчастным мало досталось?

– А заговор Кэреда Гердера как-то связан с посольством? – спросил я.

Наконец-то Мэл посмотрел на меня с уважением, видимо, он уже отчаялся и решил, что толку от моего обучения никакого.

Потом волшебник опустил глаза.

– Я вообще не уверен, что этот заговор был, – признался он совсем тихо.

– То есть как? – я совершенно растерялся. – Человека обвинили в заговоре и казнили без суда и следствия, так, что ли?

– Министр юстиции Сакернавен признал Кэреда виновным, – ответил маг, все еще избегая встречаться со мной глазами. – Эридан подписал приговор.

У меня в горле засел ком и упорно не желал оттуда уходить. Я встал и налил себе стакан воды, выпил залпом.

– За что? – только и спросил, вернув себе голос. Мэл посмотрел на меня, не понимая, и мне пришлось уточнить: – За что они избавились от обоих Гердеров? – Нужно было бы быть круглым идиотом, чтобы не установить связь между этими событиями.

Маг снова смутился, повисло молчание, и я уже хотел повторить свой вопрос, но он заговорил первым:

– Кэред был близким другом короля Лергиуса. Когда с королем случилось несчастье, он старался оберегать Эридана, защищать от министров. Вот те от него и избавились. А Рэйнел… Они росли с принцем вместе, хотя Рэй и старше на несколько лет. Естественно, он тоже оказывал на Эридана влияние, тем более как сын своего отца.

Если до этого мне было жутко, то теперь стало просто тошно. Эридан подписал бумаги, обрекающие на верную смерть не просто какого-то подданного, он подписал приговор другу! И плевать, что на него давили министры, пусть хоть вагон давит. Как он мог?

Волшебник смотрел на меня и молчал.

Я с грохотом поставил стакан на стол. Лицо горело от праведного гнева. Хотелось выйти и поубивать министров к чертовой матери. А еще – придушить Эридана. Если раньше я жалел своего двойника, то сейчас не испытывал к нему ничего, кроме отвращения.

Я встретился с магом взглядом.

– Одного не понимаю, вы так рьяно запрещали мне спорить с министрами, а сейчас сами говорите мне пойти и помешать им. Почему?

Мельвидор молчал не меньше минуты, прежде чем ответить.

– Потому что именно я посоветовал Эридану год назад подписать приказ, подготовленный министрами, и не спорить с ними, – сказал он, а потом резко встал и покинул покои принца, а я так и остался стоять, смотря на захлопнувшуюся дверь.

***

Когда слуга объявил о моем появлении в Зале Советов, и я вошел, на лицах министров застыло удивление. Кажется, им неплохо жилось и без принца, и его болезнь их вполне устраивала.

Поприветствовал их коротким кивком и прошел к месту во главе стола. Во мне все еще клокотала злоба, но я крепко сцепил зубы и держал себя в руках.

– Ваше высочество! – первым не удержался Сакернавен, теперь я знал, министр юстиции. – Вы излечились!

– И чувствую себя превосходно. – Моя ответная улыбка полоснула его, как ножом, и министр нахмурился, но я не унялся: – Давайте опустим разговоры о моем здоровье, я и так много пропустил за эти дни. Что на повестке дня сегодняшнего Совета?

Министры переглянулись, на их лицах отразилось разочарование, и я понял, что правильно предполагал: они надеялись, что Эридан отлежится и снова станет послушным, как лось на привязи.

– Прибыло посольство Рэйнела Гердера, – наконец соблаговолил ответить Ренкель, министр иностранных дел, именно его ведомство отвечало за переговоры с Чадатеей и их исход.

– И где они сейчас? – равнодушно спросил я, стараясь не выдать своего интереса к этому делу раньше времени.

– По приезду отправились к семьям, – ответил министр, – но я уже распорядился, через час всех их доставят в замок.

Я еле сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Значит, Мэл был прав, во всем прав…

– И зачем же, можно поинтересоваться?

Я позволил себе побарабанить пальцами по столу в ожидании ответа. Ренкель с достоинством выдержал мой пристальный взгляд.

– Для допроса. – На его лице появилась хищная улыбка, и он передал мне по цепочке лист бумаги. – Вот приказ о том, чтобы взять их под стражу и допросить.

Я принял бумагу, в которой значилось, что я, наследный принц Эридан Дайон, распоряжаюсь «схватить прибывших и допросить со всеми необходимыми средствами в целях выявления измены». Так, значит?

