Читать книгу Натуральный обмен - Татьяна Солодкова - Страница 9

Говорят, что бесталанных людей не бывает, у всех есть к чему-то способности: у одних – к одному, у других – к другому. А у меня потрясающая способность наживать себе врагов.

Взгляды, которыми меня встретили министры на следующий день за завтраком, могли прожечь дыру в камне. Конечно, у меня был вариант отсидеться несколько дней в комнате, пока страсти не утихнут, но я не хотел прятаться. Вчерашнее бешенство и ярость до сих пор не улеглись, только стали чуть тише. Неважно, сколько мне суждено провести в этом мире, но я собираюсь его тряхнуть.

– Принц, объяснитесь! – потребовал Сакернавен, едва я занял место за столом.

Лицо красное, глаза мечут молнии, но почему-то сегодня меня это ни капельки не впечатлило. Наверное, вчера так перенервничал, что у меня понизилась чувствительность.

Я невозмутимо положил себе еды в тарелку, есть хотелось, как-никак ночка выдалась бурная.

Над столом повисло молчание. Министры ждали ответа и, похоже, выбрали Сакернавена своим негласным лидером.

– Может, это вы мне сначала объясните, – медленно, четко выговаривая слова, произнес я, – каким образом охрана этажа была отправлена вниз на целый час?

Министр внутренних дел Холдер скрипнул зубами.

– Мы это выясняем.

– Я только надеюсь, вы не вздумаете использовать «все необходимые средства», чтобы добиться от начальника караула признания во всех смертных грехах? – почти ласково поинтересовался я и добавил чуть холоднее: – Не стоит.

Опять это переглядывание министров.

Эх, если бы я мог просто встать и объявить, что распускаю совет министров! Но играть в открытую нельзя, одно дело – препираться, дерзить, даже выпустить Гердера, а совсем другое – пытаться одним махом лишить их власти. Пока на моей стороне лишь один запуганный стражник, а на их – целая армия. Я все-таки не такой непроходимый дурак, чтобы верить, что успех, достигнутый запугиванием Ганса, удастся одним красноречием повторить с целым королевством. Стоит мне перейти грань, и будет не покушение, а убийство и открытый переворот.

Молчание затягивались. Чего они ждали от меня? Оправданий или обвинений? Скорее всего, судя по моему неадекватному поведению, ожидали в равной степени и того и другого.

Но суицидальными наклонностями я не страдал и сдал назад.

– Нет смысла искать виноватых, – сказал громко, чтобы меня услышали все присутствующие. – Давайте спишем все на досадное недоразумение и успокоимся?

Сакернавен не сводил с меня глаз, Крестный отец, тоже мне. Интересно, как ему удалось добиться такого авторитета, что все остальные министры ему в рот заглядывают?

Вдруг Сакернавен подарил мне уважительный кивок.

– А вы взрослеете, принц.

Ожидал, чего угодно, но только не этого. Что это? Временное перемирие? Что ж, пусть так, но, так как я, похоже, застрял здесь надолго, мне стоит немедленно искать доверенных людей, одного испуганного Ганса маловато.

***

Мельвидор и Леонер перехватили меня на подходе к покоям принца и практически силой затащили в комнату.

– Не слишком ли вы своевольничаете с его высочеством! – возмутился я, выдергивая локоть из цепких пальцев монаха.

Маг же тем временем привычно раскинул над покоями «Кокон тишины», и Леонер набросился на меня, уже не боясь огласки.

– Ты что себе позволяешь?! Ты куда полез?!

Я отступил от него на несколько шагов и с самым спокойным выражением лица, на которое был способен, сложил руки на груди и невозмутимо слушал. Интересно, что он имеет в виду? То, что я полез вчера в подземелье? Или то, что приказал освободить Гердера?

– Ладно, тебе приспичило поговорить с Рэйнелом, хотя это верх глупости, потому что он знал Эридана как свои пять пальцев. Но ты еще и наплевал на прямой приказ министров: запереть пленника, допросить и казнить! Нельзя с ними напролом! Нельзя!

