Читать книгу Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев - Страница 11

Над Киевом искрился солнцем месяц май, как всегда благостный и неповторимый.

Могучий Славутич плавно катил свои воды к Черному морю, тянущиеся по берегам леса оделись в изумруд зелени, блестящие в небесной синеве золотые купола Софийского собора радовали сердца колокольным звоном.

Украина праздновала первую неделю Пасхи.

В один из таких дней, ранним утром, по трассе Киев – Тернополь, ровно гудя мотором, несся черный кроссовер марки «SsangYong Rexton» с тонированными, матово отсвечивающими стеклами.

На его переднем сиденье, рядом с бойцом-водителем, в краповом берете на голове и дымящейся сигаретой в зубах, прищурившись, глядел вдаль Сашка. Точнее, майор спецназа «Беркут» и командир одного из его боевых подразделений Александр Иванович Шубин.

Улетевшие назад годы практически не оставили на нем следа, за исключением ранней седины на висках да старого шрама на щеке от осколка гранаты. Майор был таким же жилистым и крепким, как когда-то в дни молодости в родном Донбассе. Из Луганского УВД его перевели в Киев три года назад, отметив недюжинные оперативные способности и хватку.

Теперь семья Александра Ивановича жила в Дарницком районе столицы, в трехкомнатной квартире новой высотки, увеличившись ещё на двух Шубиных: шестиклассника-бузотера Юрку и пятилетнюю, не по годам серьезную Аленку. Жена Оксана работала завотделением в республиканской поликлинике МВД и была надежной подругой мужу в его нелегкой службе. Сам же Александр в службе разочаровался и тянул ставшей рутинной лямку.

И к тому были веские причины.

Третий год Украиной правил очередной президент по фамилии Янукович.

Уроженец Енакиева, в молодости он был мелкий урка и стукач, в бурные девяностые – уже серьезный браток с погонялом Янек, а потом, по воле судьбы, стал тем, кем хотел. Смотрящим «незалежной». С собой на царство в «Мать городов русских», новый президент привел весь свой бандитский донецкий клан (плюс олигархов), отдав тем на кормление Украину вместе с народом. И хотя его предшественники, Кучма с Ющенко, изрядно поднаторели в ограблении когда-то самой богатой в стране Советов республики, Янукович дал тем изрядной форы.

Да и куда против него бывшему «красному директору» и проамериканскому рафинированному интеллигенту.

Виктор Федорович прошел отличную бандитскую школу, стал кавалером орденов «За заслуги» 3, 2 и 1-й степени, знаков «Шахтерская слава» и «Шахтерская доблесть», орденов Святого Преподобного Нестора-летописца Киево-Печерского, Святого князя Владимира и – до кучи – Святого Даниила Московского.

А ещё получил степени академика Калифорнийской международной академии наук, члена-корреспондента Транспортной академии Украины и гордо указал в одной из президентских анкет: «проффэсор».

Но если Кучма с Ющенко, которых в народе любовно называли Чучма и Пчеловод, грабеж хоть как-то скрывали, то Янукович вершил его нагло и открыто. В государстве продавалось всё. Начиная от престижных должностей и депутатских мест в Раде до министерских портфелей в Кабмине и вакансий в президентской администрации.

То же вершилось и в силовых структурах. Генералы областных УВД стали заключать договоры на охрану силами «Беркута» местных олигархов, спецназ привлекался для рейдерских захватов предприятий и активов конкурентов. Во всем этом против воли Шубину со своим подразделением приходилось участвовать, а теперь столичный «Беркут» обеспечивал ещё и политические мероприятия. Он стал основным козырем в руках политической элиты. Началось все с «Оранжевой революции», где спецназ охранял общественный порядок и прессовал несогласных, а потом были разгоны митингов сторонников оппозиции, их шествий и демонстраций.

Нынешним утром, получив приказ от своего начальства, майор с шестью бойцами в полной экипировке и с оружием следовал в западную часть страны, город Тернополь. Там при участии областного УВД ему предстояла операция по захвату содержателей игрового казино.

Спецназ в управлении уже ждали.

После короткого инструктажа у молодого генерала, который был явно из блатных и в оперативной работе ничего не смыслил, группа Шубина с сопровождающим выехала на место, где её уже ждали местные розыскники, наблюдавшие за объектом.

Казино находилось на одной из городских окраин в небольшом двухэтажном особняке прошлого века, рядом со старым парком. У его боковой стены, под липами, стояли несколько иномарок, и внедорожник прибывших составил им компанию. В мигнувший фарами автомобиль тут же нырнул возникший из кустов старший группы – крепыш в джинсовом костюме, толково изложивший обстановку.

Хозяин заведения – чеченец – с братом отдыхали в баре на втором этаже, а на первом, под присмотром двух охранников, шла игра в покер и рулетку.

– У чехов[72] с охраной есть стволы? – чуть повернул голову назад Шубин.

– Есть. У братьев – ТТ, оба «быка» – с травматикой.

