Читать книгу Видения волхва - Вадим Иванович Кучеренко - Страница 6

Бабка Ядвига медлила с ответом. По правде говоря, она и сама не знала, где сейчас её сын. Михайло ночевал на сеновале, а утром уходил в лес, возвращаясь домой, когда ему вздумается. Она хотела было сказать, смешав правду с ложью, что её сын воюет далеко от родных мест и нет смысла дожидаться его, но вовремя одумалась, сообразив, что эту выдумку её незваные гости могли легко разоблачить. И тогда они обрушили бы свой гнев не только на неё, но и на Михайло, посчитав её обман косвенным признанием его вины. Бабка Ядвига не могла этого допустить. Чтобы спасти сына, она была готова пожертвовать собой.

– Так где он, старуха? – поторопил её с ответом Индра. – Или от страха ты потеряла дар речи?

Если бабка Ядвига и боялась, то не за себя. Всё это время она лихорадочно перебирала в уме различные варианты спасения сына. Самым простым ей казалось покончить с собой, но это не спасло бы Михайло. Из самых отчаянных была мысль лишить жизни тех, кто угрожал им с сыном смертью. Если бы бабка Ядвига могла, она сделала бы это своими руками. Но это было ей не под силу, и она отбросила и этот вариант. А потом, когда уже отчаялась, снова вернулась к этой мысли. И на этот раз та показалась ей не такой уж безумной.

– Он может быть где угодно, – сказала она, прилагая неимоверные усилия, чтобы ни голосом, ни видом, ни даже случайной мыслью не выдать свои истинные намерения. – Вы можете дожидаться его здесь, а можете поискать сами. Как пожелаете.

– И где нам его искать? – нетерпеливо спросил Индра. – Где он может быть?

Сердце бабки Ядвиги радостно дрогнуло, но она усмирила его усилием воли.

– Накануне он говорил, что на утренней зорьке собирается порыбачить на Зачатьевском озере, а потом отправится в Усадьбу волхва.

– Ты пойдёшь с нами и покажешь дорогу, – не попросил, а приказал Индра.

Но бабка Ядвига возразила:

– Это будет только напрасной тратой времени. Мы можем разминуться. Будет лучше, если один из вас пойдёт на озеро, второй – в Усадьбу волхва, а третий останется со мной в доме на тот случай, если Михайло вдруг вернётся.

Её предложение прозвучало убедительно, и Индра, переглянувшись с братьями Маркутами, утвердительно кивнул.

– Будь по-твоему, старуха, – сказал он. – Я останусь с тобой, а мои друзья пойдут на поиски твоего сына. Только объясни им, как дойти.

– Это просто, – ответила она. – Выйдите на крыльцо дома и увидите перед собой тропинку. Пойдёте налево – придёте к Зачатьевскому озеру, направо – к Усадьбе волхва. Только надо не забыть, что на озере есть валун, на котором любит сидеть мой сын. Надо его найти и, если понадобится, немного подождать. А по пути к Усадьбе волхва встретится приземистый дуб, от него тропинка виляет в сторону и возвращается назад, делая петлю. Так что лучше сойти с неё и пойти напрямик. Через несколько шагов снова выйдите на тропинку. Всё запомнили?

Братья Маркуты дружно кивнули и, не промолвив ни слова, вышли из дома. Индра встал у окна и насторожённо озирал окрестности, словно опасаясь, что кто-то может попытаться подкрасться к дому незаметно.

Некоторое время бабка Ядвига сидела молча, а потом произнесла, ни к кому не обращаясь:

– Как-то не по-людски это.

Индра с удивлением оглянулся на неё.

– О чём ты, старуха?

– Ты мой гость, а я тебя ничем не угощаю, – пояснила она. – Ты, мил-человек, может, голоден? Или тебя мучает жажда? Скажи, и я накормлю и напою тебя. Никто не скажет, что Ядвига плохая хозяйка и не привечает гостей в своём доме.

Для того, кто был незнаком с бабкой Ядвигой, её слова прозвучали убедительно и едва ли могли вызвать подозрение. Однако Индра грубо отказался, сказав:

– Я лучше умру от голода и жажды, чем приму что-нибудь из твоих рук, старая ведьма! С тебя станется меня отравить.