– А Гердера вам совсем не жаль? – зачем-то спросил я, хотя ответ был очевиден.

– Конечно жаль! Но мы должны выбирать меньшее из зол!

Значит, «мы»? Местоимения множественного лица снимают ответственность?

Я спокойно выдержал его бешеный взгляд.

– А мне казалось, что каждый выбирает для себя.

– Ребенок! Какой же ты ребенок! – Монах схватился за крест и возвел глаза к потолку.

Я же перевел взгляд на мага, до сих пор не проронившего ни слова.

– Мэл, а вы? Тоже так считаете? Не вы ли говорили, что я должен спасти несчастных послов?

Судя по тому, какое лицо стало у Леонера после этих слов, о нашем вчерашнем разговоре волшебник ему не сообщил.

– Говорил, – признал Мельвидор, бросив на друга умоляющий взгляд, мол, потом, погоди. – Но отпускать Рэйнела после покушения было верхом безрассудства. Он ведь может вернуться и закончить начатое.

– Не думаю.

В глазах волшебника зажглась догадка, тут же сменившаяся паникой.

– Он догадался?! – Маг вдруг схватил меня за плечо. – Скажи, догадался?!

Не то чтобы я не доверял Мельвидору, но вдруг понял, что ни за что не признаюсь, что он угадал.

Я высвободил руку и на всякий случай отошел от них обоих.

– Ничего он не догадался, – соврал без зазрения совести. – Я обещал его отпустить, а он – больше не пытаться меня убить.

Но в глазах волшебника все еще была тревога.

– Ты уверен? – продолжил допытываться он. – Уверен, что Рэй ничего не заподозрил? Он ведь может сообщить министрам, и…

Что, интересно, «и»? Мы с ним будем болтаться на соседних веревках? Пардон, забыл, мне ведь светит четвертование, а не виселица. Нет, я не сомневался, что Гердер не пойдет к министрам.

– Уверен, – отрезал я, заканчивая тем самым дискуссию.

***

А вечером я наведался в подземелье, где меня встретил сам начальник стражи и выглядывающий из-за его плеча запуганный мною Ганс. Начальника стражи вживую я видел впервые, но Мельвидор показывал мне его изображение, и я сразу его узнал.

Ролан Кор, подтянутый мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах. Мне он понравился, не было в его глазах ни страха, как у Ганса, ни снисходительности, как у Мельвидора, ни пренебрежения, как у министров. Прямой взгляд, серьезное лицо.

– Ваше высочество. – Он уважительно склонил голову в знак приветствия и коснулся левой рукой правого плеча – местный аналог отдания чести.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я, пытаясь сдержать смех при виде испуганного Ганса, такое чувство, что стражник решил, что я пришел его убивать.

– Ганс доложил мне, что вы приказали перевести смертников на этаж выше, – снова заговорил Кор, и я кивнул, подтверждая, – но я вынужден сообщить, что не могу этого сделать. У меня был четкий приказ господина Холдера содержать их здесь.

Сначала я хотел возмутиться, но потом до меня дошло. Ну, какой же я идиот все-таки. Конечно же, Кор прав: он должен подчиняться непосредственно своему прямому начальству, а не всем подряд, пусть даже принцу. За стражу отвечает министр внутренних дел, а, стало быть, именно он должен отменять свой приказ и давать новый.

Я кивнул.

– В таком случае я немедленно согласую изменения с господином Холдером.

Кажется, Кор вздохнул с облегчением.

– Спасибо за понимание, ваше высочество.

Он снова отдал честь, а я кивнул и направился к двери, проклиная себя за недогадливость. Говорили же мне, нельзя качать права, пока слишком мало знаешь.

***

Где обретается министр внутренних дел, не имел ни малейшего понятия, потому как на плане замка целое крыло было обозначено всего одним словом: «Кабинеты». Но сдаваться я не собирался. Раз уже начал, нужно было довести дело до конца. Поэтому поймал в коридоре одного из слуг и с великолепным королевским апломбом приказал проводить меня до кабинета господина Холдера. Слуга, ясное дело, удивился, но возражать не посмел и засеменил впереди меня, показывая дорогу. Похоже, уже ползамка решили, что наследник свихнулся.