– Борзые?

– Старший воевал у Басаева, младший раньше занимался в Москве рэкетом.

– Хороша пара, баран да яра, – хмыкнул Шубин. – Они вам нужны живые?

– Лучше жмуры. От суда откупятся, так уже было.

– Ну что, ребята, все понятно? – спросил у подчиненных Шубин.

– Понятно, Иваныч, – пробасил сидевший всех ближе. – Чехов валим, остальных воспитываем.

– Ну-ну, – сняв берет, натянул на голову балаклаву майор и поставил каждому задачу.

Через пару минут оперативник испарился, спустя ещё три Шубин дал команду «Пошел» и, передернув затвор «коротыша», первым выскользнул из машины.

Местные опера, таившиеся в кустах, тут же оцепили особняк по периметру, а спецназ цепочкой порысил к двери, где изготовился к штурму.

– Работаем, – вдавил Шубин пальцем кнопку звонка, за железной дверью тонко пропело.

Затем она распахнулась, в проеме возник амбал, которого Шубин саданул затыльником автомата в лоб, амбал молча рухнул ему под ноги. Спецназовцы тут же вломились внутрь, двое положили игроков на пол, майор с остальными по-кошачьи скользнули наверх, откуда лилась восточная музыка.

Там, на высоком стуле перед стойкой, восседал чернобородый толстяк, потягивая коньяк и о чем-то беседуя с барменом, а на одном из кожаных диванов вдоль стен развалился с девицей на коленях второй – худой и бритоголовый.

– Всем на пол! – рявкнул майор, стрекотнув короткой очередью в потолок, откуда посыпались осколки люстры.

Толстяк с воплем «Аллах!» сразу же повалилися на ковер, обхватив голову руками, а второй, прикрывшись визжащей девицей, рванул из-за пояса ТТ, дважды выстрелил в бойцов и прыгнул на подоконник. Его срезали сразу из двух «коротышей», и, руша зеркальное стекло, бандит вывалился наружу.

– Это ты у нас рэкетир? – приказав девушке замолчать, проскрипел берцами к дрожащему толстяку Шубин.

– Давно была, камандыр, – чуть поднял тот голову. – Давай дагаварымся.

В ответ щелкнули два выстрела. Потом на лестнице застучали каблуки, и в бар вошел старший из розыскников с двумя парнями.

– «Беркут» свое дело сделал, капитан, – вбросив в рот сигарету, щелкнул зажигалкой майор. – Документируйте все. А мы поехали.

Однако группе пришлось немного задержаться. Отметиться на задержании приехал сам генерал в сопровождении заместителя.

– Профiсiйно зроблэно, – брезгливо косясь на окровавленный труп, подошел начальник к Шубину. – Я вiдправлю позив вашему кэрiвництву[73].

– Как сочтете нужным, – швырнул тот окурок в разбитое окно. – Мы свое дело сделали, счастливо оставаться.

– Хамло! – процедил генерал, переглянувшись с замом, когда спецназ исчез внизу.

– Цэй майор – москаль, – скривил тот губы. – Трэба довэстi пану мiнистру, що вы особисто кэрували опэрацiею[74].

Когда проезжали центр города, Александр Иванович приказал остановиться у супермаркета и обернулся к молча сидевшим на своих местах спецназовцам.

– Вы помните, какая сегодня дата?

– Ещё бы, товарищ майор, – ответили несколько голосов. – День Победы!

– Держи, Петро, – протянул Шубин одному из прапорщиков две радужные бумажки. – Возьми водки и закусить. Отъедем от города, отметим.

– А ведь даже флагов нету, Александр Иванович, – пробасил самый рослый из парней, прапорщик Валера Шалимов.

– Зато тут есть проспект Бандеры, – откликнулся второй. – Вон, на углу дома табличка.

– Не город, а оуновское кубло, – пробубнил кто-то из бойцов. – Пострелять бы их всех на хер.

Вскоре Петро вернулся с двумя объемистыми пакетами, и «Rexton» тронулся с места, взяв курс на Киев.

Минут через пять на дороге показалась немногочисленная колонна демонстрантов с красными флагами и цветами. Шли в основном старики с медалями на груди да пожилые люди. Женщины и мужчины.

– Идут возлагать венки к Вечному огню, – сказал кто-то из спецназовцев.

– Смотрите, а навстречу другие, – тяжело заворочался Шалимов. – Не иначе местные бандерлоги.

– А ну-ка, Костя, тормози, – бросил водителю Шубин.

Внедорожник притерся к обочине и встал как раз посередине.

Между тем колонны сближались, вторая, шедшая от центра, была значительно больше. Впереди здоровенный парубок с оселедцем[75] на голове тащил портрет Бандеры, за ним несколько таких же вели под руки тройку древних стариков в форме ОУН-УПА с многочисленными значками на мундирах, а позади размахивала дрекольем и бесновалась толпа, состоявшая из молодежи. Когда меж колоннами оставалось метров пятьдесят, из переулка выкатил автобус, резко затормозил, и из него стали выскакивать милиционеры с дубинками.