Я оторвал глаза от листка и обвел взглядом министров. Спокойные, довольные, уверенные. Конечно же, они не сомневались, что несчастные признаются в измене, как только поближе пообщаются с палачом. «Допросить со всеми необходимыми средствами» – какой милый оборот, который можно заменить всего одним словом: «пытать».

Медленно, тщательно взвешивая каждое свое движение, я принялся отрывать от бумаги полоску за полоской, пока полностью не разорвал приказ. Стоит ли говорить, что у министров отвисли челюсти?

– Ваше высочество?! – Ренкель даже привстал со своего места. Еще бы, наверное, всю ночь писал.

– Я поговорю с послами сам, – мило улыбнулся я ему, – без «необходимых средств».

– Но ваше высочество! – вступил в спор Холдер, министр внутренних дел. – Они могут быть опасны!

Я чуть склонил голову набок.

– Для вас?

– Для Карадены!

– Очень сомневаюсь.

– А Гердер? – Ренкелю, видимо, уж очень хотелось с кем-нибудь поквитаться за зря написанный приказ. – Мы должны удостовериться, что он не имеет отношения к заговору отца!

– Нам доложили, что он отправился на кладбище, едва узнал о том, что случилось с Кэредом, – вставил Корвиц. – Невиновный плюнул бы на могилу изменника, а не пошел его оплакивать.

– А как насчет того, что во время заговора Рэйнел Гердер был в Чадатее? – ледяным голосом напомнил я, но с тем же успехом можно было разговаривать с глухими.

– Но он же Гердер! – ответили мне. – Если отец – предатель, то и сын тоже!

– К тому же заговор мог планироваться годами, – не преминул напомнить мне вездесущий Сакернавен.

Я положил руки на столешницу и чуть подался вперед.

– Тогда скажите мне, как вы могли пропустить заговор, который готовился годами? – мой голос больше походил на шипение, во мне клокотало такое бешенство, что сдержаться и не продолжить мне удалось с большим трудом.

Министры переглянулись.

– Ваше высочество, вы побледнели, вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

– Как никогда, – заверил я.

***

В тот день я все же встретился с послами. Не то чтобы мне этого хотелось. Скорее, наоборот: лучше бы зарылся в какую-нибудь глубокую нору и не вылезал оттуда, чтобы не смотреть в глаза людям, которые считают меня Эриданом, подло бросившим их, даже не попытавшись помочь.

И все же мне показалось правильным встретиться с ними. Иначе это выглядело бы так, будто я от них прячусь. Наверное, Эридан бы и прятался…

А еще мне почему-то очень хотелось увидеть Гердера. Не знаю даже почему, но он меня заинтересовал. Но, увы, Гердер был единственным, кто не появился.

Пришедшие же вели себя не так враждебно, как я думал. Судя по всему, люди были прекрасно осведомлены о том, кто на самом деле управляет Караденой. И, насколько я понял, гнев и обида несчастных послов были направлены не на меня, а на министров. Хотя лично я считал, что вина Эридана, наоборот, куда больше, чем их, потому что это он поставил под приказом свое имя, приказом, который без этой подписи не имел бы никакой силы. И то, что Мельвидор взял на себя часть вины, ничего не меняло: кто бы что ни советовал, Эридан принимал решение сам.

Словом, на встрече с послами настоял сам, а потом еле ее пережил. Ну, по крайней мере я заверил этих людей, что их никто ни в чем не подозревает и никаких претензий предъявлять не собирается.

– А что будет с Рэйнелом? – обеспокоенно осведомился один них.

– А что с ним может быть? – я не совсем понял вопрос.

– Ходят слухи, что он подозревается в сговоре со своим отцом.

Слухи, блин, мать их! Похоже, единственная система, отлаженная в этом королевстве, это как раз система слухов.

– Лично я никого и ни в чем не обвиняю, – уверенно ответил я и заметил, как все пятеро просветлели.

Похоже, Рэйнела Гердера любили, раз так тревожились за его участь, что характеризовало его с положительной стороны. И мне еще сильнее захотелось его увидеть.

Но, увы, Гердер так и не явился.

***

Наверное, этот день пребывания в Карадене оказался самым тяжелым.