Кабинет министра состоял из двух комнат, первая – что-то вроде приемной, где обнаружился его секретарь, вторая – непосредственно рабочее место Холдера.

Мой проводник тут же поспешил унести ноги, передав меня из рук в руки секретарю, который, в свою очередь, понесся докладывать министру о посетителе. И я остался в приемной один.

Прошелся по помещению, делая вид, что изучаю картины на стенах. Мне нужно было окончательно определиться с линией своего поведения по отношению к министрам. Мэл и Леонер призывали бояться их и лишний раз не отсвечивать, мое внутреннее «я» желало утереть им нос, но ни то, ни другое не может быть правильным, потому что впадать в крайности – это почти всегда ошибка. И, так как я застрял тут на неопределенный срок, похоже, мне придется искать пути взаимодействия с министрами.

Итак, просить или требовать?

Вернулся секретарь, отвесил мне поклон практически в пол и сообщил, что господин министр ждет. И я вошел в распахнутую дверь.

Так как я не испытывал симпатии к Холдеру после высказываний министра на Советах, то подсознательно ожидал, что его кабинет тоже вызовет у меня неприязнь. Ну там, тяжелая мебель, мрачные стены. Но я снова ошибся. Несмотря на хозяина, кабинет был довольно-таки уютен и максимально функционален: по стенам – стеллажи с книгами, в углу – буфет с напитками, у окна – письменный стол со множеством ящиков, стены светлые, как и шторы.

Холдер встал мне навстречу и склонил голову в приветствии, хотя на его тонких губах явственно промелькнула усмешка.

– Чем обязан, ваше высочество? – что сказало мне о том, что Эридан в жизни сюда не захаживал.

– Я по делу, – я решил не тянуть кота за хвост и не ходить вокруг да около.

В глазах министра зажегся интерес, но на губах по-прежнему оставалась насмешка.

– В таком случае прошу вас, ваше высочество, – он указал мне на стул напротив стола, а сам прошел к буфету. – Желаете что-нибудь выпить?

Мне хотелось сказать, что я не пью с людьми, которые мне неприятны, но сдержался.

– Нет, спасибо. – Опустился на предложенный стул.

– Как хотите. – Холдер равнодушно пожал плечами и плеснул себе в стакан какой-то жидкости янтарного цвета, потом вернулся за стол. – Вы уверены, что оправились после болезни, ваше высочество? Ваше внезапное рвение к делам королевства настораживает.

– Не уверен, – честно ответил я. – Частенько подташнивает.

Улыбка министра стала напряженной. А он совсем не дурак, вынужден признать, сразу понял, что именно я имею в виду.

– Так что вам нужно? – напрямик спросил Холдер, его глаза превратились в щелки. – Пришли обвинять меня в заговоре? Или надеетесь запугать, как мою стражу?

А он неплохо осведомлен…

Я покачал головой.

– Я, кажется, сказал еще за завтраком, что не собираюсь никого ни в чем обвинять. А про запугивание – что-то мне подсказывает, что вы не из пугливых.

Министр хмыкнул.

– Болезнь пошла на пользу вашей проницательности, ваше высочество.

Боже, какой великолепный словесный балет. Но я к таким па не привык.

– Я хочу, чтобы вы перевели узников с нижнего уровня на этаж выше, – сказал прямо.

– Зачем?

– Потому что там люди, а не скот.

– Смертники. – На лице министра появилось то же презрительное выражение, что и вчера у Ганса при разговоре на эту тему.

– Люди, – повторил я с нажимом.

– Содержание верхних камер обходится дороже. Это невыгодно, – возразил Холдер.

– Неужели королевская казна не может себе этого позволить?

Министр пожал плечами.

– За информацией о состоянии казны вам следует обратиться к министру финансов.

«И обращусь, не сомневайся…»

Я молчал и прямо смотрел на него, не видя никакого смысла повторять свою просьбу, потому что он и так прекрасно понял меня с первого раза.

