Читать книгу Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев - Страница 10

бодро выводил мягкий баритон на языке горцев, перемежаясь со звуками барабана.

– Кто этот артист и о чем поет? – угнездив ноги на стол и оглядывая открывающуюся внизу панораму, поинтересовался Джек Блад у подполковника Куртадзе.

Тот был командиром грузинского мотострелкового батальона, неплохо говорящим по-английски.

– Это наша гордость – Вахтанг Кикабидзе, батоно[69], – гортанно ответил подполковник, откупоривая очередную бутылку «Хванчкары». – И поет он о маленькой птичке.

– А я думал, о девках! – подставил бокал под рубиновую струю Залесски, блестя темными очками.

– И я, – щелкнул пузырем жвачки Родригес.

Все четверо сидели в полупустом летнем ресторане на верхней площадке горы Мтацминда[70], озирая сверху вечерний Тбилиси. Озаряемый лучами заходящего солнца он был непередаваемо красив и живописен.

После выполнения своей миссии в Кабуле, где во время перестрелки с талибами погиб Пирсон, уже известные читателю солдаты удачи поочередно служили в Ираке и Пакистане, а теперь работали на режим Саакашвили.

Учебный центр Минобороны Грузии в Крцаниси, где представители «дяди Сэма» ковали для Саакашвили новую армию, находился в пригороде столицы, и практически каждый вечер, после службы, инструкторы, жившие в номерах гостиницы «Ваке», отрывались по полной.

Блад с Родригесом любили посещать знаменитые серные бани, куда гостеприимные хозяева доставляли им девиц для развлечения, а Залесски крепко сдружился с местными гомосексуалистами. В отличие от прочего народа права секс-меньшинств (по образцу Европы) существующая власть блюла свято, и майор завел себе сразу несколько молодых «приятелей».

– Ну что, господа! Выпьем за боевое содружество! – поднялся со своего места Куртадзе.

– Выпьем, – не вставая, кивнули американцы, после чего военные в очередной раз сдвинули бокалы.

– Кофе, бичо![71] – щелкнул пальцами подполковник, застывшему неподалеку официанту.

Спустя несколько минут на столе исходил ароматом серебряный кофейник в окружении миниатюрных чашек, что, по местному обычаю означало «пора сворачиваться». Под него компания прикончила бутылку марочного коньяка с фисташками, после чего радушный грузин рассчитался.

Наемники обучали его солдат, и полковник по выходным организовывал для них застолья. На что выделялись деньги из специального фонда.

Когда вся группа, чуть покачиваясь и весело балагуря, спустилась вниз к его «лендроверу», Куртадзе предложил доставить «друзей» в гостиницу, но те отказались.

– Ты езжай, сынок, – покровительственно похлопал комбата по плечу Залесски. – А мы ещё погуляем, подышим свежим воздухом.

– Слушаюсь, – качнул тот головой, после чего пожал всем руки, и внедорожник испарился.

– Я бы этой обезьяне не доверил ротой командовать, не то, что батальоном. – Блад презрительно проводил взглядом автомобиль.

– Зато у него дядя – министр в правительстве, да и угощает он нас регулярно, – рассмеялся Родригес.

– Ладно, пошли, парни, нам стоит размяться, – сказал Залесски.

Спустя полчаса они были на одной из центральных улиц Тбилиси, именуемой проспектом Руставели. Обрамленный столетними платанами, в лучах заходящего солнца, он весь был покрыт «кружевами» теней от их листьев. Миновав площадь Свободы, наемники оказались в небольшом, с цветниками сквере с бьющим в центре фонтаном, рядом с которым высился бюст неизвестного им человека.

– «Пуш-кин», – прочел табличку на постаменте самый продвинутый из троих – Родригес.

– И кто он? – пыхнул Залесски сигарой.

– Какой-то революционер. Типа кубинского Че Гевары.

– Что-то в нем есть от ниггера, – прищурил глаза Блад. – В этой стране можно встретить кого угодно.

Впрочем, архитектура и памятники им скоро прискучили, и американцы перешли на другую сторону проспекта. Там тянулись магазины, сувенирные лавки и рестораны. За столиками летних кафе, вынесенных на улицу, сидели местные аборигены (в основном мужчины), прихлебывая кофе и дымя сигаретами.

– Чем-то похоже на Монмартр, – заявил майор. – Давно не был в Париже.

– А не промочить ли нам горло еще? – кивнул Родригес на мигающий неоновой рекламой ресторан.

– Можно, – согласился Блад, а Залесски буркнул «йес» и выплюнул окурок на брусчатку.

Судя по виду, заведение было из престижных, а у входа тусовалась группа парней с девицами из тех, кого именуют золотой молодежью.

Когда американцы направились сквозь них ко входу, Родригес ущипнул одну из красоток за попку, та взвизнгула, а её спутник, возмутившись, хлестко залепил латиносу пощечину.

Сержант тут же ввинтил кулак парню в лоб, грузин опрокинулся на спину, и завязалась драка. Горцев было больше, но солдаты удачи показали, на что способны. Вскоре трое грузин валялись на брусчатке, и подходившее к финалу побоище остановил примчавшийся на воющем автомобиле наряд полиции.

Местных тут же отправили в больницу, а американцев, установив их личности, любезно доставили в гостиницу, пожелав доброй ночи.

– Послушай, сынок, – проворчал Залесски, обращаясь к Родригесу, когда они поднимались наверх в лифте. – Я не так молод, чтобы бесплатно драться. Ещё раз позволишь себе такое – измордую лично.

– Виноват, сэр, – блудливо заюлил глазами сержант (он побаивался майора).