Бабка Ядвига ничем не выдала ни своего разочарования, ни обиды.

– Вольному воля, – сказала она скрипуче. – Только не вини потом меня.

Индра кинул на неё презрительный взгляд и снова отвернулся к окну. Бабка Ядвига сидела на сундуке, опустив голову, и могло показаться, что она задремала. Но никогда ещё в своей жизни она не размышляла так напряжённо, пытаясь отыскать способ, как спасти сына, а если получится, то и себя…

Тропинка вилась среди деревьев, образовавших над ней не проницаемый для солнечного света зелёный полог. Было сумрачно, терпко пахло сырой землёй и сгнившей листвой. Неожиданно деревья расступились, и тропинка вывела Маркута к небольшому озеру, в матово-чёрной поверхности которого ничего не отражалось, словно на зеркало накинули тёмную ткань. Тишину не нарушали ни свист ветра, ни шелест листвы, ни пение птиц. Но Маркута не смутила эта картина, которая любому другому могла показаться зловещей. Он был рад тишине, потому что мог расслышать приближение даже крадущихся диких зверей. Никто не сумел бы подобраться к нему незаметно, появившись из густых зарослей, обложивших озеро. Оглядевшись, он увидел большой камень, одним краем уходящий в воду.

– Не обманула старуха, – сказал Маркут вслух, привыкнув разговаривать с братом, с которым они почти никогда не расставались. – Вот только её сына здесь нет. Что мне делать – сразу идти обратно или подождать?

Но на этот раз никто не мог дать ему совет, и, немного подумав, он решил задержаться. Его внимание привлекло то, что камень был влажным, а значит, ещё недавно на нём кто-то сидел. Возможно, это был сын старой ведьмы, который, заслышав чьи-то приближающиеся шаги, поспешил скрыться в лесу. Если судить по тому, что о нём было известно, это дикарь, избегающий других людей. Но он ещё может вернуться, когда его тревога уляжется.

Придя к такому выводу, Маркут присел, прислонился спиной к валуну и неподвижно замер, как опытный охотник, который привык подолгу подстерегать добычу, ничем не выдавая своего присутствия…

В то же самое время второй из братьев Маркутов подходил к приземистому дубу, возле которого тропинка и в самом деле делала крутой прихотливый разворот, уходя налево. Вспомнив совет старухи, он свернул направо и сошёл с тропинки. Пройдя несколько шагов, он услышал тихое потрескивание в кустах, как будто там кто-то крался, стараясь остаться незамеченным. Маркут остановился и замер, прислушиваясь. Шум тотчас стих. Но как только он снова сделал шаг, треск возобновился. И стал приближаться.

– Эй, кто там? – насторожённо крикнул Маркут. – Выходи! Или отзовись!

Но никто не отозвался и не вышел из кустов. Снова стало тихо. Несмотря на затишье, Маркут чувствовал, что кто-то смотрит на него, оставаясь невидимым. Это было неприятно. Однако он не испугался, а продолжил свой путь. Нимало не тревожась, он думал о том, что будет делать, если не встретит сына старой ведьмы в лесу, и ему придётся обратиться к жрецу Велеса, живущему в Усадьбе волхва. При этом могли возникнуть непредвиденные осложнения, например, если жрец не захочет выдать своего гостя, сославшись на древний закон гостеприимства. «Но тогда пусть он пеняет на себя», – подумал Маркут. Некогда Велес так же восстал против Перуна, похитив принадлежащий ему скот и не захотев его возвращать, когда тайное стало явным. И был жестоко наказан за это. Перун поразил его молнией. Та же участь ждёт и жреца Велеса, если он воспротивится посланникам самого Перуна…

Изображая равнодушие и притворяясь спящей, бабка Ядвига не напрасно тратила время, изыскивая пути спасения. План, сотканный из обрывков мыслей и отчаяния, рождался в её голове в тяжких муках, но когда она поняла, что ничего другого придумать не сможет, то отбросила сомнения и почувствовала облегчение. В конце концов, то, что она теряла, не шло ни в какое сравнение с ценностью её собственной жизни, а уж тем более жизни её сына.

«Всё имеет свою цену», – подумала она, придя к окончательному решению. – «И я готова заплатить её».