Министр отпил из своего стакана, загадочно глядя на меня поверх него.

– Зачем вам это, ваше высочество? – спросил он.

Потому что все мое существо протестует против подобного обращения с людьми. Потому что для меня это дикость и варварство. Потому что… Да чего уж там, мне было много что сказать по этому поводу, но министра вовсе не интересовали мои искренние «потому что».

И я сказал совсем другое:

– Считайте этой моим капризом, блажью. Но я этого хочу.

Министр смерил меня внимательным взглядом, взвешивая мои слова. Он, как и остальные, ни во что не ставил Эридана, но и открыто лезть на рожон ему тоже было не с руки. Куда проще кинуть собаке кость, чтобы не мешалась под ногами.

– Хорошо, ваше высочество, – согласился Холдер, – если для вас это имеет значение, конечно же, я прикажу сделать так, как вы хотите.

– Благодарю.

– Но впредь настоятельно прошу обсуждать такие дела сначала со мной, а уже потом с моими стражниками.

Вежливые слова, а вот в голосе прямая угроза. Что ж, я оценил его мастерство ведения дел.

– Непременно, – улыбнулся ему и поднялся. – До свидания.

***

Я снова принялся за обучение с еще большим рвением. Мне хотелось знать больше, чтобы иметь возможность играть с министрами на равных. Вот только их одиннадцать, а я один. И, хотя Мельвидор и Леонер все время держались поблизости, я все равно чувствовал себя одиноким.

Прошла еще неделя, ничего не происходило. Эридана так и не нашли. Министры меня не трогали. Леонер больше не злился. Мельвидор просвещал о делах королевства и призывал быть осторожнее.

Итак, прошло больше месяца моего пребывания в Карадене и, следовательно, столько же со дня отсутствия настоящего принца. А ведь за месяц уже могли перевернуть все королевство вверх дном. Это же не какой-то там крестьянин, это принц, которого знает в лицо каждый второй. Так почему же его до сих пор не нашли?

Я уже начал сходить с ума от однообразия жизни, когда, наконец, произошло нечто новое. Марон перехватил меня в коридоре по дороге с ужина и сунул в руку записку.

– Что это? – удивился я.

Паж пожал плечами.

– Просили вам передать.

– Кто? – Хотя я почему-то даже не сомневался, кто бы это мог быть.

Марон нахмурился, имени он не знал.

– Высокий, молодой, волосы темные, глаза зеленые, – отчеканил он.

Значит, я угадал. Я, конечно, не настолько наблюдательный, чтобы успеть рассмотреть цвет глаз, но ни на мгновение не усомнился, что это тот, о ком я думаю. Обещал же вернуться.

Я поблагодарил Марона и направился в свою комнату. Самой разумной мыслью было сжечь записку, не читая, и ни во что не ввязываться, как и советовали Мэл и Леонер. Но разумные мысли в моей голове настолько редкие гостьи, что и эта долго не прижилась.

Я заперся в комнате, включил свет и развернул переданную записку. Послание было коротким, всего две строчки, написанные размашистым, но в то же время аккуратным почерком: «Полночь. Задний двор. Выход для прислуги». Никакой подписи не значилось. Гердер думал, что я догадаюсь сам, или заранее знал, что Марон опишет мне того, кто попросил его передать записку?

А что, если это ловушка? Вдруг Мэл прав, и Рэйнел мог вступить в заговор с министрами?

Эта мысль показалась самой бредовой. То, как Гердер говорил тогда в подземелье… Нет, вряд ли.

В этот момент в дверь постучали, и я воровато спрятал записку в карман.

– Ваше высочество, это я, – раздался голос волшебника.

Я беззвучно выругался и поплелся открывать. Если он прознал про тайное послание, то запрет меня за семью замками.

Но, кажется, я зря боялся, Мельвидор выглядел совершенно спокойным, но сразу же заметил мой встревоженный взгляд.

– Я просто зашел проведать тебя, – ответил маг на невысказанный вслух вопрос. – Не пугайся.