История с послами никак не желала выходить из мыслей. В голове не укладывалось, каким образом Эридан мог так сильно отличаться от меня. В моем понимании, слово «двойник» всегда обозначало нечто схожее, но я с каждым днем все больше убеждался, что у нас Эриданом есть только одно сходство – внешнее. Чертов принц! Я начинал его ненавидеть.

После беседы с послами я заперся в покоях наследника и, как раненый зверь, заметался по комнате. Хотелось что-нибудь разбить, а больше всего – зеркало.

Где же шляется этот безответственный Эридан? Маг заверял, что поиски не прекращаются ни на минуту, но подвижек так и не произошло. Ни единой зацепки, ни единого следа принца – вообще ничего, как сквозь землю провалился. Больше двадцати дней поисков, а в итоге большой и круглый результат – ноль.

Было уже поздно, но спать мне не хотелось. Проблемы этого мира давили на меня новым непривычным грузом. Как же они тут живут? А я-то думал, что у меня дома были проблемы. Теперь я со всей ясностью осознал, что то, что меня не любят в школе, у меня нет близких друзей и то, что я постоянно скандалю с мамой – вообще не проблемы, так, детский лепет.

Мысль о маме расстроила еще больше. Кроме нее, у меня никого нет в целом мире, даже не так – в обоих мирах. Мельвидор обещал, что вернет меня в то же мгновение, из которого забрал, и никто не заметит моего отсутствия. Но ведь пока он меня не вернул, время дома идет так же, как и здесь, а значит, для всех я пропал на целый месяц. Мама, наверное, места себе не находит, меня уже, конечно же, и в розыск объявили… Бедная….

Стало вообще обидно. Ладно то, что я тут маюсь из-за Эридана и его проблем, но то, что из-за него страдают дорогие мне люди, не шло ни в какие ворота. Вот пусть только мой двойник отыщется, я ему от всей души вмажу, так, что он сразу перестанет быть на меня похожим!

Однако позлившись еще немного, понял, что готов расцеловать Эридана только за то, чтобы он вернулся, а я смог бы уйти отсюда.

Мысли путались, с треском врезаясь друг в друга и высекая искры. Я снова вспомнил о Гердерах: отце и сыне. И невольно подумал о своем отце, которого больше никогда не увижу. Я уже до того свыкся с этим, что не сразу понял всю абсурдность этой мысли. Как это – не увижу? Король Лергиус, его копия, ведь находится на одном со мной этаже. Это не мой отец, точно так же, как я не Эридан, но мне вдруг захотелось его увидеть.

Подошел к двери и остановился. А ведь я совсем забыл, что стража никуда меня на ночь глядя отсюда не выпустит. И что же делать? Можно, конечно, как обычно забыть о своих желаниях, переборов себя. Но, с другой стороны, с какой стати я должен это делать? На душе было так паршиво, что я был готов совершать глупости.

Итак, решив в случае возражений устроить страже разнос, я решительно распахнул дверь. И снова замер, недоуменно уставившись в пустой коридор. Постойте-ка, пустой? Куда это, спрашивается, подевались мои охранники? Пересменка у них, что ли?

Раздумывать было некогда, такой момент упускать нельзя. Повезло – и хорошо, надо линять отсюда, пока эти гориллы в доспехах не вернулись.

Бесшумно выскользнул в коридор.

Впервые за эти дни я куда-то направился, никого не поставив в известность, эта мысль грела.

***

За то время, что мне понадобилось, чтобы пройти из одного крыла в другое, я никого не встретил. И это показалось мне странным. Хотя, тут же себя успокоил, что мне известно о порядках в замке? До сегодняшнего дня я ни разу не покидал свою комнату ночью. Скорее всего, тут просто не принято шляться по коридору до утра. Однако полное отсутствие охраны все же странно. Неужели я умудрился попасть именно во время смены караулов?

То, что у отсутствия охраны может быть другая элементарная причина, мне тогда даже в голову не пришло.

У комнаты короля также не было ни души, и я беспрепятственно вошел внутрь.

Король лежал на кровати точно так же, как и в тот единственный раз, когда мне довелось побывать в этой комнате. Вокруг царил полумрак. Хорошо, что свет зажигать не пришлось: в этой комнате оставалось слабое магическое освещение.