– Взвод ППС, – сказал кто-то из бойцов. – Вовремя.

Жидкая цепь правоохранителей стала живой стеной меж остановившихся друг против друга колонн, и из бандеровской кто-то прогавкал в мегафон: «Бий зрадникiв!»[76]

В колонну с флагами и сотрудников МВД полетели булыжники, в первых рядах завязалась драка.

– Так, – выщелкнул из штатива у ног «демократизатор» майор. – Оружие оставить в машине с Костей. Остальным надеть сферы[77] и на выход!

Спецназ прибежал на место вовремя. Один из сержантов уже валялся на земле, и его пинали ногами несколько молодчиков, остальные с ревом напирали на стражей правопорядка.

– Цепь! – перекрывая шум, рявкнул майор, бойцы протиснулись к коллегам и дружно заработали дубинками.

Первые ряды нападавших смешались, кто-то визгливо заорал: «Бэркут!», после чего обстановка резко изменилась. Увидев спецназ, пэпээсники оживились, усилили напор, и толпа националистов стала разбегаться. На руках самых активных, сваленных наземь шубинскими бойцами, милиционеры защелкивали наручники и препровождали тех в автобус.

– Спасибо тебе, майор, – подошел к Шубину раскрасневшийся подполковник с рацией в руках. – А то я уже собирался вызывать подмогу.

– И вiд нас спасибi, – прихромал со стороны возмущенных ветеранов войны щуплый старичок с тремя орденами «Славы» на потертом пиджаке, в сопровождении ещё двух ветеранов. – Гарно дали цiм фашистам![78]

– С праздником вас, отцы, – тепло пожал руки всем троим Александр Иванович, то же сделал подполковник. – Можете следовать дальше.

– И мы с вами, – добавил милицейский начальник. – Теперь все будет нормально.

Чуть позже, отъехав от Тернополя километров пятьдесят, переваливаясь на колдобинах, внедорожник свернул на грунтовку и встал на опушке леса. Когда бойцы вышли из кабины, в уши полилась тишина, перемежаемая стуком дятла, а груди задышали запахами цветов и разнотравья.

– Хорошо-то как! – восхищенно обозрел ландшафт майор. – Всем накрывать на стол! Будем отмечать День Победы!

Из багажника тут же извлекли пятнистую плащ-палатку, на которой появились четыре бутылки «Немирова» с перцем, брус розоватого, с запахом чеснока сала, три оковалка одесской колбасы, буковинский сыр, шпроты, а также пук зеленого лука и четыре пышных паляницы.

Неподалеку обнаружился кристально чистый ручей, где все, стянув камуфляж, смыли трудовой пот, после чего, весело переговариваясь, вернулись к своёму «Рэкстону». Взявший на себя обязанности хозяйки, Шалимов свинтил пробки сразу с двух «перцовок» и наполнил доверху семь пластиковых стаканчиков.

Бойцы взяли их в руки, майор первым встал, то же проделали остальные, и торжественно произнес:

– С Днем Победы, парни! За всех, кто воевал! За наших отцов и дедов!

Стаканы беззвучно сдвинулись, группа выпила.

– А теперь прошу всех к столу, – чуть улыбнулся Александр Иванович. – Самое время подкрепиться.

Ели молча и неторопливо. Время от времени Валера подрезал финкой сала, колбасы и мягкого, с хрустящей корочкой, удивительно вкусного хлеба.

– Налей по второй, – убедившись, что парни хорошо закусили, кивнул прапорщику Шубин.

Когда тот закружил бутылку над стаканами, кто-то из бойцов удивительно протянул:

– Глядите – беркут!

В синем, с перьями облаков небе гордо и величаво парила птица, зорко оглядывая землю.

– Знаково, – проводил её взглядом майор. – Выпьем за него! – и принял в руку стаканчик.

– И за нас тоже, – обведя взглядом друзей, добавил Петро.

Выпили. Закусили.

Потом, как водится в такой день, парни стали вспоминать своих дедов (бойцы были намного моложе командира), которые сражались в Великую Отечественную войну с фашизмом. Таких оказалось трое. У Валеры Шалимова, Петра Гузяка и Кости Ярового.

– А у вас, Александр Иванович, кто-то воевал? – спросил Гузяк, и все поглядели на майора.

– Дед, отец и три моих дяди, – задумчиво ответил тот. – С фронта вернулись только отец с дедом.

– Давайте помянем всех фронтовиков! – обведя всех глазами, предложил самый молодой из спецназовцев Митя Васнецов.

– Обязательно, – сказал майор.

Налили. Молча выпили.

– Так, а теперь всем отдыхать до 18.00, – взглянул на часы Шубин.

Когда солнце зависло над кромкой синих лесов, внедорожник несся по пустынной трассе. Бойцы сонно дремали на своих местах, из магнитолы лилась музыка Поля Мориа, Шубину грезился мост над тихими водами.