Я запер дверь.

– Лучше бы вы пришли сообщить мне, что Эридан нашелся.

– Чего не могу, того не могу, – развел руками волшебник и кивнул на стул. – Можно?

Я дернул плечом.

– С каких пор вы спрашиваете? Мы же одни.

Но Мэл не сводил с меня тревожных глаз.

– Я беспокоюсь за тебя, мой мальчик.

– По поводу? – не понял я.

– Ты меняешься, становишься замкнутым.

Я чуть было не рассмеялся. Можно подумать, обстановка в замке располагает к общению. Или кто-то горит желанием со мной пообщаться?

Вздохнул и тоже сел.

– Мэл, ищите Эридана, со мной все нормально.

– Вот это меня и беспокоит, – не сдавался старик. – Ты больше не жалуешься.

Я задумался. Неужели правда не жалуюсь? Не заметил. Хотя с удовольствием бы кому-нибудь пожаловался, если бы это помогло. Вот только толку жаловаться? Да и кому? Ему? Министрам? Или, может, Господу Богу?

– Андрей, – я вздрогнул от звука своего настоящего имени. – Пообещай, что, если тебе понадобится с кем-то поговорить, ты немедленно позовешь меня. Мне очень стыдно перед тобой и очень жаль, что ты попал сюда по нашей вине. Я правда хочу тебе помочь. Ты не должен быть один. Если нужно выговориться или посоветоваться, я всегда к твоим услугам.

Я смотрел на него и молчал. Записка в кармане вдруг стала тяжелой. О да, мне нужно было посоветоваться. Вот только я заранее знал, что скажет мне волшебник, стоит мне заикнуться о встрече с Гердером.

Молчание затянулось, и, изобразив беспечную улыбку, я отмахнулся.

– Не разыгрывайте драму. Все нормально настолько, насколько может быть.

Но глаза мага словно пытались просветить меня насквозь. Хотел бы я знать, что он хотел во мне разглядеть. И с чего это ему вообще взбрело в голову меня утешать?

– Хорошо. – Мэл удовлетворенно кивнул и собрался уходить. – Но если тебе понадобится помощь, не забывай, я всегда рядом.

– Стойте! – вдруг спохватился я. Какой же осёл, обещал ведь, а потом совсем из головы вылетело.

– Да? – Маг с готовностью опустился обратно на стул, словно и ждал, что я сейчас же начну рассыпаться просьбами.

– Вы можете мне помочь? Нужно поменять обстановку в покоях короля, выкинуть все это золото, открыть, наконец, шторы, а еще непременно найти кого-нибудь знакомого, чтобы ухаживал за ним, кого-нибудь из слуг, кто служил еще ему и кому он доверял.

Брови Мельвидора взметнулись куда-то к колпаку. Похоже, он ожидал от меня чего угодно, но только не этой просьбы.

– З-зачем? – запнувшись, спросил он.

Ну вот, и он не понимает…

– Да потому что так нельзя! – я не выдержал, встал и заходил по комнате. Я не оратор, мне нелегко передать словами всю глубину чувств, которые испытал в покоях короля, но я попытался. – Я все сделал, чтобы улучшить условия содержания заключенных, потому что они люди, а не животные. А король – он ведь не растение в позолоченной чаше, он тоже человек, а всеми брошен, лежит там на золотых перинах совсем один и никому – совершенно никому! – нет до него дела.

– Андрей…

– Да знаю я, – перебил, понимая, что сейчас скажет маг, – знаю, что я не Эридан, и он не мой отец. Но я хочу хоть что-то изменить, пока я здесь.

– Я тебя понял, – выдохнул волшебник. – Я сделаю все необходимое.

– Спасибо. – Я вдруг покраснел и смутился от эмоциональности своей речи.

– Это тебе спасибо. – Мельвидор как-то странно посмотрел на меня, а потом быстро встал и направился к выходу.

Я провожал его взглядом, пока дверь не захлопнулась, а потом упал на кровать вниз лицом. Этот безумный мир сводил меня с ума.