Сначала бабку Ядвигу тревожило, что будет с Михайло, если её план не удастся. О себе она даже не беспокоилась. Но размышлять о том, что может случиться при тех или иных обстоятельствах, которые она просто не могла предвидеть, а тем более предотвратить, было не в её правилах. Оставалось только решить, обратиться со своим предложением к тому, кто за ней надзирал, сейчас, или дождаться, когда вернутся его спутники.

«Если они вернутся», – промелькнула в её голове злорадная мысль. – «Но тем проще всё будет. Мне придётся иметь дело не с тремя врагами, а только с одним».

Мужчина со шрамами на лице вдруг подозрительно взглянул на неё, будто что-то почувствовав. Но он поздно спохватился, и до него донеслись только смутные отголоски её мыслей, которые насторожили его, но не вызвали тревогу. Он был настолько уверен в себе и настолько презирал бабку Ядвигу, которая казалась ему жалкой, беспомощной, сломленной старухой, что эта самоуверенность подвела его. Он только проворчал:

– Что-то долго они не возвращаются.

И сказал ей с угрозой:

– Берегись, старуха! Если братья Маркуты вернутся без твоего сына, это не помешает мне свершить суд над тобой. Так что, если ты послала их по ложному пути, это не спасёт тебя, на что ты, возможно, надеялась, а только усугубит твою вину.

Бабка Ядвига ничего не ответила, не желая напрасно раздражать его, и даже всхлипнула, изображая страх. Старуху устраивало, что он явно недооценивал её, и это было единственное слабое место, которое она в нём нашла. Но и этого ей пока было достаточно…

Вода на озере разошлась кругами. Сначала показалась голова женщины с волосами зеленоватого оттенка, затем её плечи, грудь, а когда она вышла вся, то оказалась совершенно нагой. Она не увидела затаившегося мужчину и присела на валун, обхватив колени руками, словно пытаясь согреться. А затем она запела.

Любовь как болезнь, ко всему беспощадна,

Как северный ветер, как дождь проливной…

Звуки её мелодичного голоса звучали так, будто их издавала сама природа, они навевали грусть, покой и дрёму. Почувствовав, что засыпает, Маркут поднялся на ноги. Увидев его, женщина не испугалась и даже не застыдилась своей наготы. Она произнесла ласково и нежно:

– Как долго я тебя ждала, мой милый! Пойдем со мной. Ты не пожалеешь…

Однако её лицо противоречило произносимым словам. Оно было холодным и безжизненным, а глаза не выражали никаких чувств, напоминая кусочки матового стекла, в которых не отражалось ничего. Женщина походила на сомнамбулу, которая двигается и говорит, не отдавая себе отчета в своих поступках и словах и не осознавая их. Но её голос завораживал, лишал способности мыслить. И на какое-то мгновение Маркут поддался его власти. Он позволил женщине взять себя за руку, которую она приложила к своей груди.

– Послушай, как бьется мое сердце, – сказала она. – Это ты растревожил его. Поцелуй меня!

Маркут чувствовал своей рукой ее мягкую грудь, но не слышал биения сердца, о котором она говорила. Кожа была влажной, словно он прикасался к рыбе, от неё веяло ледяным холодом. Он попытался освободить свою руку, но женщина с неожиданной силой притянула его к себе. А затем она бросилась в озеро, увлекая его за собой. Она обвилась вокруг него, обхватила ногами и потянула на дно.

Холодная вода привела Маркута в чувство. Он очнулся от морока, который навела на него русалка, и, уже захлёбываясь водой, закричал:

– Всеблагой Перун! На помощь!

Услышав его призыв, русалка вздрогнула и на мгновение ослабила свою хватку. Воспользовавшись этим, Маркут выскользнул из её объятий. Встав на ноги и оказавшись по грудь в воде, он снова воззвал к Перуну:

– Бог-громовержец, даруй мне силы сразиться с коварной нечистью и одолеть её чары!

Внезапно, словно отвечая на его призыв, в небе, на котором не было ни единой тучки, прогремел гром. Русалка вскрикнула от страха и бросилась в воду, пытаясь укрыться в спасительной глубине.