* * *

Наутро бодрые, как всегда, инструкторы рулили на пятнистом «хаммере» в Крцаниси.

Учебный центр уже проснулся.

По его периметру сопровождаемые сержантами размеренно бежали голые по пояс строи, впечатляя синхронностью движений. Рысящие сбоку от них сержанты хрипло орали речевку, и им бодро вторили сотни голосов.

– М-да, – хмыкнул сидящий за рулем Блад, когда подъехали к воротам. – Постепенно эти папуасы превращаются в настоящую армию.

Спустя час, после завтрака и подъема флагов США и Грузии на построении, инструкторский состав был собран в штабе на совещание. Помимо главы американской военной миссии там присутствовали посол США в Грузии, её министр обороны и помощник президента.

– Господа! – встав со своего места на возвышении, обвел глазами помещение глава миссии. – С этого момента я и все вы переходим на военное положение. Покидать территорию центра запрещено до особого распоряжения.

Далее поднялся министр обороны и сообщил, что ночью на заседании Совета безопасности при президенте принято решение нанести удар по сепаратистам-осетинам.

Этой же ночью, 8 августа, после массированного артобстрела и бомбежки столицы Южной Осетии – Цхинвала, по каменистым ущельям и дорогам загрохотали гусеницы «абрамсов» и украинских Т-72. Грузинская армада двинулась на территорию сепаратистов. Позади нее, в двух командных машинах, следовали американские смотрящие, в числе которых находились Блад, Залесски и Родригес. Первые двое как спецы, обладавшие опытом вторжения, а сержанту-снайперу желалось пострелять по живым мишеням.

– Сейчас наши парни всыпят этим обезьянам, – потягивая коньяк из фляжки, сказал Залесски, сидящий рядом с водителем-аварцем.

Военный городок с русскими миротворцами, уже изрядно разрушенный артиллерией, был сметен с лица земли, воинствующие грузины заорали свой боевой клич: «Мишвелетт!» (что означало «спасайтесь»), и победоносное наступление на Цхинвал, а также на весь приграничный район продолжилось.

– Ну, я же говорил! – обернулся в грохоте взрывов и треске пулеметов впереди, покачивающийся на сиденье с рацией на груди, Залесски.

Блад молча кивнул, делая пометки на карте и засекая время, а Родригес, высунувшись из верхнего люка бронеавтомобиля, бил из снайперской М-24 по метавшимся в пламени горящих зданий, вопящим жителям.

Потом что-то изменилось.

Из штаба управления операцией американцам последовал приказ вернуться в учебный центр, а в голове наступающий колонны стали гореть танки.

– Русские наносят авиаудары по Гори и другим городам! – оторвавшись от рации, выпучил глаза Залесски.

В следующую секунду блеснула вспышка, с ведущего огонь в сотне метрах впереди «абрамса» снесло башню, и по крыше «хаммера» забарабанили осколки.

– Поворачивай назад! – рявкнул майор на шофера, а на Блада сверху сполз Родригес с дыркой во лбу, хрипя и булькая.

– Настрелялся латинос! – отпихнул его в сторону Джек. После чего двинул водителя в ухо и завопил: – Живее!

Откуда-то с ребенком в руках перед машиной выскочила женщина, шофер было притормозил, но Залесски, ткнув ему в бок стволом «беретты», прошипел: «Вперед!», и под колесами броневика захрустели кости.

Вырвавшись из-под огня, машина зарыскала по дороге, на которой дымно чадила самоходка, а рядом на земле, вопя, катались двое в горящих комбинезонах.

Операция, что называется, провалилась.

Спустя сутки, прибыв на место, русские подразделения, в числе которых находились десантники и морпехи, при участии чеченского батальона «Восток» разделали захватчиков под орех, и те замелькали пятками назад, бросая раненых, технику и снаряжение.

Далее были ещё несколько дней «победоносной войны» – остатки войск вторжения рассеялись по горам, хотя часть и добежала до Тбилиси, а русские «агрессоры» нанесли авиаудары по их базам.

С Верховным же главнокомандующим Саакашвили приключился конфуз.

В эти дни, желая показать миру агрессивные действия России, он вместе с министром иностранных дел Франции Кушнером и группой европейских журналистов прибыл в пострадавший от авианалета Гори. И там национальному герою привиделся очередной русский бомбардировщик. Хотя небо было чистым.

Сбив с ног французского коллегу и нескольких журналистов, в присутствии многочисленной публики Саакашвили попытался бежать. С криком: «Б…, русские самолеты!..»

– Засранец! – констатировал Блад, когда они с Залесски в гостинице пили за упокой души Родригеса и смотрели по телевизору соответствующий репортаж. – Уверен, он к тому же и обделался.

– Точно, – ухмыльнулся майор, наполняя в очередной раз бокалы. – Зато хорошо платит.

– Неплохо, – согласился Джек, подняв свой. – Чииз!..

– Прозит, малыш! – рассмеялся Залесски, и они выпили.

– Ублюдки все-таки эти русские. – Блад переключил программу на музыкальную. – Все наши усилия насмарку.

– Наоборот, – взяв из коробки на столе «гавану», щелкнув зажигалкой, раскурил её Залесски. – Теперь этот режим потребует новых, и мы славно заработаем.

– А ведь точно! – довольно осклабился Джек. – Давай за это выпьем!

Выпили еще, закусили сулугуни и фисташками.

– Ещё бы мне хотелось повоевать с русскими, – откинувшись в кресле, тоже закурил сигару лейтенант. – Самому проверить, какие они солдаты…

– Не советую, – прищурил выцветшие глаза Залесски.