Часто ли Эридан сюда приходил? В детстве, наверное, часто. Пока не умерла надежда на то, что отец поправится. А потом только после Больших Советов с наместниками…

Я опустился на край кровати, зачарованно глядя на спокойное лицо короля. Что больнее: окончательная и бесповоротная смерть близкого человека, с чем ты постепенно пытаешься смириться и продолжаешь жить дальше, или же когда он вот остается между жизнью и смертью, и в тебе годами теплится надежда на то, что однажды случится чудо и он очнется? Но ты взрослеешь, а чуда так и не происходит.

Наверное, с королем Лергиусом это чудо уже никогда не произойдет. Десять лет – это слишком много.

Но почему? Почему в мире, наполненном магией, никто ничего не смог сделать? У нас все только и мечтают о волшебстве, думая, что оно сразу же решит все проблемы, а на деле оказывается, что оно далеко не так всемогуще. Ведь наверняка к королю приезжали маги и доктора со всего мира, так почему же никто из них не сумел помочь?

Вопросов было много, ответов – ни одного.

А может, королю просто требовалось присутствие близкого человека? Некоторые считают, что люди в состоянии комы слышат, что происходит вокруг них. Не верю, что Эридану ни разу не приходила в голову подобная мысль, тогда какого черта он позволил разводить вокруг отца эту показную роскошь? Зачем здесь шелковые простыни и золотая посуда? Неужели у Эридана не было пары минут в день, чтобы забежать к отцу? Я не знал наверняка, но почему-то был уверен, что принц не бывал здесь месяцами.

Почему? Почему? Почему?

Вопросы продолжали размножаться со скоростью бактерий, и я ничего не мог с этим поделать.

– Ты не мой отец, – прошептал я, – но ты напоминание о нем… Прости, что я хозяйничаю в твоем королевстве, я очень надеюсь, что это ненадолго. Ты только очнись, снова возьмешь всю власть в свои руки и, может быть, подскажешь, куда мог подеваться Эридан… А я обещаю, что завтра же поговорю с Мэлом: рядом с тобой должны быть хорошо знакомые тебе люди, а не равнодушные слуги с резными подносами с золотой окантовкой. Я обещаю.

Было неприятное ощущение, будто я говорил сам с собой, но в то же время чувствовал, что должен что-то сказать.

Посидел еще немного, а потом встал и быстро вышел. Что-то накатило, что я понял: пробуду там еще немного и конец моему самообладанию. Нет уж, расслабляться я сейчас не имел права.

Я вышел. Коридоры по-прежнему были пусты.

Вот теперь это было уже не просто странно, а оч-чень странно. Я пробыл в комнате короля не меньше получаса, не может быть, чтобы стража просто так отсутствовала на посту столько времени. А если не просто так, тогда почему?

Так, похоже, вопрос «ПОЧЕМУ?» стал моим извечным спутником в этом мире. Пора от него избавляться и хотя бы раз иметь возможность сказать: «Да потому что!»

Я медленно шел по коридору, старательно прислушиваясь. Ниоткуда не раздавалось ни звука. Весь замок вымер, и я единственный выживший? А тела местных жителей испарились, что ли? Или все заснули мертвым сном?

Словом, предположений у меня было много, но я все больше склонялся к тому, что все просто-напросто мирно спали, а кто-то намеренно убрал охрану именно со второго этажа. Намеренно? Что ж, сам это сказал, сам и объясняй… Намеренно… Кто? И главное: зачем?

Впрочем, кто яснее ясного – министры, кому еще быть? Больше ни у кого не хватило бы власти приказать охране покинуть этаж. А вот аспект «зачем» не настолько очевиден. Хотя, если подумать, сегодня я глубоко задел гордость министров, разорвал сфабрикованный ими указ, отказался слушать их советы… Не исключено, что министры могли захотеть мне отомстить, и то, что они задумали, мне точно не понравится.

И тут меня как холодной водой окатило. Какой же я идиот! Я в каком мире нахожусь? Тут только и твердят о заговорах и покушениях. Так чего же я еще думаю? Ведь Мэл и Леонер предупреждали, что министры могут меня по стенке размазать, если не перестану им перечить.

Оптимистический вывод, нечего сказать…

Сердце ушло в пятки. Меня хотят убить?

Да, черт возьми, меня хотят убить!

А не слишком ли я зафантазировался?

Не слишком, понял я через минуту – на лестнице мелькнула чья-то тень. Кто-то шел так же медленно, как и я, а значит, боялся попасться кому-нибудь на глаза.