Маркут не стал её преследовать, вместо этого поспешив выйти на берег. Когда он оглянулся, тёмная поверхность озера снова была неподвижной и безмятежной, будто только что здесь не состоялась схватка, которая едва не стала для него смертельной.

Он не стал сушить мокрую одежду, с которой потоком стекала вода, или дожидаться, появится ли русалка снова. Мысленно поблагодарив Перуна за помощь и чувствуя стыд от того, что его едва не одолела женщина, пусть даже это была русалка, Маркут покинул это проклятое место и пошёл обратно по той же тропинке, которая привела его сюда. Пылая жаждой мести, он торопился вернуться в дом бабки Ядвиги, чтобы выпытать у неё, почему, посылая его, она ни словом не обмолвилась о коварной твари, обитающей в озере, которая соблазняет и губит проходящих путников…

Обдумывая, как они с Индрой накажут жреца Велеса, если тот не выдаст им сына старой ведьмы, Маркут не сразу заметил волка, который вышел из зарослей и преградил ему дорогу. Это был очень крупный серый хищник, и когда он угрожающе зарычал, то обнажились огромные острые желтоватые клыки, которые могли бы перекусить даже кость, если бы он вцепился в ногу или руку своей жертвы. И уж наверняка они выхватили бы из его тела такой кусок мяса, что он быстро истёк бы кровью и отправился в чертоги Чернобога, как все умершие. Поэтому Маркут предпочёл не вступать в схватку, исход которой был неясен, а обойти зверя стороной. Но когда он свернул с пути, навстречу ему из кустов тенью выскользнул ещё один волк, и он был даже крупнее первого. Маркут в замешательстве остановился и увидел, как отовсюду появляются другие волки и берут его в кольцо, постепенно сужая его. Это была целая стая, и очень многочисленная.

Волки действовали слаженно и уверенно, не сомневаясь в своей силе и своём превосходстве над жертвой. Иногда кто-то из них поднимал голову и издавал короткий вой, который подхватывали остальные. Так они переговаривались. В предвкушении скорой добычи слюна обильно стекала из их оскаленных пастей на землю.

Маркут, несмотря на всё своё мужество, почувствовал себя затравленным зверем. Он озирался в поисках спасения, но видел только волков, преграждавших ему путь. Отступать было некуда. И когда Маркут уже собрался вступить в битву, которая с большой долей вероятности стала бы для него последней, он увидел прореху в окружавшем его кольце врагов. Волки держались в отдалении от приземистого дуба, возле которого он свернул с тропинки, чтобы сократить путь до Усадьбы волхва, как ему посоветовала старая ведьма. Маркут подумал, что если ему удастся добежать до этого дуба и забраться на него по ветвям, низко свисающим над землёй, то ещё можно будет спастись. Волки не умеют лазать по деревьям, в отличие от многих других хищников. Это был его единственный шанс. Почти эфемерный, но ничего другого ему не оставалось.

И он бросился бежать в сторону дуба, чувствуя за своей спиной горячее дыхание волков. Звери почти настигли его, он опережал их всего на шаг, когда добежал до дерева. Один из волков бросился на него, в прыжке норовя вцепиться в горло, но не дотянулся, а только располосовал кожаную куртку от ворота до края. Маркут ступил на тропинку и схватился руками за нижнюю ветку. Он уже начал подтягиваться, когда вдруг понял, что его никто не преследует. Даже волчий вой стих. Он оглянулся, но никого не увидел. Волки исчезли так же внезапно, как появились. Лес вокруг снова казался безобидным и приветливым.

Однако Маркут не рискнул продолжать свой путь. Где-то в отдалении послышался медвежий рёв, и он явно приближался. Медведь, в которого порой воплощался сам Велес, был грозный противник, вздумай он напасть. Скорее всего, и волки не ушли далеко, а притаились поблизости. Силы были слишком неравными.

«Вдвоём с братом, хорошо вооружившись, мы вернёмся и одолеем их всех», – подумал Маркут, испытывая досаду от того, что ему приходилось возвращаться, не выполнив своего задания. – «Но перед этим я обязательно спрошу у старой ведьмы, почему она не предупредила меня о том, что лес кишит голодными зверями. И горе ей, если ответ мне не понравится!»