Первым моим желанием было завопить и броситься бежать, но зачатки имеющегося во мне здравого смысла удержали-таки меня на месте, только сердце забилось быстрее. Бежать бесполезно: если принца решили убить, то, естественно, поручили это дело профессионалу. Я видел здешних фехтовальщиков – скажу вам, это что-то. По сравнению с ними рыцари в нашем кино двигались со скоростью черепахи – мастерство местных фехтовальщиков не могли затмить никакие спецэффекты. И я не сомневался, что, стоит мне удариться в панику, неизвестный убийца без лишних эмоций и движений прирежет меня, как поросенка на ужин.

Ладно, решил я, если не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь, только не стой столбом в ожидании расправы.

Человек, тень которого я видел, приближался.

Я бесшумно скользнул к двери в свою комнату и так же беззвучно повернул ручку, ввалился внутрь и снова прикрыл за собой дверь. То, что петли не заскрипели, было настоящим чудом. Везение? Надеюсь, это не последняя удача на сегодня, в противном случае до завтра я не доживу.

Так, я в комнате. Что дальше?

Унять бешеное сердцебиение удалось с третьей попытки. Если хочу выжить, поддаваться панике никак нельзя. А сейчас у меня была всего пара секунд, чтобы что-нибудь предпринять.

Я бросился к кровати, задрал одеяло, запихал под него подушки, чтобы было похоже, будто сплю, а сам замер слева от двери, зажав в руке тяжелый подсвечник. Плевать, позолоченный он или чугунный, главное весит много.

Я не ошибся: дверь медленно приоткрылась, сначала чуть-чуть, потом сильнее, ровно настолько, чтобы человек вошел в помещение. Затем неизвестный снова закрыл дверь, видимо, чтобы в комнату не попадал свет из коридора и не разбудил меня. Все продумал гад!

Было темно. Ставни открыты, но слабый лунный свет позволял различить лишь силуэт вошедшего. Кто-то высокий, стройный и, по движениям, явно молодой.

Слава богу, он даже не глянул в ту сторону, где я стоял, а сразу направился к кровати, вынимая меч. Явно какой-то рыцарь, помешанный на кодексе чести. Ну, зачем ему меч, спрашивается? В данной ситуации кинжал был бы гораздо сподручней. А еще лучше было бы задушить принца подушкой, тогда здешние умники вообще умудрились бы объявить, что наследник задохнулся во сне без посторонней помощи. Или можно было бы…

Я оборвал себя, когда сообразил, о чем думаю. Дожили, стою и выдвигаю варианты собственного убийства. Еще бы подошел к убийце и посоветовал, что и как надо делать. Умник!

Тем временем незваный гость уже извлек меч. Вытащил без единого звука, да таким плавным движением, что у меня внутри похолодело: такой мастер точно не промажет.

Он поднял меч.

Я сделал шаг в его сторону. Другой…

Когда он ударит, будет поздно. Если убийца успеет понять, что в постели никого нет, то жить мне останется пару секунд, это в лучшем случае, а значит, медлить нельзя.

– Умри, предатель! – И неизвестный вонзил меч в одеяло.

В этот момент я опустил тяжелый подсвечник ему на голову… э-э… вернее, думал, что опустил подсвечник ему на голову. Я таких слаженных движений еще в жизни не видел! Меч еще не остановил свой полет, как убийца сообразил что к чему и успел пригнуться. Моя рука рассекла воздух. Подсвечник с грохотом покатился по полу.

Незнакомец бросился на меня, но уже с голыми руками – меч он бросил на кровати. Что ж, в рукопашной хоть я что-то смыслил, особенно в рукопашной без правил. Получив мощный удар в челюсть, я все же сумел на мгновение отшвырнуть нападающего от себя.

– Эридан, как же я тебя ненавижу! – взревел он и бросился вновь.

Не знаю как, но мне удалось увернуться от летящего в меня кулака. А потом я совершенно бесчестно пнул убийцу в колено, на секунду врага это замедлило, и я успел схватить брошенный на кровати меч. Оружие оказалось гораздо тяжелее, чем выглядело, и я чуть было его не выронил. Но если человек защищается, у него открывается второе дыхание – меч я удержал, и когда враг опять пошел в наступление, со всей силы ударил его эфесом в челюсть.

Несостоявшийся убийца свалился мне под ноги.